Небесный всадник 5 (СИ), стр. 49

— Приветствую, — перевёл наш кочевник слова мужчины.

— Да, с добрым утром, — я бросил взгляд на тела погибших. — Сочувствую утрате.

— Мы принимаем это с благодарностью, — кивнул тот, хотя по лицу было видно, что ему плевать, что я там, сочувствую или злорадствую. — Что ты хочешь?

— Ты помнишь наш разговор вчера? — спросил я. — Того мальчишку, который ударил меня в спину во время честной схватки с сильнейшим из вас.

— Как я и сказал, он нарушил моё слово, а значит, заслуживает наказания. Ты в своём праве наказать его так, как посчитаешь нужным.

— Отлично, — кивнул я и огляделся.

Ага, а вот и этот ублюдок, любитель бить в спину. Я направился прямиком к нему прямиком через собравшуюся толпу. Людей даже не пришлось расталкивать — они сами расходились, бросая на меня опасливые и недобрые взгляды. Боятся — значит уважают. Сейчас это племя было прямым примером этой поговорки. В любой другой ситуации меня бы уже давно убили.

Парень понял, что я приближаюсь, слишком поздно. Видимо, заметил, как люди смотрят ему за спину, и резко обернулся. Быстро для обычного человека, но слишком медленно, чтобы отреагировать — я пинком в живот отправил его на песок. Естественно, не в полную силу, так, едва толкнул, иначе бы он уже не встал.

Он и почти сразу вскочил (говорю же, не сильно ударил), с опаской глядя на меня.

— Ты уже не такой смелый, когда я не повёрнут спиной, да? — перевёл мои слова караванщик. — Уже не бросаешься на меня. В чём проблема? Давай, нападай. Ты же хотел отомстить.

Не нападает. Смотрит волчонком, но не нападает.

Я вытащил меч.

— Вперёд. Я позволю тебе первому атаковать.

Ссытся. Его глаза блестят, как у маленькой крысы, которая и укусить рада, и боится. Возможно…

— Может, ты просто ищешь вот это? — покрутил я между пальцами дротик. — Хочешь, я тебе верну его? А?

И я вернул.

Мне не требовалось каких-либо приспособлений, чтобы швырнуть этот дротик так, что тот воткнулся парню в плечо, войдя почти полностью.

Он вскрикнул, схватился за наконечник, а я уже стоял рядом, сделав ему подсечку и уронив на песок.

Подросток. Кто-то скажет, что ребёнок. Но вот такие подростки однажды в моём районе забили ради забавы старика кирпичом. Потому что им показалось это весело, и они чувствовали свою силу. Потому что считается, что молодым можно простить их буйный характер. Да только если ребёнок ведёт себя не по-детски, это уже взрослый, и отношение к нему должно быть соответствующим. Они не животные, чтобы не отдавать себе отчёта.

Я наступил на его грудь ногой, коснувшись шеи теперь уже плачущего и действительно напуганного мальчишки кончиком меча. Где ж твоя смелость теперь? Твоя ярость, желание поквитаться? Быстро же ты сдался, говнюк.

Я собирался сделать то, что он запомнит на всю свою сраную жизнь и в чём будет винить себя до конца своих дней, а именно…

— Стойте! Прошу, стойте! Не трогайте его! Не убивайте!

А вот и она.

Как я понял со слов главного пахана, это его сестра. Она заметно старше его, я бы даже за мать принял, хотя возраст в этой мешковатой одежде, где тело и даже немного лицо скрыты, тяжело определить. Но мне плевать, я сюда за другим пришёл.

Когда она подскочила к своему братцу-неудавшемуся убийце, я схватил её за руку и дёрнул к себе, обернувшись к главе.

— Я забираю её в уплату нарушенного договора между мной и твоим племенем.

А потом посмотрел на лицо парня, с удовольствием наблюдая за тем, как оно искажается в ужасе, покуда он осознаёт страшные последствия собственного поступка с каждым переведённым словом. Потому что нет ничего страшнее и больнее, чем когда за твой поступок несут ответственность другие, тем более близкие.

Добро пожаловать в реальность, где всё имеет последствия, говнюк. Даже моя невнимательность — плечо ныло до сих пор и, чувствую, будет ныть ещё долго.

Глава 133

— Что… что ты делаешь⁈ Отпустите меня!

Женщина испуганно дёрнулась, пытаясь вырваться из моей руки, будто одно моё касание её обжигало, но тщетно, я держал крепко. Её затравленный взгляд остановился на их вожде.

