"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 426

– Твоего отца удалось спасти благодаря тому, что ты не ударилась в панику и поступила рассудительно. Ты молодец, – сказал Ю Чинсин, положив руку на плечо девочки.

– Иди домой и отдохни. Увидеть его все равно пока нельзя, а оттого, что ты тут сидишь, он быстрее не выздоровеет.

Следователь и пастор поддержали девочку с двух сторон и направились к выходу. Со слезами на глазах Хёджу кивнула.

Втроем они шли по коридору, увешанному плакатами с информацией об истории больницы, персонале, попечителях и планах развития.

– В чем дело? – поинтересовался Сон Йохан, глядя, как Ю Чинсин изучает плакаты.

– Это разве не та больница, которую посещал Ку Вонджун?

– Да, она самая. Хёджу, это ты предложила доставить отца сюда? – спросил следователь.

– Да, у папы в бумажнике была карточка пациента этой больницы.

– Понятно. Молодец.

– Скажите, папа в чем-то провинился? – Выйдя на улицу, Хёджу наконец озвучила вопрос, который до того не решалась задать. – Когда я нашла папу на полу, на его телефоне лежала ваша визитка. Как будто он нарочно ее так положил, чтобы я увидела. Смерть того дедушки… Это как-то связано с папой?

Ее глаза выражали неподдельный страх. Сон Йохан заколебался, не зная, что ответить.

– Папа… сделал что-то плохое, да? Правда же? – снова спросила Хёджу таким голосом, будто вот-вот расплачется.

– Пока еще ничего не ясно. Сейчас самое главное – чтобы твой отец поправился, – спокойно проговорил Ю Чинсин.

– А как быть, если он правда в чем-то виноват?

– Все мы совершаем ошибки. Важно то, что за этим следует. Родные оступившегося человека должны его поддерживать. Но не покрывая любой ценой его проступки, а помогая ему сделать правильный выбор. Ты ведь так и поступишь, да?

С глазами, полными слез, Хёджу кивнула. В этот момент кто-то окликнул ее по имени, и она бросилась на голос.

– Мама!

Сон Йохан и Ю Чинсин наблюдали за объятиями матери и дочери.

– Я слышал, Чон Хёсок разошелся с женой, – произнес Ю Чинсин, не отрывая от них глаз.

Кивнув следователю и пастору на прощание, Хёджу и ее мама ушли.

– Нет счастливой жизни тому, кто таит в душе грех. А тревога и чувство вины, должно быть, передаются и семье. Всем, кто делит с ним кров.

– Такие, как Юн Сибён, наверное, ничуть не тревожатся и живут припеваючи.

– Боль – это не проклятие. Наоборот, прокляты жизни тех, кто боли не чувствует.

Сон Йохан вопросительно взглянул на пастора, не понимая, что он имеет в виду.

– Когда с нашим организмом что-то не так, мы ощущаем боль и идем за лечением в больницу. А представьте, что человек подхватил смертельно опасную болезнь, но не чувствует никакой боли. Это беда.

Мимо них проехала скорая с пациентом – мужчиной с ножевым ранением. Вероятно, на него напали: за скорой следовала полицейская машина.

– Грех – это болезнь, которая влечет за собой смерть. Если в человеке жива совесть, то, согрешив, он ощущает боль и может спастись, обратясь к Богу. Но дурные люди не признают своих грехов. Со временем их душа погибает подобно отмирающим нервам, – проговорил Ю Чинсин, вглядываясь в кромешную тьму ночного неба. – В конце концов наступает стадия, когда человек, как Юн Сибён, перестает чувствовать вину. Он смертельно болен, но не осознает этого. Таким людям не способны помочь ни самый лучший врач, ни чудодейственные препараты.

– Проповедуете сейчас как настоящий пастор, – саркастически заметил Сон Йохан.

– Вы верите словам председателя Юн Чихо?

– А что? Что-то не так?

Вспоминая визит в офис «Beautiful Seoul», Ю Чинсин ответил:

– Сотрудник, который нас провожал, показался мне чрезвычайно нездоровым, да и остальные работники выглядели подавленно. И я не только о физической усталости, атмосфера в фонде в целом нехорошая.

