"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 440

– Что? Сбежал?!

– Сон Йохан!

– А, что? – запоздало отозвался следователь, сидевший с отрешенным видом.

– Что с тобой? Это из-за того парня, который сбежал из отделения Муллим-дона? – подходя, поинтересовался шеф.

– Извините.

На первый взгляд виноваты были сотрудники того участка, но, строго говоря, ответственность лежала на Сон Йохане. Чон Пёнчхиль был грабителем, задержанным на месте преступления, но Сон Йохан передал его в участок как беглого подростка. Он решил закрыть на совершенное глаза: парень пошел на грабеж из нужды, да и украсть у него ничего не получилось. И вот благодаря этому Пёнчхиль, на которого даже не надели наручники, сбежал через туалет.

– Да ничего страшного. Мало таких, что ли? Запри его опять – он снова сбежит. Забудь, – небрежно бросил шеф. В его мыслях было лишь грядущее чистосердечное признание Хён Чэдока.

Вместе с шефом Сон Йохан ждал встречи с подозреваемым в специальном помещении следственного изолятора. Оно было разделено на небольшие кабинки, в каждой из которых могло поместиться не более двух-трех человек. Со всех сторон кабинки были полностью стеклянными, поэтому, даже если звук разговоров стены не пропускали, снаружи все было видно. Предполагалось, что так будет проще предотвратить передачу запрещенных вещей и неуместные действия.

Через некоторое время в кабинку вошел Хён Чэдок в коричневой тюремной робе. Благодаря завязанным в хвост волосам лицо его было открыто и имело нездоровый вид. Скульптор выглядел изможденным, и все же по его взгляду было видно, что он в здравом рассудке.

Как только подозреваемый сел, Сон Йохан раскрыл перед ним материалы дела: данные о пропавших детях, изображение Кан Миа и Пэ Чхансона, заснятых камерой видеонаблюдения, и фотографии статуй из мастерской.

– Что это? – спросил Хён Чэдок.

– Пэ Чхансон встретился с вами не из-за наркотиков. Верно?

На вопрос следователя подозреваемый никак не отреагировал.

– Пэ Чхансон пошел в Муллим-дон вслед за этой девочкой. Ее зовут Кан Миа, она младшая из двойняшек, пропавших семь лет назад на станции Муллим. Ее старшего брата, Кан Ноа, видели в доме, где был обнаружен Пэ Чхансон.

Хён Чэдок все так же молча рассматривал разложенные на столе бумаги.

– В тот день у станции метро Пэ Чхансон узнал в Кан Миа пропавшую девочку и, последовав за ней, угодил в беду. Скорее всего, за этим стоял преступник, похитивший Кан Миа и Кан Ноа.

– Вот как. – Подняв голову, подозреваемый по очереди взглянул на сидевших перед ним полицейских и с улыбкой добавил: – Это хорошо.

– Хорошо? Вот же паршивец… – Шеф толкнул в сторону Хён Чэдока фотографию статуй из мастерской. – Ведь это ты сделал?

– Да, верно. Дети – моей работы. – Хён Чэдок обрадованно улыбнулся.

– Ты, гад, использовал в качестве моделей детей, которых похитил?

Когда шеф с криком застучал по столу, улыбка с лица подозреваемого исчезла. Однако, словно дождь, который, казалось, вот-вот должен был утихнуть, но начал лить еще сильнее, Хён Чэдок откинулся назад и громко рассмеялся.

– Этот мерзавец свихнулся, что ли…

Досмеявшись до слез, скульптур кое-как отдышался и сказал:

– Я хочу сделать признание.

Сон Йохан и шеф переглянулись.

– Хорошо, если хотя бы сейчас признаешься и скажешь, где дети, это может тебе помочь, – произнес шеф в предвкушении.

– Если честно, я знаю человека, который продал мне наркотики. Я солгал. Думал, не стоит его сдавать. А сейчас понимаю, что нечего выгораживать того, кто продает друзьям наркоту.

– Да? Это понятно, а…

– Много и тех, кто хоть и не торговал, но подстрекал принимать наркотики. Наверняка, если их протестировать, у всех будет положительный результат. Я все вам расскажу. Я невероятно жалею, что подпустил к себе такой сброд.