— Достопочтенный! Что происходит⁈

— Твой брат нарушил моё слово и вмешался в дуэль между мужчинами, — произнёс тот сухо. — Чужак имеет полное право попросить возместить тот урон, что твой брат нанёс ему. И за то, что твой брат сделал, он забирает тебя.

Повисла тишина. Женщина неверяще переводила взгляд с вождя на брата, а тот, казалось, даже пошевелиться не мог от ужаса. И если на девушку мне было плевать, то вот реакцию её братца я прямо-таки смаковал.

— НЕТ!!! — парень совсем по-женски взвизгнул, вскочив…

И получил от меня пинок, от которого отлетел обратно на землю. Заскулил, но всё равно поднялся на трясущихся ногах.

— Сестра!

— Брат!

Прямо индийский фильм, ей-богу. Я твой сестра, ты моя брат, блин.

Хотя могли ли они её спасти? В принципе, могли, но тогда глава нарушил бы своё слово. С одной стороны, чужаку, которого обмануть лишь в радость во имя своего племени. С другой стороны, остальные могут запомнить, что он фуфлогон и в иной раз не поверить его слову, а это важно. Ведь он же позволил нарушить собственные своему человеку.

— Лошади, — напомнил я вожаку через переводчика, пока та тянулась к брату, пытаясь вырваться.

— Они ждут тебя. Три скакуна. Больше тебе не нужно.

— Сюда могут прийти люди за водой. Ты помнишь наш уговор, так? — уточнил я.

— Да. Но я хочу поговорить насчёт своего сына, которого ты держишь в плену.

— Можешь забирать, мне он не нужен, — великодушно согласился я.

Нет, ну а что мне с ним ещё делать? Убить — это явно вариант испортить наши хрупкие отношения. Таскать с собой по пустыне — лишняя забота. Легче просто отдать. Насчёт того, что вожак сразу передумает и нападёт на нас, едва получит его в свои руки, я тоже думал, но у него было много шансов, но он ничего не предпринял, так что если не сделал это тогда, не сделает и потом.

Ну вот и поговорили, всё разрулив. А теперь самое важное.

Мальчишка уже почти подошёл к своей сестре, когда я встал между ними и отвесил ему пощёчину. Не простую — захерачил со всей дури, едва сдерживая силу. Он отлетел на песок и уже не смог подняться, пусть и не потерял сознание. Я же толкнул женщину к своим девчонкам, а сам присел перед ним на корточки. Схватил за шиворот и подтянул к себе так, что наши носы едва не соприкасались.

— Я сделаю с твоей сестрой такое, что ты даже в самых страшных снах не представишь, и она будет проклинать каждый день своей жизни, молясь о смерти. Я просто хочу, чтобы ты знал, что это всё из-за тебя, маленький трусливый кусок дерьма. Живи теперь с этим.

Жестоко? Да, жестоко. Так же жестоко, как если бы он меня таки убил, буквально отняв шанс спасти жителей города от мучительной смерти, ради которых это затевалось, и обрекая моих товарищей на непонятную судьбу. Одно его действие подписало бы приговор многим, поэтому нет, расплата была не такой уж и страшной за это.

Убедившись, что переводчик передал мои слова дословно, а он это всё понял, я оттолкнул придурка, встал и направился к своим.

— Уходим, — кивнул я. — У нас мало времени.

Сестра ублюдка со слезами на глазах бросила прощальный взгляд на братца, пробормотав «прощай», будто я её в ад забираю. Тот в свою очередь встал на четвереньки, протянул руку вперёд и что-то там нечленораздельно хрипел вслед, пытался кричать, заливаясь слезами, но подняться уже не смог.

Грубо схватив её за плечо, я буквально швырнул её к лошади, сдёрнул верёвку и без лишних сантиментов обвязал вокруг рук, накинув ещё петлю и на шею (это меня Ирис научила, кстати!), после чего привязал к седлу. Женщина покорно приняла судьбу, позволив сделать задуманное. На глазах и щеках блестели слёзы.

Запрыгнув на лошадь, я махнул рукой.

— Поехали!

И под взглядами племени мы медленно двинулись обратно в пустыню к городу. Я ещё специально взял темп повыше, чтобы сестра этого ублюдка спотыкалась, а иногда её и вовсе волочило по песку за лошадью. Пусть, говнюк понаблюдает и запомнит это хорошенько. Да пусть они все понаблюдают. В конце концов, то же самое они хотели сделать и с нами.