Белая лошадь, черные ночи, стр. 1

Иви Марсо

Белая лошадь, черные ночи

Что делать нам со спящими богами?

Молиться, чтоб такими и остались.

Evie Marceau

White Horse Black NightS

Древний бессмертный двор

Вейл, воитель – король фейри

Айри, дева – богиня добродетели

Артэйн, лучник – бог охоты

Солена, дикарка – богиня природы

Поплин, мошенник – бог удовольствия

Мерик, каратель – бог порядка

Фракия, читающая звезды – богиня ночи

Алиссанта, покровительница любви – богиня секса

Вудикс, жнец – бог смерти

Самор, повелитель солнца – бог дня

Глава 1

Сабина

Дрожа от холодного утреннего воздуха во дворе отцовского дома, я чувствую себя практически голой в своем халате, но в любую минуту могу лишиться даже этого клочка шелка.

Я переминаюсь с ноги на ногу в весенней грязи, напряженно глядя на ворота в ожидании. Служанка подметает за мной парадную лестницу, делая вид, что сегодня такой же обыкновенный день, как и все остальные, и для нее, возможно, это так.

Но можно ли сказать то же про меня?

Сегодня все изменится. Сегодня я – невеста, проданная замуж.

В трех кварталах отсюда раздается звон церковного колокола. Каждый удар бьет прямо в грудь, как будто железная колотушка попадает точно в сердце. Бонг. Бонг. Бонг. Бонг. Дрожь пробирает до костей, пока я не начинаю сжимать ракушку, висящую на шнурке на моей шее, как защитный талисман.

Бонг. Бонг. Бонг. Бонг.

Восемь ударов – восемь часов утра. Именно в этот час мы должны выехать – так где же он?

Мягкие женские шаги скользят по грязи позади меня, и в следующее мгновение Сури кладет нежную руку мне на плечо, отчего я вздрагиваю.

– Он опаздывает, – хриплю я.

Она не отвечает, вместо этого проводит своей темно-коричневой рукой по толстой косе, петлей огибающей макушку моей головы и спускающейся по спине до самой земли. Прошлой ночью Сури целый час заплетала волосы в замысловатый узор, называемый «короной Бессмертных» в честь спящих богов. В разных регионах Астаньона божества носят разные имена. «Бессмертные» в столице, Старом Коросе. «Фейри» – на северо-востоке. «Боги» – на юге. Под каким бы именем они ни скрывались, легенда гласит, что тысячу лет назад они уснули в подземных царствах и проснутся, чтобы править миром людей. А пока мы храним память о них, подражая их моде: заплетаем сложные косы, подводим уголки глаз цветным карандашом и надеваем на уши золотые колпачки, чтобы их верхушки выглядели заостренными.

Сегодня я выгляжу просто, ничего лишнего. Этого должно быть достаточно.

– Тебе так не терпится отправиться в путь? – удивляется она.

Я плотнее запахиваю халат на груди и обнимаю себя руками.

– Это жестоко – вдобавок ко всему заставлять меня ждать.

Но с другой стороны, что в этом дне может быть не жестоким? Предстоящая поездка и ее непристойные условия – само воплощение жестокости. Я знаю репутацию своего будущего мужа, и слово «жестокий» – одна из самых распространенных его характеристик; за ней следуют «высокомерный», «неприлично богатый» и «такой же, как все остальные паршивцы из рода Вальвери».

Поневоле задумываешься о том, какой человек купил бы невесту только для того, чтобы потребовать от нее скакать голой через половину Астаньона к своему замку.

Если быть откровенной… Это явно не лучший способ начать брак.

– Может, его просто задержали?

Я фыркаю.

– Разве что на дне кружки с элем.

– Лорд Риан – влиятельный человек из семьи Вальвери, – щебечет Сури, и в ее голосе звучит наигранный оптимизм. – По богатству они уступают только королю. Поездка может быть сложной, но ты забудешь о трудностях, когда прибудешь в Дюрен. Твой муж завалит тебя подарками.

