Книга Блэквелла. Лощина Грешников, стр. 6
Мина закрыла блокнот и закинула его вместе с карандашом в карман фартука.
– Фэллон Морган – не плоскоземелица. – Она уверенно кивнула и отошла от столика.
– Эта дамочка меня иногда пугает, – признался Майло, провожая ее взглядом. – Но пирожки у нее бомбезные.
После завтрака Майло утащил меня на прогулку по городской площади. Мы шли по уложенной елочкой плитке. Майло был около ста восьмидесяти сантиметров роста.
В руках он нес стопку книг. Я едва поспевала за его широким шагом, пока он без умолку болтал о Плачущей Лощине и ее жителях.
– У нас тут не много жителей равнин. Плоскоземельцев, так сказать. Ну, знаешь, людей издалека. И кстати, можешь не пытаться узнать хоть что-то о внешнем мире. Этот город заперт во времени. Таким его задумали основатели: отрезали нас, чтобы защитить от общественных течений и манипуляций. Новое мы узнаем только от жителей равнин… ну или если каким-то чудом ловим интернет.
Мы дошли до перекрестка, и Майло повернулся ко мне лицом.
– Про мобильник можешь забыть. Остается надеяться только на «Бин»… но будь осторожнее. Пока ты что-то ищешь, за тобой тоже будут наблюдать.
Майло отвел взгляд и продолжил путь.
– Плачущая Лощина – вне зоны доступа. Ей управляют два ковена. А ты и Морган, и Гримальди… а значит, важная шишка. Время быстро пролетит, и тогда…
Майло не глядя соскочил с бордюра и перешел улицу. Я посмотрела по сторонам, а потом быстро его догнала – насколько это вообще было возможно в моих черных ботильонах.
– Время пролетит, и что?
Майло замер и снова развернулся ко мне лицом – прямо посреди дороги.
– И настанет час твоей инициации, конечно, – сказал он так, словно я задала очень глупый вопрос, а это все было само собой разумеющимся.
Карие глаза оценили мой растерянный вид.
– Ты ведь сюда для этого приехала, так? – Майло нахмурился. – Ты не знаешь?
Я вскинула руки вверх.
– Не знаю чего?
Майло продолжал говорить, замахав указательным пальцем. Улыбка у него была такая же недоумевающая… какой я себя чувствовала.
– Теперь-то все понятно… вот почему Тобиас Морган тебя увез… – Он явно говорил сам с собой, но упомянул моего отца, и я прислушалась. – Два ведьминских ковена запутались в паутине, но семьи Гримальди и Морган…
– Ведьмы? – Пятки в ботинках пылали от быстрой ходьбы, и я схватила Майло за руку, притормозив. – А по-английски можно?
Он замер и повернулся ко мне всем телом: твидовая кепка бросала на его лицо тень.
– Да, твоя мать, Фрейя Гримальди, – она из ковена Северных лесов. – Майло махнул на лес. – Северный лес – что-то типа пустоши, пристанище низших классов. А вот отец…
Палец Майло уткнулся в море, и он продолжил.
– Из ковена Священного моря. Это выходцы из высшего света, и они контролируют восток – весь, до самого Пляжа Полумесяца. Ты заехала прямиком в центр конфликта, который заварил твой папа перед тем, как уехал. – Майло похлопал меня по голове. – Рано или поздно тебе придется присоединиться к Священному морю. Там твое место.
Ведьмы?
Майло продолжил путь по тротуару, а я замерла на месте, пялясь в пустоту.
Стоило ему только упомянуть ведьм, и я вспомнила непонятное поведение Мариетты: она запиралась на чердаке в странные часы, и с лестницы слышался шепот… Она рассказывала мне запутанные сказки о богах и богинях Плачущей Лощины. То есть я думала, что это сказки… полуночные истории.
Северные леса и Священное море. Давненько я не слышала этих названий.
Но… не может же отец быть выходцем из ковена? Тобиас Морган был военным летчиком, он служил своей стране верой и правдой и погиб на войне до того, как мне исполнилось пятнадцать.
И все же… Плачущая Лощина реальна. Может, и сказки Мариетты тоже? Неужели отец сделал ее моей няней специально, вытащил из этого городка прямиком в Техас, чтобы она обо мне заботилась?
