Книга Блэквелла. Лощина Грешников, стр. 4

– Скажи ему, что с семьями я общаться не буду.

Я такая неловкая в вопросах проживания горя, что порой кажусь неискренней – что для бизнеса просто ужасно. Но пусть так.

– Агась. С Джоной обсудишь, – ответил дедуля.

У самой стены забитого до отказа шкафчика я наконец-то нашла кружку.

– Спасибо, дедуль.

Старик покачал головой и пробормотал:

– Зови меня Бенни. Все тута зовут меня Бенни.

Я усмехнулась.

– Буду называть тебя Бенни, если перестанешь называть меня «лунным лучиком».

Дедуля нахмурил густые брови.

– Буду звать тя как хочу, черт дери.

В словах его скользнула улыбка – еще одна морщинка в уголке губ. Я еще только разгадывала этого человека, но, может, он все-таки был мне рад.

– Я поговорю с директором похоронного дома. А теперь скажи-ка, что твой доктор говорит про кашель? – Я налила кофе в кружку с надписью «НАСТОЯЩИЕ ЖЕНЩИНЫ ВЫХОДЯТ ЗА КОЗЛОВ». Должно быть, она принадлежала бабушке.

Дедуля схватил со стола карандаш и наклонился над газетой, заполняя кроссворд. Я облокотилась на стойку и скрестила ноги. Поднесла кружку к губам.

– Ты ведь ходишь к доктору, да? – с нажимом произнесла я прямо в кружку кофе.

Дедушка застучал ластиком по столу – как ребенок, который пытался избежать ответа на вопрос.

Он скосил на меня взгляд, и я пожала плечами.

– Ладно. Сама ему позвоню.

Дедуля откинулся на стуле и наставил карандаш на меня.

– Те стоит кой-чего понять, лунный лучик. Мы тут дела проворачиваем иначево. По-своему. И этот вирус доктора не врачуют. Ничаво не могут поделать. Хочешь совет? Не лезь не в свои дела. Занимайся собственными. – Он махнул своей морщинистой рукой. – Похоронными делишками. Смертей тут немало, и дел тож.

– Не лезть не в свои дела? – усмехнулась я. – Думаешь, сможешь отвлечь меня работой? Что я просто отойду в сторонку и не стану тебе помогать?

Дедуля облокотился о стол и вернулся к кроссворду.

– Ну лан. Тогда выпью кофе снаружи, видом полюбуюсь. – Я отошла от стойки, протиснувшись мимо дедушки. – О, и я чуть позже в город съезжу. Так что постарайся не помереть до моего возвращения.

Он пробормотал почти плаксиво:

– Раз в город собираешься, тачку не бери. Здесь только снобы и хулиганье на них ездют. В гараже скутер стоит.

Я кивнула, сдерживая улыбку, схватила с дивана шерстяное одеяло, завернулась в него и вышла наружу.

Двор почти пустовал: я прошла мимо отдельно стоящего гаража и по каменным ступеням спустилась к краю скалы. Куда ни посмотри, глубокие синие воды Атлантики стелились до самого горизонта, и сливались с небом. Соленый морской ветер коснулся щеки, и я зажмурилась, вслушиваясь в печальную песнь моря, и сделала глоток кофе.

Дедуля был прав. Дерьмовый кофе.

Открыв глаза, я вдруг увидела, что внизу, там, где волны встречались с камнями, сидел какой-то парень. Он был один, в черном плаще с накинутым на голову капюшоном: смотрел в черно-синий океан и на серые облака. Руку он положил на согнутое колено и выглядел так, словно обрел мир и покой. Парень пялился на горизонт так, словно видел куда больше, чем просто море. Так, словно хотел стать частью всего этого.

Волны ударились о камни, и белая пена появилась у его ног… но коснуться его не смогла. Ничто не могло его коснуться. Я оглянулась: в такую рань на улице еще никого не было. Солнце едва только поднялось. И нас здесь было двое: мы смотрели на тот же бескрайний океан под одним и тем же серым небом, и между нами было не такое уж и большое расстояние.

Он поднял маленький камешек, повертел его в пальцах, а потом закинул в воду. Я сделала шаг вперед, и из-под моих ног вниз тут же посыпалась земля.

Парень обернулся.