Миниатюрная симпатичная Сури с круглыми щеками и теплыми орехово-карими глазами относится к роли моей мачехи с комичной серьезностью, учитывая, что она старше меня всего на два года. Когда зимой она вышла замуж за моего отца, мне не разрешили покинуть монастырь, чтобы присутствовать на свадьбе. Я понятия не имела, что за женщина стала новой женой моего родителя, и не нашла в себе сил поинтересоваться этим; я решила, что меня все равно увезут из стен монастыря в дом моего нового мужа, едва я успею выразить новой «матери» свое почтение.

Меньше всего я ожидала, что буду обожать ее. Добрая, улыбчивая Сури. Я знаю ее всего три дня, и за это время она дважды успела довести меня до слез своей доб-ротой. Первый раз – за ужином в вечер после возвращения из монастыря, когда наклонилась ко мне, чтобы шепнуть, что у меня в зубах застрял кусочек шпината. Второй раз – когда она фыркнула после того, как я в лицо назвала отца duette di marcer, зная, что он не понимает ни слова на бессмертном языке.

За двенадцать лет, что я провела в монастыре Бессмертной Айри, никто ни разу не проверил мои зубы на наличие шпината. Должна признаться, я бы отдала все, чтобы попробовать шпинат вместо каши недельной давности. А доброта? Смех? Их не было, как и самих спящих богов.

А теперь Сури возится со мной, как курица-наседка.

– Ты дрожишь, – с укором замечает она.

Я невозмутимо отвечаю:

– А ведь я еще даже не раздета.

Парадная дверь нашего особняка распахивается, и мой отец, спотыкаясь, спускается по свежевыметенной лестнице. Он проверяет карманные часы, затем хмуро смотрит на ворота внутреннего двора и рысью направляется к нам с Сури.

– Стража лорда Риана скоро будет здесь, – сообщает он нам. – Я не сомневаюсь.

– Может, он умер по дороге, – бормочу я себе под нос. – Остается только надеяться на это.

Щеки отца краснеют от ярости.

– Тебе двадцать два года, Сабина, – строго говорит он. – У тебя было больше свободы, чем у большинства девушек твоего возраста. Я мог бы заключить брачный контракт десять лет назад, и суд бы одобрил мое решение.

Я знаю, что в присутствии моего отца лучше не заикаться о «свободе», поэтому просто сжимаю губы, чтобы скрыть свой гнев. Я не знаю ни одной девушки, которая назвала бы свободой последние двенадцать лет, проведенные в монастыре, где ее били и морили голодом сестры с сердцами черствыми, как засохшие лимоны.

– Двадцать один день. – Мой отец потирает руки, изображая веселье. – Поездка длится всего двадцать один день, в то время как солдаты маршируют месяцами.

– Да, но в одежде, – язвительно замечаю я.

Как только я произношу эти слова, его губы дергаются, словно он хочет бросить мне в ответ какую-то фразу, но Сури кладет нежную руку на его плечо прежде, чем он успевает что-то сказать.

– Чарлин, – ласково просит она, – давай сохраним мир в последний день пребывания Сабины дома. – Она опускает длинные ресницы. Их брак еще так нов, а отец все еще так увлечен красивой молодой второй женой, что забывает о главной причине своего гнева.

– Лорд Риан установил правила поездки, – бормочет он, чтобы снять с себя часть вины. – Не я.

И все же ты не стал возражать.

Когда отец продал меня в качестве невесты лорду Риану Вальвери в обмен на погашение семейных долгов, я была последней, к чьему мнению бы прислушались. Действительно, зачем кому-то могло понадобиться привлекать меня к переговорам? С самого рождения я была лишь разменной монетой, которую бросали в руки влиятельных людей. Но почему из всех богатых лордов, которых мог выбрать мой горе-отец, выбор пал именно на Риана?

Лорд Риан, может быть, ужасно богат, но он и сам по себе ужасен. В мой первый день после выхода из монастыря Сури шепнула мне, что он заслужил прозвище «Лорд лжецов», когда завладел принадлежащей его семье империей узаконенных пороков в Дюрене. Вальвери принадлежат все порочные заведения Западного Астаньона, от игорных притонов до борделей и ипподромов, и если слухи верны, члены этой семьи занимаются и незаконной деятельностью. Полагаю, для лорда Риана эта поездка – всего лишь очередная игра.