Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ), стр. 42
Ну да. Меня это более чем устраивало. Авось до понедельника уже успеем встретиться с архитекторами по поводу аквапарка и встреча не совпадет со временем, назначенным для меня Межуевым. А то неудобно выйдет.
– Да, и еще. По поводу кого-то с опытом работы из ОБХСС, удалось тебе такого человека найти? Ты там рассказывал про какого-то майора, как я помню.
– Да, конечно, я всю информацию по нему вам принесу. Он свое согласие уже дал, по крайней мере, на прикрепление. По полному переходу еще думает.
– Хорошо, более подробно по нему расскажешь на встрече, – велел Межуев.
***
Москва, МГУ
Бляхин после заседания пришел на кафедру и сидел там как оглушенный. Вот как так? Он же выдвинул нормальные аргументы по поводу машины, одежды и поездки в страну НАТО. Почему его никто не поддержал?
И почему, напротив, в поддержку Ивлева, выступило столько солидного народу? Да и сам Гусев, вместо того чтобы прислушиваться к нему, занял сторону почему-то Ивлева.
Бляхин горько улыбнулся. Ответ мог быть только один. Да повязаны они все… Вот что значит быть блатным! Все вокруг Ивлева бегают, только потому, что у того связи хорошие. В точности все так, как Аскольдов и говорил.
Гусев, вон, получается, для Ивлева по блату даже несколько комсомолок посадил его почту перебирать в качестве личных секретарей. Как будто он член Политбюро. Да еще и совсем не постеснялся об этом при всех рассказать. Хватает же наглости даже не бояться!
Понятно, почему парторг МГУ лично сегодня пришел заседание проводить. Чтобы убедиться, что все действительно схвачено, и Ивлева сделают членом компартии вопреки его, Бляхина, голосу совести!
Но связи какие у Ивлева! Даже грамоту из КПК себе отхватил… И две награды от МВД…
Мысли его перескочили на собственные дела.
И что теперь? Выполнит свое обещание по поводу квартиры Аскольдов? О чем они с ним договаривались, надо бы точно припомнить… Звучало ли совершенно определенно, что он должен сделать так, чтобы Ивлев в партию не вступил, для того, чтобы квартиру получить? Или все же надежда есть, что учтут, что он очень старался, просто не получилось, и квартиру ему все же дадут?
А еще ему очень не понравилось, как на него замдекана по науке факультета Гаврилина смотрела. Нехороший это был взгляд. А ведь именно ей он должен отчитываться по аспирантуре. Она всегда сидит в комиссии по аттестации аспирантов в качестве одного из членов. Как главная в ней, хоть и не доктор наук. Из-за своей административной должности комиссию возглавляет.
Вот же незадача! Как бы она не начала ставить палки в колеса ему при работе над диссертацией, присоединившись к его заведующему и членам кафедры, что его подсиживают и не дают защититься...
Ладно, сейчас ему надо сделать то, о чем они с Аскольдовым договаривались. Нужно ему позвонить и сообщить, чем все закончилось. Он ему вчера звонил в надежде, что у того найдется какой-то новый компромат на Ивлева, что он сможет сегодня использовать. Но не повезло. Аскольдов не смог ему ничем помочь, но велел сегодня сразу же отзвониться с результатами.
Как же не хотелось ему делать этот звонок! Но придется.
***
Москва, квартира Ивлевых
Пришел домой. Няня мне говорит:
– Вам тут помощник министра иностранных дел Сопоткин звонил, просил перезвонить ему по телефону, как появитесь. Телефон я его записала.
– Спасибо, Валентина Никаноровна, – поблагодарил я её.
Тут же набрал Сопоткина. Тот сказал мне:
– Павел Тарасович! С отделом кадров вопрос уже решён. Вы можете в начале недели с утра подойти в МИД?
– И в какое время?
– В одиннадцать утра сможете?
Блин! А если Межуев во столько же назначит? Ну а что делать, надо соглашаться… Телефон Сопоткина у меня есть. Если что, перезвоню ему, на другое время договорюсь…
Согласовали мой визит на одиннадцать часов в понедельник. Он пообещал, что на это время будет пропуск на меня на проходной лежать. И что его человек меня там встретит, проводит и проследит, чтобы все было сделано как следует.
Ну а теперь надо немного расслабиться… Хорошо все же, что я Бляхина так сегодня раскатал грамотно. Это в целом полезная вещь. Одного злопыхателя на глазах у всех уничтожишь, другие поостерегутся к тебе лезть.
Глава 18
Москва, Центральная студия документальных фильмов
Валентин Сизарев, режиссёр Центральной студии документальных фильмов, поморщился, окинув взглядом лежащие перед ним киноматериалы.
Вначале полученное им несколько недель назад задание выглядело очень легким и даже, можно сказать, необременительным. Заместитель директора вызвал его к себе и сказал, улыбаясь, что необходимо помочь коллегам. Мол, бригада одной из советских студий была в Японии на выезде. Она снимала материалы для будущего документального фильма по поводу выезда труппы театра «Ромэн» на гастроли в Японию, но работать над ним дальше не может. Сказал с оттенком зависти, что группу перебросили куда-то в район Латинской Америки с важным правительственным поручением. Поэтому работать над фильмом у них никак не получится... И снова улыбнувшись, сказал, что Сизарев должен быть рад, что эту задачу ему поручили…
Ну да, выглядело все здорово, учитывая, что, по словам заместителя директора, никто из членов прежней группы на авторство готового фильма не претендовал. То есть Валентин мог смело привлекать кого угодно. И именно фамилии его людей будут стоять в титрах готового фильма. Также именно этим людям будут выплачены причитающиеся за создание нового фильма деньги. Они, как заверил его замдиректора, были выделены щедро, как будто фильм нужно снять с нуля.
Все выглядело так, словно работать понадобится не так и много. Огромная экономия времени за те же самые деньги. Кто бы не обрадовался в такой ситуации?
Красивая картинка рассыпалась, когда он стал знакомиться с отснятым киноматериалом. Появилось четкое впечатление, что та кинобригада, которая его снимала, крайне халтурно относилась к своим обязанностям. Валентин заподозрил, что, возможно, ее членам уже сказали, что они скоро уедут надолго в эту самую Латинскую Америку, и доделать фильм не успеют. Так что они уже особенно и не старались, работая над этой картиной.
Киноматериала было много, но как же нелепо, иногда просто чуть ли не по-детски были проведены съемки! Какие проблемы были со светом! В ряде случаев, когда он смотрел отснятый в Японии материал, у него просто кулаки сжимались от злости. Был бы здесь рядом тот, кто оператору говорил, что и как именно снимать, в морду дал бы ему. Зачем ставить камеру так, что в результате солнце бликует, часть кадра засвечивая? Ясно, что такие кадры использовать в готовом фильме невозможно.
Он даже сходил к замдиректору с просьбой снять с него эту задачу. Но тот, уже без всякой улыбки, ответил, что такой возможности у него не имеется. Фильм уже стоит в планах, а Сизарев сам лично поставил свою подпись, что задачу принимает. Так что собранному им коллективу необходимо представить фильм в готовом виде в указанные сроки, чтобы оправдать выделенные государством на этот проект деньги.
Уж как все хорошо начиналось и как плохо все заканчивается… – уныло думал он.
Главная проблема была в том, что подавляющая часть съемок, которые были проведены в Токийском театре, была совершенно безнадежна. Такой плохой работы с камерой было еще поискать. Проблемы с солнцем тут не было, все же сьемки велись в главном зале Токийского театра. Но мало того, что ракурсы для съемок были очень неудачные, так еще и камера иногда дергалась. А если не дергалась, то горизонт был завален. Это совсем непрофессионально для добротного фильма.
Он днями пытался выкроить достаточно материала из всех этих съемок, чтобы все же хватило на фильм, но никак не получалось.
Еще изрядно бесило то, что лица актеров были очень странные. Он не сразу даже понял, что у них лица почему-то чем-то белым намазаны. Не лица, а маски, настолько чудовищный слой грима был наложен. У некоторых еще и пропорции были искажены, словно недовольные зрители уже успели заняться рукоприкладством в отношении актеров.