Лицо его закрывала черная маска, я видела лишь глаза – такие же серебристые, как небеса. Взгляд его опустился на меня как снег в холодный зимний вечер – легко и почти нежно. По коже забегали мурашки. Мы оба замерли. Никто не произнес ни слова. Он смотрел на меня так, словно я застала его за чем-то слишком личным. Словно он занимался любовью с этим утром. Мне стоило бы отвернуться, но это казалось невозможным. Мне нужно было отвернуться: парень ведь пришел сюда, чтобы побыть один. И нормальная девушка так бы и поступила.

Я же вместо этого закричала:

– Что это ты там забыл?

Он приподнял лежавшую на коленке руку. Даже если парень и ответил, то я ничего не услышала: его слова смыли яростные волны. Маска мешала мне увидеть его губы. Но взгляда он не отвел.

В горле пересохло, и я попыталась сглотнуть.

– Меня зовут Фэллон! Фэллон Морган! – представилась я, надеясь, что он меня услышит.

Голос дрожал от волнения.

Парень на мгновение опустил голову, а потом снова поднял на меня взгляд. Мы безо всякого стыда пялились друг на друг несколько секунд. Я поднесла к растянувшемуся в улыбке рту пальцы… интересно, под маской он тоже улыбается? Надо бы подобраться поближе.

Незнакомец проследил за тем, как я брожу по краю в поисках спуска.

Одеяло спадало с плеч. В одной руке я сжимала кружку с горячим кофе, который переливался через край, а второй держалась за острые камни. Спускаться пришлось босиком.

Я почти добралась до парня: он приподнял брови и наблюдал за тем, как я покачиваюсь на камнях. Незнакомец поднялся, и меня словно молнией прошило до самого основания шеи по всему позвоночнику. Сжав меж двух пальцев камешек, парень подегивался так, словно готов был в любой момент сорваться с места, но что-то его все-таки удерживало.

Я подошла к нему и поднялась на более высокую часть камня.

– Мне оттуда тебя совсем не слышно.

– И ты решила, что я пригласил тебя вниз? – Он повернулся, не отрывая от меня внимательного взгляда.

Наконец обретя равновесие, я посмотрела на него: холодные глаза вытравили из меня последние остатки тепла. Мороз промчался от головы до кончиков пальцев: небось и кофе тоже остыл.

Он все пристальнее на меня смотрел: наверняка гадал, что за чудачка решила нарушить его утренний покой?

– Как тебя зовут? – спросила я.

Парень опустил взгляд на воду и покачал головой.

– Лады… – Я сделала глоток.

Волна захлестнула мои босые стопы: ну и холодрыга, словно тысячей иголок пронзило. Но я не стала отпрыгивать. Я посмотрела на незнакомца: теперь он смотрел на черный океан на горизонте так, словно его ничего не интересовало.

– Ты всегда здесь утра проводишь?

– Не всегда. – Он наклонился и зачерпнул горстку камней.

Они подпрыгнули на его ладони: один проскользнул между его указательным и большим пальцами.

– Просто вода нравится?

На его шее вздулась вена. Он закинул камешек далеко-далеко, и тот поскакал по гладкой поверхности мимо белых барашков.

– Она мне отвратительна.

– Тогда зачем ты здесь?

Он приподнял плечи. Я посмотрела на его профиль. А высокий этот парень, где-то сто восемьдесят пять сантиметров. Он снова отправил камешек в воду.

– Если скажу, ты отстанешь?

– Зависит от ответа. Не соврешь?

Он опустил подбородок и набрал в грудь воздух, а потом посмотрел на воду сквозь густые ресницы.

– Ты разницы-то не поймешь.

– Пусть так. Но я ведь незнакомка. Почему бы тебе не побыть честным?

И он наконец снова посмотрел на меня – по-настоящему посмотрел. Между нами было всего полметра, но от одного только его взгляда дух захватывало. Бесстрастные, словно пули, глаза… незнакомец осмотрел меня так тщательно, что я занервничала. Он познавал меня. Изучал меня. Открывал, словно потайную дверь.

А потом взгляд его будто отпустил меня и снова сосредоточился на океане. Ощущение было таким, словно меня держали на руках, а потом разжали их.

– Ладно. Если я скажу, что кидаю камушки и разводы от них напоминают мне звуковые волны, – он запустил еще один камень, – и эти волны передают сообщение на ту сторону… ты мне поверишь?

– Ага.

О наш камень ударилась очередная волна, вспенилась у носков его ботинок.