"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 439

Покопавшись на полках, Сон Йохан внимательно пригляделся к одной из пачек и протянул ее пастору. На ней виднелась фотография двойняшек – мальчика и девочки – в возрасте, когда их еще возили в коляске.

Пропавшую девочку звали Кан Миа. Это имя ей дали в честь Девы Марии, но, кроме того, в итальянском оно имело значение «любимая». Ее брата, появившегося на свет первым, назвали Ноа [103] – в честь другого библейского персонажа. В этих именах был общий слог, как того требует традиция выбора имен [104] для родных братьев и сестер, и в то же время иностранцы легко справлялись с произношением.

Кан Ноа и Кан Миа пропали семь лет назад около станции метро в десяти минутах от Муллим-дон, недалеко от дома Пэ Чхансона; отчасти поэтому они и запомнились парню. Спустя целых семь лет узнать их по одной фотографии было бы нелегко, если бы не одна особенность: их родителями были кореянка и итальянец.

Мальчик, судя по всему, пошел в мать, и в его внешности преобладали азиатские черты, но младшей сестренке достались светло-каштановые волосы и серо-зеленые глаза. Кроме того, на колене у нее имелась хорошо заметная крупная родинка.

Пэ Чхансон сначала не был уверен и, ненадолго остановившись, размышлял: неужели это и правда та самая?

– Он шел сдавать важный экзамен, наверняка ему хотелось просто пройти мимо. Однако поскольку он, будучи человеком пунктуальным, из дома вышел рано, то у него в запасе еще оставалось время проверить. С другой стороны, он колебался, опасаясь, как бы эта затея не оказалась тщетной, – сжимая в руке пачку, объяснил следователь.

– Привет.

На момент, когда Пэ Чхансон решил заговорить с девочкой, он уже довольно далеко углубился в переулки Муллим-дона. Она взглянула на него глазами необыкновенного цвета.

– Ты здесь живешь? Как тебя зовут?

– Чонсун, – нерешительно ответила девочка, кивая в знак приветствия.

Она была очень худая – даже тощая – и бледная.

– Чонсун? Понятно. Как твои дела? У тебя ничего не болит?

– Я в порядке. Мой брат болеет, – сказала девочка, качая головой.

– Болеет? Что с ним?

– Он болеет, ему нужны таблетки. Но таблеток нет. Таблетки все закрыты.

– Аптеки? Аптеки все закрыты? Взрослых дома нет?

Девочка низко наклонила голову и ничего не ответила. Пэ Чхансон взглянул на часы. Время еще оставалось, но уже не слишком много. И как только он подумал о том, чтобы вернуться, из глаз ребенка полились слезы.

– Брат болеет. Если брат будет там заперт, он умрет, – всхлипывая, сказала девочка.

Опустившись на колени, Пэ Чхансон встретился с ней взглядом.

– Твой брат заперт?

– Угу, он не может выйти. Вышла только я, – ответила она, потирая глаза.

Пэ Чхансон достал из сумки купленные в супермаркете «Кхончхо» и, открыв пачку, положил одну кукурузную палочку в рот девочки. Перестав плакать, она принялась жевать снек.

– Хочешь, я схожу с тобой?

– Правда?

– Да, не плачь. Я тебе помогу, – заверил ее Пэ Чхансон с кукурузными палочками в руках.

Держа в руке пачку, Сон Йохан встал.

– Мне нужно идти.

– Что вы собираетесь сделать?

– Надо встретиться с Хён Чэдоком и заставить его заговорить.

– Но ведь вы говорили, что встретиться с ним нельзя! – крикнул Ю Чинсин в спину удаляющемуся Сон Йохану.

– Сейчас ситуация изменилась.

Покинув супермаркет, следователь вернулся в участок и буквально ворвался в кабинет шефа. Сжимая кукурузные палочки, будто заряженный револьвер, он без колебаний предъявил старшему по званию свое требование:

– Мне немедленно нужно встретиться с Хён Чэдоком!

– Ты с ума сошел? Совсем уже спятил? – глядя на него снизу вверх, возмутился шеф.

– Кроме девочки, которая попала на камеру видеонаблюдения, есть еще! В мастерской Хён Чэдока стоит скульптура мальчика, которого видели на месте преступления! Думаете, тоже совпадение?

