Голая правда, стр. 3
– Не так уж редко, – согласился Шушарин. – Но не таких знаменитых. Не хочешь ли ты сказать, что хозяйка с домработницей сначала нализались, а потом начали выяснять отношения?
– Кто их знает. По крайней мере, на месте преступления нашли мёртвую хозяйку и полумёртвую домработницу… – Буркин заглянул в бумаги. – Тюрину. И только сам господь бог пока знает, кто кого довёл до состояния нестояния…
– Да, на ограбление не тянет, – встрял в разговор Харченко. – Кажется, все вещи целы.
– Согласитесь, что все-таки не похоже, чтобы здесь хозяйничали обыкновенные домушники, – не унимался младший лейтенант, – иначе всё было бы вверх дном. Удар нанесён… – Шушарин склонился над убитой. – Острым предметом, но не ножом. В висок. Что и послужило причиной смерти.
– Торопишься, – саркастически усмехнулся Буркин. – Это вскрытие покажет, каким предметом… И что послужило причиной смерти… Рану до дна не разглядишь.
– Всё равно, сразу исключается самоубийство и…
– Ну и быстр ты, парень. – Харченко неодобрительно покачал головой. – Прямо Шерлок Холмс. – Он медленно прошёлся по комнате и, остановившись у картины в тяжёлой золочёной раме, сказал с восхищением, уважительно прищурив глаза: – Эй, будет вам спорить. Смотрите, какие картинки странные развешаны… Как в галерее!
Майор Буркин не тронулся с места, а лейтенант подскочил и уставился на полотно изучающим взглядом.
– Ни черта не понятно, – через минуту внимательного рассматривания буркнул он, пожимая плечами. – Так посмотришь, вроде голая баба… Лежит… А вот так посмотришь, уже другая баба… Но уже вроде бы стоит…
– Ну так чего ж тебе еще надо? В том-то нынешнее искусство и состоит – пару – тройку дамочек изобразить в непонятном ракурсе и на стенку повесить. По мне, так лучше уж из «Пентхауса» вырезать.
Буркин, заинтересовавшись, подошёл к ним.
– При чём тут мужской эротический журнал? И где ты здесь голых женщин разглядел, не понимаю, – поразился он. – Я вижу дерево, сучья голые, листья, и еще черт-те чего на ветвях накручено, как будто змея обвилась. Похоже, сюжет на библейскую тему. Черт с ней, с этой картиной. Пора закругляться, – озабоченно подытожил он, взглянув на часы.
– Это Дали, – уверенно изрёк Харченко. – Подлинник небось. Они, артистки, такие, им только подлинники дарят. Это тебе не репродукции из «Пентхауса». Постой, постой… А что означает эта дырочка? Глаз змеи как будто. Надо же, как натурально сделано! Искусство!
Сосредоточенно нахмурившись, Буркин снял картину. За ней в стене оказалось аккуратное круглое отверстие.
– Ба-а, да здесь стреляли! – воскликнул Харченко.
Через несколько минут активных поисков удалось обнаружить еще одно пулевое отверстие – в самом углу, за кушеткой. От любопытных глаз его прикрывал пышный плед с кистями.
– Вот так дела, – задумчиво протянул Буркин. – Да здесь была стрельба… Значит, кто-то должен был слышать звук выстрелов.
– А я всё думаю, за что же ее убили? – не унимался Шушарин. – Вот бы мне поручили расследование. Уж я бы докопался! Молодая, красивая, знаменитая… Из-за чего?
– Любовь! – мечтательно вздохнул Харченко. – Из-за любви, как пить дать!
– Деньги! – категорически заметил Шушарин. – Кому сейчас эта ваша любовь нужна, когда кругом полно секса? Сейчас всем не хватает денег, а любовь – вторичный продукт. Она не является предметом первой необходимости. Но странно, выстрелы были, а на теле нет пулевых ранений.
Почти в сумерках осмотр квартиры закончился. Понятые подписали протоколы и удалились, робко шушукаясь между собой. Оперативники стали собираться – их работа подходила к концу. Харченко складывал свой медико-криминалистический чемодан. Старший следователь Буркин набрал номер и вызвал машину – труповозку.
– Выехали, ждите, – противным пронзительным голосом громко сказала дежурная.
Оставалось дожидаться приезда машины, чтобы потом опечатать квартиру и сдать найденный материал.
Вскоре в прихожей послышались громкие голоса, и в комнату ввалились санитары с носилками.