Сон Йохан согласно кивнул. Все, кого было видно из кабинета Юн Чихо, имели мрачный вид.

– Председатель говорил о том, как ужасно он занят, а у самого энергия била через край. Слегка растрепанные волосы, борода как в рекламе бритвы, костюм без галстука, на ногах кроссовки. Естественно, у занятого городского мужчины на кроссовках должно быть немного грязи. Чтобы выглядело стильно.

– Хотите сказать, это все было спектаклем?

– Вот у вас на кроссовках настоящая грязь, не то что у некоторых, – заметил Ю Чинсин, разглядывая обувь следователя.

– А пастор-то у нас, я смотрю, не без цинизма.

– Пастор верит не в людей, а в Бога.

– Вы лучше не глупости мне тут рассказывайте, а помолитесь о том, чтобы Чон Хёсок поскорее пришел в себя. Мы все равно ничего не сможем сделать, пока он не очнется.

Как и говорил Сон Йохан, пока с ними не свяжутся из больницы, делать было нечего. Но связались на удивление скоро. Уже на следующий день, когда следователь обедал в участковой столовой, ему позвонили. Однако не врач и не по поводу Чон Хёсока.

– Здравствуйте, вы помните меня? Мы виделись, когда вы приходили на встречу с председателем «Beautiful Seoul», я провожал вас в кабинет.

Следователь припомнил сотрудника с нездорово бледным лицом.

– Вы тогда посоветовали мне сходить к врачу, и я прошел обследование. Только что получил результаты, и действительно – есть проблемы.

– Все очень серьезно?

Сон Йохан перестал ковыряться палочками в тарелке.

– Да, кажется, придется уволиться и лечь на операцию. Но хорошо, что болезнь обнаружили не слишком поздно. Врач сказал, нужно только пройти курс лечения, и все.

– Вот как. Это хорошо.

– Да, поэтому я и позвонил, хотел поблагодарить вас. И еще кое-что рассказать.

Сон Йохан интуитивно понял: настоящей причиной звонка и было это «кое-что».

– Говорите.

– Председатель вам солгал.

– О чем?

– О том, что он попросил прощения у старика, который к нему приходил, и что тот его обнял… – Последние слова прозвучали невнятно.

– Откуда вам это известно?

– Я… спрятал в кабинете Юн Чихо диктофон.

– То есть вы его прослушивали?

Не успел Сон Йохан договорить, как звонивший поспешно добавил:

– Я знаю, что так нельзя! Но председатель первый начал это делать. – Сотрудник фонда продолжал все более взволнованно: – Разве я не понимаю, что это запрещено? А знаете, почему я, несмотря на это, подвергаю себя опасности и записываю его разговоры? Юн Чихо, который с экрана обвиняет большие компании в коррупции и злоупотреблении властью, занимается тем же самым!

В памяти следователя всплыл образ человека, вышедшего к зданию фонда на одиночный пикет.

– Юн Чихо сказал, что эти проблемы связаны с людьми его дяди.

– Нынешние сотрудники никак не связаны с предыдущим председателем. Назначенный ничем не лучше, хоть и обвиняет нас в том, что это мы сопротивляемся реформам. Я, пока здесь работал, потерял не только здоровье. Я потерял веру в людей. – Дыхание говорившего сбилось, как будто после бега.

– Вы в порядке?

– Извините, я переволновался.

Немного подождав, Сон Йохан спросил:

– Значит, у вас есть запись их разговора со стариком?

– Да. Если хотите, я сейчас же ее вам отправлю.

Вскоре после того, как следователь повесил трубку, ему на электронную почту пришло письмо с файлом. Он включил аудиозапись, и после недолгого шума услышал голос Юн Чихо.

– Как вкусно! Потрясающе! – восторгалась Чон Хёджу, слизывая с губ пенку от капучино.

Изучавший какие-то бумаги Ю Чинсин слегка улыбнулся.

– Я была уверена, что вы следователь, а вы, оказывается, владелец кофейни, да еще и пастор!

Хёджу в изумлении оглядывалась вокруг.

– Как думаешь, когда твоего отца переведут в обычную палату?

– Он все еще не пришел в себя, но его состояние стабильно, так что, может, даже сегодня. Сказали, что в общих палатах мест нет и для начала его положат в одноместную.