– Это правда?

Судя по всему, шеф засомневался. Не давая ему времени подумать, Сон Йохан продолжил наступление:

– В том районе живут целых двое детей, которые не значатся в официальных данных. Хён Чэдок использовал их как моделей для своих статуй. Даже если это и не связано с делом Пэ Чхансона, разве мы не обязаны его допросить?

Шеф с раздраженным видом погрузился в молчание.

– Почему эти дети не значатся в официальных данных? Потому что это пропавшие дети. Это дело не о наркотиках, а о похищении.

– Черт побери, не наговаривай ты! Осторожнее со словами! – сказал шеф, глядя за стеклянную перегородку.

Сон Йохан опустил жалюзи, чтобы в кабинет нельзя было заглянуть снаружи.

– Что с тобой?

– Тест на наркотики у Пэ Чхансона дал отрицательный результат, и нет вещественных доказательств того, что за убийством стоит Хён Чэдок. Наркотики – его первое правонарушение, и он даже не продавец, так что отделается условным сроком. Но версией с наркотиками это дело не разрешится, – заявил Сон Йохан, упираясь обеими руками в стол шефа. – А что вы будете делать, если вдруг после того, как Хён Чэдока отпустят, будут обнаружены тела детей? Я-то от следствия отстранен, а вы? Тогда уже дело замять не получится.

Сон Йохан откровенно намекал на то, что шефа могут уволить. Тот нервно сглотнул.

– Насколько ты уверен в этой затее?

Шеф уже почти поддался на уговоры, и следователь бросил последнюю приманку:

– Если что-то пойдет не так, я возьму всю ответственность на себя. Всем ведь известно, что я беспредельщик, верно? Так что не волнуйтесь. А если дело разрешится с успехом и дети найдутся, вы станете героем.

Выслушав тираду подчиненного с отрешенным лицом, шеф широко улыбнулся и захлопал в ладоши.

– Ну Сон Йохан! Вот и ты понемногу учишься, как надо с людьми общаться. Думаешь, в случае успеха я присвою все лавры? Да ведь мы одна семья! Мы должны помогать друг другу, разве нет?

В меру поддакнув шефу, следователь покинул кабинет. По пути к столу его перехватил Ли Тонги:

– Что там у вас?

– О чем вы?

– Ты только вышел от шефа – и он мне звонит. Почему это после вашего разговора он вдруг решил вернуть расследование тебе?

– Вероятно, ваша работа оставляет желать лучшего. Как при расследовании дела Соль Канхуна.

Ли Тонги выпучил глаза:

– Чего? Ах ты сукин сын, совсем уже…

– Послушайте, что тогда, что сейчас я всего лишь хочу перенаправить расследование в нужное русло. Разве вы не должны быть мне за это благодарны?

– Ты посмотри на него! Какой разговорчивый!

Ли Тонги схватил Сон Йохана за воротник, но к ним тут же подбежали коллеги и попытались их разнять.

– Вы что тут устроили? Заняться нечем?

Пальцы на воротнике Сон Йохана разжались только после того, как раздался окрик шефа, выглянувшего из кабинета на шум.

– А ты чем лучше? Сам только что ходил туда торговаться. И что ты ему предложил? – возмущался Ли Тонги с выпученными глазами.

Не обращая на него внимания, Сон Йохан вернулся на свое место. Ему было тяжко оказаться приравненным к человеку, которого он всегда презирал. Но что о нем думал Ли Тонги, не имело значения. Неважно было и то, кому достанутся все заслуги. Сон Йохану хватило бы, чтобы дети нашлись, а с Пэ Чхансона было снято несправедливое обвинение.

– Вас искали из участка района Муллим-дон, – тихо подойдя к следователю, осторожно сообщил младший сотрудник отдела по особо тяжким преступлениям.

– Да?

Сон Йохан вспомнил Чон Пёнчхиля, с усталым видом сидевшего на стуле в отделении полиции. Встревоженный судьбой подростка, которого бросил, словно бездомную собаку, он и сам собирался о нем разузнать. Сон Йохан позвонил в участок и, не успев поздороваться, внезапно вскричал: