Небесный всадник 4 (СИ), стр. 21
— А ты бы переступил собственные принципы? — спросила Мелисса.
— Если потребуется.
— И как ты будешь определять, когда потребуется? Сегодня это подходит, завтра то, и так раз за разом находится причина, чтобы ещё раз переступить через них…
— Вот не надо ла-ла сейчас мне, Мелисса, — поморщился я. — Есть случаи, когда надо пойти против правил, чтобы спасти всех, иначе не останется никого. Не будет вас — не будет империи. Всё! Вы в первую очередь. Всё остальное потом. Но да, давайте-ка ещё потерпим немножко, ведь дальше точно будет только лучше.
Всё, я устал спорить. Я понимаю их мысль и понимаю, что она ущербна. Не бывает в жизни исключительно чёрного и белого. Есть ещё помимо этих двух цветов куча оттенков. И если выбирать исключительно между тем и тем, по итогу ты просто окажешься в жопе. Вот и всё. А теперь…
— Давайте, наказывайте меня уже поскорее и покончим с этим. Вообще, где Серафина? Я думал, она мне будет морду бить после того, что я сделал.
— Ей нездоровится, — вздохнула Мелисса.
— Заболела, что ли? — не поверил я.
— Нет, просто годовщина смерти последнего наследника её рода.
— Не понял? — тут я даже забыл про наш спор, если честно.
— Её род, Ди Вльен’Санти, скоро прекратит своё существование, — спокойно пояснила Мелисса. — Она осталась последней.
— В смысле? А что с остальными?
— Остальных больше нет, Самсон. Родители последнего наследника скончались от болезни ещё задолго до твоего появления. А их сын и единственный наследник сломал шею на лошади уже когда тебя не было, пять лет назад.
— Выглядит как заказное убийство, — пробормотал я.
— И мы бы так подумали, не случись это у всех на глазах во время турнира, — ответила Мелисса. — Поэтому да, Серафине сейчас нелегко. Её род вот-вот исчезнет, а значит, приходится задумываться и о себе. О своём будущем.
— И она решила выйти замуж за старика? — не поверил я.
— Думаю, тут просто воспользовались ситуацией.
Херня какая-то происходит, не? Я вот вообще не могу понять, что происходит у этих людей в головах. С одной стороны, да, другой мир, другие нравы, и на один и тот же вопрос могут быть взгляды диаметрально противоположные. С другой — ну что-то херня какая-то происходит, если честно.
Если её так заботит род, чего она тогда не выйдет за того, кто душе приглянется? А если делает это ради всадниц, чтобы сохранить лицо, почему не поставит условия, которые обезопасят их? Ну то есть, даже если её гложет мысль, что надо сохранить свой род и она последняя, есть куча способов использовать это во благо!
А тут скорее как будто она сдалась или чуток сломалась после нескольких ударов под дых, что выглядит странно, учитывая её ранг, опыт и выдержку, которой глава должна обладать. Или мне что-то попросту недоговаривают. Или она не договаривает до конца. В любом случае…
— Когда меня пороть будут и выпустят?
— А тебе не терпится? — в первый раз улыбнулась Мелисса.
— Хочу уже рассказать всё, что накопал, Серафине. Может, в этот раз хоть прислушается, тем более тут уже не только я говорю об этом.
— Кстати, об этом, ты упомянул лапоухих, сказал, что был на их территории.
— Да, пришлось… — вздохнул я. — Там немного неловко вышло.
— В каком плане неловко? — насторожилась она, аж вытянувшись.
— Ну… мне они точно не будут рады, — почесал я затылок.
— Так этот дракон их⁈ Ты украл его?
— Ну почему сразу украл? Я… я угнал его. Ну блин, так получилось! К тому же это, наверное, наименьшая из бед…
— Не говори, что ты убил кого-то… — выдохнула она.
— Нет. Только… столицу немножко порушил у них. Чуть-чуть. Там, наверное, никто и не заметит изменений. Домом больше, домом меньше…
— О боги… — приложила Мелисса ладони к лицу. — Скажи, что это всё, пожалуйста.
— Ну… как сказать…
Глава 99
У Веелинской империи форма правления значительно отличалась от нарианского и агадарского вариантов. На заре эпох, когда несколько разобщённых племён объединились в одно целое, вожди каждого из них образовали совет старейшин, который правил до сих пор.