– Эй! – Я догнала Майло, который унесся вперед на несколько метров. – Но я ведь не ведьма. Я сюда приехала, чтобы приглядеть за Бенни. Из-за болезни. Что, если я не хочу быть частью… этого всего?
Майло замедлился, но взгляда на меня не поднял. А потом пожал плечами.
– Не знаю, но ничего хорошего из этого не получится. Ты принадлежишь Священному морю. – Майло поймал мой беспокойный взгляд, и лицо его смягчилось. – Знаю, информации многовато. Давай-ка пока забудем о том, что я тут наговорил. Знаю я местечко, где тебе смогут помочь с кашлем Бенни.
Плотные желтовато-серые облака протащились над городской площадью. Мы остановились у магазинчика, украшенного осенними штучками. На качающейся над нами черной вывеске было выведено «АПТЕКА БЛЭКВЕЛЛА». На потрескавшихся ступенях расположились антикварные фонари, тыквы, горлянки и шишки: они вели к двери и обрамляли ее вместе с окнами.
Майло открыл дверь и придержал ее кожаной коричневой туфлей, помахав мне рукой. Дверь за нами захлопнулась. Я окинула крошечный магазинчик любопытным взглядом.
С потолка свисали живые растения: они вились по полкам с банками, на которых от руки было отмечено содержимое. Травы, цветы, пряности и эфирные масла. Майло ударил в колокольчик у стойки, а я подошла к маслам и начала принюхиваться к каждому, – от сандалового дерева до ромашки и ладана.
– Невероятно. – Я хмыкнула и прикрыла глаза, позволив теплому древесному запаху поглотить все мои чувства.
– Это заземляющая смесь, – раздался женский голос. – Хвоя, листья дерева хо, ладан, синяя ромашка и…
Что-то треснуло, и я быстро закрутила крышку.
– Ах да, синий цвет рябины. Приводит в равновесие разум и тело.
Лицо хрупкой женщины обрамляли подернутые сединой волосы цвета воронова крыла. Она была невысокой, лет под сорок-пятьдесят… но заметно это было лишь по морщинам и старческим пятнам на руках.
Она удивленно на меня воззрилась.
– Быть того не может, – прошептала она, а затем охнула, быстро поставила на стойку у кассы все, что держала в руках, и чуть ли не подбежала поближе ко мне.
Пальцы аккуратно провели по моим длинным белым волосам.
– Фрейя?
Я замерла под ее полным надежды взглядом.
– Фрейя была моей матерью.
– Ну конечно. – Она опустила руку и смутилась. – Прости, дорогая. Просто… я словно в прошлое заглянула.
В ее слабой улыбке таились потерянные воспоминания.
– Вы знали мою мать?
Так странно было оказаться здесь. Женщина, подарившая мне жизнь, скорее всего, ела в кафе Мины Мэй, заходила в эту аптеку и бродила по здешним улицам. Жители Плачущей Лощины наверняка знали ее… а я, ее плоть и кровь, была этого лишена. У них было то, чего я никогда не обрету, – воспоминания о ней. Меня вдруг накрыло дикой завистью к этому вырезанному из общества городу… просто потому, что когда-то давно он был частью жизни моей матери.
Женщина кивнула.
– Она была мне как сестра. Мы были неразлучны, пока… – Она запнулась и покачала головой. – Что ж, да… нас нельзя было разлучить, твою мать и меня.
Она легко усмехнулась, а потом смех ее угас, а глаза заблестели.
– Я думаю о ней каждый день, – продолжила она. – А ты, Фэллон… она любила тебя. Так сильно тебя любила.
Хозяйка аптеки смахнула слезу и втянула ртом воздух в попытке взять себя в руки.
– Но неважно… ты здесь из-за Бенни? Я могу кое-что смешать, чтобы помочь ему с кашлем.
– Да, мэм, – вклинился Майло. – Стоит ему кашлянуть, и весь город трясет. У всех морская болезнь развивается.
Я будто к месту приросла. В голове рой вопросов, а я только и могла, что наблюдать за тем, как хозяйка носилась по магазинчику, собирая баночки с полок. Она подошла к стойке и, открыв крышки баночки, начала смешивать что-то в мраморной чаше, а потом принялась мять и толочь.
– Чай поможет успокоить горло. На вкус он сладкий, словно мед, но послевкусие на языке горькое, как патока. Бенни – тот еще упрямец, так что тебе придется за ним следить.
Майло облокотился на стойку одной рукой и повернулся ко мне.