– Хорошо, понятно! Саморефлексия – это хорошо. Теперь-ка ты про детей… – непрерывно кивая головой, поторапливал его шеф.

– Вас, господа полицейские, никогда ведь не арестовывали, да?

– Что?

– Я вот тоже прошел через это впервые. Сижу под кайфом, а тут полиция врывается. Честное слово, они мне показались демонами из самой преисподней. Кричали что-то, а мне слышалось, будто я кого-то убил и за это они меня уводят в ад. А я даже имени этого человека не знаю.

Лицо шефа исказила тревога.

– Я этого человека точно не знаю, но думал, если демоны настаивают, то правда убил. Даже заподозрил, что ничего не помню, потому что был под наркотой.

– Да, и такое бывает… – произнес шеф, словно утешая маленького ребенка.

– Да что бывает-то?!

На крик Хён Чэдока шеф испуганно отпрянул.

– Ты знаешь, как мне было страшно? Я ничего такого не помню, а подумал, что, может, я и правда человека убил! Все из-за этих долбаных наркотиков! – По его лицу было непонятно, смеется он или плачет. – Я его, конечно, не знаю, но Пэ Чхансон кажется мне хорошим человеком. Я не хороший человек, как он. Я бестолковый идиот. Теперь я это ясно осознал.

По щеке Хён Чэдока прокатилась слеза. Кое-как стерев ее рукой в наручнике, он сказал:

– Однако я никого не убивал. Ни Пэ Чхансона, ни тех пропавших детей я не знаю.

– Если не ты, то кто?! – гневно закричал шеф.

Подозреваемый взглянул на Сон Йохана:

– Вы же сами сказали. Должно быть, тот, кто похитил детей.

Вцепившись в руль, Сон Йохан быстро ехал по залитой дождем улице.

– Ты сам сказал, что возьмешь на себя ответственность, если что пойдет не так… – словно пытаясь выжать из подчиненного клятву, то и дело бормотал шеф.

Однако до следователя эти слова не доходили. С бешено стучащим сердцем он раз за разом прокручивал в голове последние слова Хён Чэдока.

«Моделями для статуй были не пропавшие дети. Я создал их по фотографиям, а не с натуры. Фото лежат у меня в мастерской».

Сон Йохан высадил шефа, занятого мыслями о том, как выбраться из ситуации, и один отправился в мастерскую. Но, войдя, застыл на месте.

Статуя исчезла.

«Неужели…»

В памяти следователя всплыло лицо. Лицо неуклюжего воришки, который пытался ограбить мастерскую Хён Чэдока.

Послышался звук шагов по лестнице, и в подвале появился Ю Чинсин с кофе в руках.

– В нашем кафе, вообще-то, нет доставки.

– Ну я ведь постоянный посетитель.

– Вы не единственный, между прочим. У нас их довольно много. – Протянув стакан Сон Йохану, пастор спросил: – Почему здесь такой беспорядок?

Ю Чинсин разглядывал перевернутую вверх дном мастерскую.

– Похоже, тут поработал Чон Пёнчхиль…

По информации из центра видеонаблюдения, после побега из участка подросток снова вернулся в Муллим-дон.

– Судя по записям с камер, он пришел и ушел с пустыми руками, но зачем ему рисковать и снова возвращаться в этот район? Кроме как за статуей, которую он пытался украсть целых два раза? – Сон Йохан протянул Ю Чинсину дневник в кожаной обложке. – Это записная книжка Хён Чэдока. По его словам, пропавшие дети не были моделями для его статуй, он создавал скульптуры по фотографиям детей, которые раньше тут жили. Он сказал, что фотографии должны быть здесь.

Ю Чинсин раскрыл дневник. Фотокарточкам внутри можно было дать не меньше, если не больше, тридцати лет. Все эти люди когда-то жили в окрестностях.

– Только фотографий детей, по которым он создал те статуи, нет.

Пастор захлопнул записную книжку и поднял голову. Осматриваясь в хаосе мастерской, Сон Йохан сказал:

– Я на всякий случай поискал информацию о Хён Чэдоке. По-видимому, скульптор он не особенно известный. Выгоднее было бы продать его художественные принадлежности, но почему Пёнчхиль так старался украсть одну-единственную статую?