Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ), стр. 41
А потом Гусев, видя, что других желающих не имеется, спросил:
– Может быть, достаточно, товарищи? Или кто-то еще хочет выступить?
– Достаточно, – тут же вразнобой, но с очень большой убежденностью в голосе заговорили члены собрания. Они уже поняли, что самое интересное уже позади, и лишнее время торчать на партсобрании не собирались. – Еще же два других кандидата в партию есть!
– Тогда я уже сам несколько слов скажу. – неспешно заявил Гусев, и зал затих. – С товарищем Ивлевым я познакомился во время работы первым секретарем комсомола в МГУ. Хотел бы отметить его исключительную инициативность. С ним, в частности, комсомолом университета был создан особый проект. Товарищ Ивлев, выступая на радио и печатая статьи в газете «Труд», получает огромное количество корреспонденции от советских граждан. Так что мы реализовали проект, по которому наши комсомолки стали работать с этим архивом. Товарищу Ивлеву нереально самому читать письма, которые ему присылают на радио и в редакцию газеты «Труд» мешками. Комсомол нашего университета оказал ему содействие в этой задаче. И, кстати, на основе некоторых присланных писем, в которых указывались злоупотребления на отдельных предприятиях нашей страны, после этого товарищ Ивлев вместе с Министерством внутренних дел и сотрудниками Верховного Совета проводили рейды. С итогами которых вы можете лично ознакомиться в газете «Труд». Правильно, Павел Тарасович?
Я встал и сказал, что все верно. Действительно, рейды проводились, возбуждались уголовные дела. По некоторым из которых уже завершено расследование, и преступники получили заслуженное наказание.
– Хотелось бы также отметить, – продолжил Гусев. – Что у Павла Тарасовича имеются две награды от Министерства внутренних дел за содействие органам правопорядка, а также грамота от КПК при ЦК КПСС и Значок ЦК ВЛКСМ «За активную работу в комсомоле». Так что, товарищи, с моей точки зрения, принятие товарища Ивлева в партию – шаг совершенно своевременный. Он, конечно, молод, но работает очень активно, целенаправленно, приносит немалую пользу советскому государству. И я лично буду голосовать «за» и вас к этому побуждаю.
Ага. Вот, значит, почему Гусев про мои награды ничего не сказал, когда биографию зачитывал. Оставил эту ударную часть под самый конец, чтобы огласить прямо к голосованию. Ловко!
Далее перешли к самому голосованию. Приняли меня тут же в партию.
Приятно было видеть, что ни один из выпадов Бляхина в цель не попал. Никто его аргументацию всерьез не воспринял. Ну или я ловко отбрехался, не зря же так тщательно готовился к этому мероприятию. Бляхин, небось, думал, что студент будет краснеть или бледнеть, не зная, что ему ответить. А я в своей прошлой жизни в каких только словесных баталиях не участвовал, где все гораздо серьезнее было!
Себя волком аспирант воображал, а меня овцой. А вышло все наоборот.
А больше всего меня изумило то, что сам Бляхин против не проголосовал, просто воздержался. Никто против вообще не проголосовал!
Сообразил, видимо, аспирант, что раз атака его полностью провалилась, то не надо до конца портить отношения с серьезными людьми, которые его аргументы абсолютно не восприняли сегодня.
Дальше пошли другие вопросы. Еще двух человек приняли в партию. Но по ним такого шоу не было, как организовал Бляхин. Но тут я знал, кого благодарить за это. Кулакова. Бляхин себе сейчас капитально так репутацию подпортил в МГУ… Вот ни за что не поверю, что сделал он это по своей собственной инициативе! Явно рассчитывает на очень серьезную награду и защиту от Кулакова.
Потом еще минут двадцать обсуждали различные скучные идеологические вопросы, из-за чего у некоторых присутствующих глаза стали слипаться. Старенький профессор, сидевший рядом со мной, раза два вообще голову на грудь ронял, и тут же пробуждался. Но потом, наконец, заседание закончили.
Подошел сразу к Гусеву поблагодарить. Тот молча пожал мне руку и похлопал по плечу. К Эмме Эдуардовне тоже подошел пару слов сказать. Она мою благодарность нормально восприняла. Расслабилась, раз все хорошо закончилось, и была весьма довольна собой. Поблагодарил и одного из тех профессоров, что в мой адрес высказался. Других выступавших уже не смог поймать. Они быстро сбежали, едва заседание закончилось.
Фух, вот я и член Коммунистической партии Советского Союза! В прошлой жизни, и не рвался, и не успел. Может быть, к этому делу и пришло бы, не развались Советский Союз. А в новой жизни все же в девятнадцать лет удосужился.
Ну вот, выкрутился. При этом к Межуеву вообще не обращался за поддержкой при этом. И была еще идея Сатчана позвать, чтобы высказался про поисковые отряды и мою роль в этой инициативе, но пожалел его. Он реально занят сейчас сильно. Ну и хорошо, что не стал его дергать. Хватило и своих аргументов, и той группы поддержки, что и так была.
Вышел из МГУ. Тут же вспомнил, что Захарову и Межуеву надо позвонить, как с ними договорились, и пошел к ближайшему автомату. Первым набрал Захарова. Через помощника, конечно. Через минуту меня уже с ним соединили.
– Виктор Павлович, как обещал, докладываю о результатах партсобрания по приему меня в члены Коммунистической партии. Все закончилось хорошо.
– А прошло как? Тоже хорошо или были какие-то эксцессы? – тут же уточнил Захаров.
– Да, без эксцессов не обошлось. Был тот самый человек, про которого я говорил. Пытался уверять всех, что я слишком хорошо одет и машина у меня заграничная. А также вместо того, чтобы ездить в Италию, должен был молиться и поститься днями и ночами перед тем, как на партсобрание прийти. Но люди его не поддержали.
– Паша, ты себя правильно поставил в партийной организации, раз никто его не поддержал, – сказал Захаров.
Я так понял по его словам, что в принципе кого-то с менее сильной поддержкой на таких аргументах могли бы и прокатить мимо членства в компартии.
– Рад, что все хорошо закончилось. – сказал Захаров. – Поздравляю тебя! И не забудь, что тебе позвонят и сообщат, когда надо будет по аквапарку встретиться. Не назначай ничего важного на ближайшие дни.
– Да, конечно, Виктор Павлович, большое спасибо. Буду ждать звонка, – сказал я.
Ну да, как же, не назначай! Ну хоть Андропов со мной будет встречаться ни свет, ни заря. На это время товарищи архитекторы точно не будет претендовать. Но мне же надо и к Межуеву тоже прийти!
Дальше Межуева набрал. К моему удивлению, трубку поднял вместо его секретарши какой-то мужчина.
– Извините, я правильно сейчас набрал номер? Я звонил секретарю товарища Межуева Таисии Григорьевне Мельник...
– Товарищ Межуев ушел на повышение. Он сейчас в другом кабинете. Я секретарь товарища Бекетова, – сообщил мне голос, – подождите минутку, я вам дам новый телефон Таисии Григорьевны.
Вот как, не отшили меня, все вежливо. А Межуев молодец, что новую должность занял, повыше. Теперь полегче будет мне какие-то предложения через него для КПК внедрять. Если, конечно, у меня какие-то еще новые предложения появятся, помимо тех, что я уже ему сделал.
Подождав минутку, получил телефон, записал, набрал его. Теперь уже наткнулся на секретаршу. Таисия Григорьевна совершенно разлюбезным голосом меня поприветствовала, и тут же на Межуева переключила.
Везёт мне сегодня. Такое впечатление, что очень серьёзные люди сидят и только и делают, что ждут, когда я позвоню, чтобы трубку тут же снять.
– Владимир Лазоревич, – сказал я. – Это Ивлев. Как договорились, сообщаю об итогах прошедшего партийного собрания на факультете экономики МГУ. С этого дня являюсь полноправным членом Коммунистической партии Советского Союза.
– О, Павел, мои поздравления, – радостно сказал Межуев. – Но у меня сейчас на новой должности очень много всего на меня навалилось, на этой неделе встретиться не получится. Набери в понедельник мою секретаршу. Я к тому времени уже определюсь, когда мы с тобой сможем сесть и переговорить.
– Хорошо, Владимир Лазоревич. – радостно сказал я.