– Ну, наконец-то, – с облегчением вздохнул Буркин. – Что-то вы, ребята, не торопитесь…
– Да у нас вызовов сегодня – во! Зашиваемся, – устало сообщил дюжий санитар с помятым лицом, лоснящимся от пота. – Жара! Тепловые удары – раз-два и капут!
Фигуры в зеленоватых халатах засуетились над трупом артистки.
– Молодая… Да никак это Шиловская, знаменитая дамочка! – раздался возглас, когда безжизненное, окоченевшее тело перекладывали на носилки. – Жене сегодня расскажу, вот удивится! Она от нее без ума.
Когда санитары увезли тело, в комнате стало будто легче дышать. Как будто ушел неприятный человек, который, несмотря на то что всё время молчал, своим молчанием стеснял других.
– Да, завтра газеты завоют, – заметил Шушарин. – Наплетут невесть чего. Может, даже обвинят во всём чеченских боевиков. Это сейчас модно.
– Хватит трепаться, давай собирай манатки. Мы и так тут слишком долго провозились.
Буркин с шуршанием собирал бумажный пакет, где уже находились стакан, расчёска с волосами, пульт от телевизора и другие мелочи, обнаруженные по ходу дела. Каждая из этих вещей могла стать важным доказательством.
– А вот еще письмецо! – У Шушарина азартным блеском загорелись глаза. – Давайте глянем, а?
Письмо, сложенный вчетверо квадратик обыкновенной клетчатой бумаги, осторожно развернули, и младший лейтенант вонзился взглядом в косые строчки. Через минуту Буркин сложил листок и молча сунул его в пакет, где уже покоились упаковка от таблеток, пульт и расчёска.
– А ты говорил, острый предмет!.. Причина смерти установлена!.. – передразнил его Буркин, сосредоточенно массируя переносицу.
Младший лейтенант посмотрел на следы мела и тёмное пятно на ковре. В закатных тенях пятно крови, впитавшейся в длинный пушистый ворс, выглядело больше и отчётливее, а белый след, очерчивавший тело, напоминал контур бегущего человека.
– Ну кто бы мог подумать, – бормотал младший лейтенант себе под нос. – Не могла же она сама… И к тому же выстрелы…
– Пошли, ребята, – сказал Буркин. – Хватит тут торчать!
В ноги Шушарину ткнулся пушистый серый кот, преданно задирая усатую морду.
– Надо его соседям отдать… – сказал младший лейтенант, и кот отправился на лестничную клетку.
Дверь квартиры захлопнулась. Белая полоска бумаги легла поверх замка, как бы перечёркивая всё, что до сих пор происходило здесь. Печать закрыла некогда гостеприимно распахнутые двери. Пройдя через скопление всё еще любопытных граждан, оперативники сели в машину, и, выпустив в воздух сизые клубы дыма, милицейский «уазик» отъехал от подъезда. Толпа, весь день подпиравшая стены дома, занимаясь активным обсуждением происшествия, стала постепенно редеть и рассасываться.
На город навалилась душная ночь, сияющая мириадами крупных, горящих ледяным блеском звёзд, которые путались в телевизионных антеннах на крышах домов и в кронах деревьев с пыльной листвой. Одна из них уселась прямёхонько на шпиль Останкинской телебашни и подмигивала городу по азбуке Морзе, отсвечивая розоватыми габаритными огнями. Выкатилась огромная тревожная луна и, усмехаясь одним углом тёмного рта, уставилась прямо в окна. На нее наползала брюхатая пухлая туча, вдалеке погромыхивала гроза, обещая долгожданные дождь и прохладу.
Кот Бакс заехал жить к сердобольной соседке. А взволнованная событиями Эвелина Ивановна выпила на ночь рюмочку валокордина и заснула младенчески невинным сном под аккомпанемент дождя, барабанившего по жестяным карнизам, как будто нервные пальцы пианиста выстукивали ритм известной мелодии.
Остывшее тело актрисы Евгении Шиловской покоилось в морге, бесчувственное ко всем краскам и звукам подлунного мира.
Глава третья
Маргарита
Утреннюю тишину квартиры внезапно разорвал телефонный звонок.
Маргарита Величко, или Марго, как ее называли близкие друзья (в минуты особой близости Владик называл свою любовницу Маргоша) только что закончила принимать душ. Наспех вытирая большим махровым полотенцем коротко стриженные волосы, она выскочила из ванной, не успев даже накинуть халатик, и вцепилась в трубку. Ее поспешность объяснялась очень просто – вчера после спектакля Владик ей бросил, походя: «Я тебе звякну, будешь дома?» – и, не дожидаясь ответа, заспешил по тёмной улице за размытым от летнего лёгкого дождичка пятном Женькиного зонтика.