Сменялись эпохи, веелинцы, интересы, но одно оставалось незыблемым. Лучшие из лучших, самые уважаемые, те, кто мог похвастаться глубокой мудростью, острым умом, удивительной интуицией и сокрушительной силой, вели свою империю к процветанию и в будущем, возможно, к полному контролю над материком.
Но сегодня они собрались по совершенно иной причине. Столь громкой и вызывающей, что проигнорировать её они не могли, да и не хотели. И центром внимания, что бывало очень редко, стала глава небесных всадниц, которой пришлось объяснять, как так получилось, что часть города была разрушена, а их империя лишилась реликвии, хранимой многие века их народом.
Это было унизительно, это было неприятно, и тем не менее Нильефа Атансей говорила как есть. Скрыть что-то — значит подставить под угрозу всю империю, а ошибка, которая бросала на неё тень…
Что ж, все они иногда ошибаются.
— Я могу заверить вас, — подвела она итог, — что на каждое поражение у нас есть победа, и мы ничего не потеряли. Да, реликвия была украдена, но мы приобрели другую, и небесные всадницы будут всё так же пополнять наши ряды. Быть может, на нашей репутации есть пятно, но что важнее, мы можем упокоить тех, кого почитали всё это время. И случившееся послужит мне, моим сёстрам по оружию и вам всем уроком, который мы запомним на всю жизнь.
И всё из-за одного мальчишки, этого Самсона, которого, как оказалось…
— … хрен поймаешь! — воскликнула Озидрисс. — Потому что к тому моменту мы были далеко, снося всё на своём пути! Просто в дребезги разносили эту столицу чистоплюек, пробиваясь к свободе! Вы бы видели, как они визжали и бесились!
Да, это был её момент славы. Всё внимание небесных всадниц сейчас было приковано исключительно к ней и её истории. Можно было даже надеяться, что она войдёт в историю со своими похождениями во время посвящения, и, скорее всего, так и будет.
Её история сначала была встречена с некоторым недоверием и скепсисом, но чем дальше она рассказывала, тем больше захватывала внимание присутствующих, и небесные всадницы, от мала до велика, теперь сидели перед ней в общем зале и слушали. Как она нашла с помощью мальчишки врата тьмы, как они оказались у чистоплюек и как сбежали от них, попутно разрушая город.
Особенно последнее было встречено дружным гулом одобрения. Что-что, а лишний раз кинуть камень в сторону этих дряней, попутно унизив их, было не просто приятно, а едва ли не вопросом долга и чести, чтобы те не забывали, кто здесь на самом деле главный.
Но, конечно, больше всего всех волновал сам мальчишка.
Самсон — имя редкое, даже можно сказать, единичное, а описание мальчишки отлично ложилось на того, кто пропал восемь лет назад.
Неужели вернулся? Почему они им не сообщили, ведь этим курицам мир с ними очень важен? Или они сами не знают? Если так, то это шанс изловить мальчишку. Одно точно — надо поднимать все каналы и выяснять, что происходит.
А тем временем Озидрисс уже подходила к кульминации своего рассказа. Тут уже опытные взгляды бывалых всадниц заметили, что кое-что молодуха от них да скрыла. Уж слишком просто и гладко она попрощалась с мальчишкой. Просто «пока» и всё. И Зедринзса Драшра, глава небесных всадниц, со всё большим интересом смотрела на молодую.
Что же касается мальчишки, то уж точно Самсон…
— … хрен поймаешь… — пробормотала Мелисса, убрав ладони от лица и посмотрев на Самсона, как, наверное, смотрят врачи на пациента, который сказал, что пришёл с занозой в пальце, а на деле выяснилось, что у него половины тела не хватает. — Самсон, я… мне нечего сказать на это.
Потому что ей действительно нечего было сказать на услышанное. На всём протяжении его рассказа, особенно в моменте, когда он мчался через столицу ушастых, у Мелиссы не раз и не два дёргался глаз. С удивлением она даже поняла для себя, что всё меньше и меньше удивляется услышанному. Лишь изредка возникало желание нежно и с теплотой придушить этого мальчишку собственными руками.