"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 334

Он оторвался от работы и заметил ее взгляд. Смущенная Луна развернулась и поспешила в сторону голландского амбара – ей нужно было собраться с мыслями. Амбар был построен без стен, как хранилище сена, но теперь с трех сторон был заколочен, чтобы сделать его более надежным. Внутри хранились инструменты, старая двуколка, лестницы и тачки. Раньше она здесь не бывала и, перешагнув порог, сразу ощутила странный холодок, пробежавший по коже.

Она пошла дальше, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме того, что Маркус заставил ее чувствовать. В дальнем углу, на деревянной бочке, она заметила брошенный капкан для животных. Так вот что ее тревожило в этом месте – здесь злобные стальные челюсти удерживали Брана несколько дней, здесь он страдал. Луна дотронулась до холодного, почерневшего металла и вздрогнула.

– Уходи. Это мрачное место, – раздался голос Маркуса у дверного проема, отчего та подскочила.

Она замешкалась, услышав его приближение. Он подошел к ней сзади, но она не смогла повернуться к нему лицом. Его теплое дыхание овевало ее затылок. Маркус обхватил ее руку своей большой ладонью, чтобы осторожно отвести от ловушки.

– Мне не по душе, что Веббер до сих пор их использует. Эта земля видела достаточно жестокости. Если уж и убивать добычу, то быстро и без мучений. – Его пальцы чуть дольше, чем следовало бы, задержались на ее руке, прежде чем он ее отпустил.

Все ее тело отозвалось на его прикосновение, как будто разряд электричества пробежал по жилам. Но она не обернулась.

– Вороны? – спросила она, стараясь отвлечься. Голова кружилась от его запаха и оттого, какой маленькой и уязвимой она чувствовала себя рядом с его высокой фигурой. – Все они попались в такие ловушки?

– Семь были отравлены водой в корыте – позже всех их выпотрошили. Двух застрелили. И ты сама видела одного, прибитого к воротам. Бран – единственный, кто попался в капкан. До сих пор удивляюсь, что он выжил, но я рад. Животные наделены невероятной чуткостью, они ощущают то, что мы, люди, разучились замечать. Он необычайно к тебе привязан… – Маркус сглотнул. – Для меня это стало тем подтверждением, которого я ждал. Ты там, где должна быть.

Она медленно повернулась к нему, подняла голову, встречаясь с его взглядом, который затем скользнул к ее губам.

– Мы должны…

– Да.

Ни один не двинулся, между ними повисло неловкое молчание. Он приблизился – на крошечное расстояние, лишь на миг. Его взгляд снова метнулся к ее губам, и вдруг оглушительный грохот разорвал воздух: вдоль боковой стены с громким лязгом рухнуло несколько садовых инструментов, один за другим. Маркус резко отступил, и момент ускользнул.

«Она здесь», – подумала Луна.

Она наблюдает.

В тот день Луна забрела на кухню, надеясь попросить стакан лимонада или даже предложить самой приготовить целый кувшин, если его не окажется. Но миссис Веббер нигде не было, а Хэтти, как она знала, послали за молоком и яйцами на соседнюю ферму.

В совершенно пустой и тихой кухне ей послышался странный напев. Звук исходил из узкого коридора, ведущего к кладовой, чулану и буфетной. Бесшумно она подкралась ближе. Дверь кладовой была приоткрыта, и сквозь щель она увидела широкую спину миссис Веббер у соснового стола. Ее локти сновали взад-вперед – она что-то растирала в ступке большим пестиком. Но Луна с нарастающей тревогой поняла, что та готовит не ужин и не целебную припарку, ведь слева от экономки мелом на дереве был выведен странный символ в круге, а напевала миссис Веббер на незнакомом языке.

– Она должна оставить этот дом, – вдруг тихо, но четко произнесла миссис Веббер, повернув голову к кому-то, кого Луна не могла видеть. – Я хочу, чтобы она ушла, я сделаю все, чтобы выгнать ее из Рейвенсвуда. Будем надеяться, когда дьявол явится в канун Дня Всех Святых, он заберет с собой эту чертовку.

У Луны пересохло в горле. Она верила, что экономка на ее стороне, но осознание, что эта женщина была врагом, маскирующимся под друга (как и предупреждал мистер Финдли!), глубоко ранило. Она наклонилась вперед, чтобы разглядеть, с кем та разговаривает, и увидела Брана. Мир Луны, и без того шаткий, начал рушиться. Птица сидела на маленьком сосновом комоде, внимательно наблюдая за ритуалом. Луна отступила, не желая быть замеченной. Грудь словно стянуло обручем.

Ей нужен был воздух.

Помня, что Маркус и мистер Веббер заняты на лугу, Луна вышла в сад позади дома, на ходу накинув шаль. Голова кружилась. Кому теперь доверять? Даже Бран, которого она выходила, казалось, был втянут в какой-то заговор. Он всегда выражал беспокойство, если чувствовал зло – как в случае с Келлингом или со слугой, и все же теперь он тихо наблюдал за ритуалом изгнания Луны из Рейвенсвуда. Или, может быть, экономка и ворон задумали нечто худшее? Ее потрясла мысль о том, что чтение магических слов и смешивание зелий может причинить ей серьезный вред.

Внешне Луна сохраняла спокойствие, замерев у кухонной двери и пытаясь выровнять дыхание, но внутри бушевала яростная, бесконтрольная тревога. Неужели настоящая Луна тоже чувствовала это? Что в Рейвенсвуде нельзя никому доверять? Неудивительно, что она проводила так много времени одна в лесу. А нынешняя Луна, смело посчитав себя частью этого дома, выходит, действительно прыгнула из огня да в геенну огненную, как предполагала еще в апреле?

Напуганная, она не чувствовала тепла и яркости летнего солнца, оставаясь в тени дома и высоких крон деревьев. Рейвенсвуд состоял из сплошных контрастов, и это было очевидно именно сейчас, когда она стояла тут, съежившаяся, одинокая. Даже запахи с этой стороны сада навевали мрачные мысли о затхлой земле, сыром дереве и гниении.

Она выпрямилась, медленно набравшись решимости, и поняла, что пора столкнуться со своим самым большим страхом: отправиться в лес. Если она не способна даже на эту простую вещь, то ей ни к чему оставаться в Рейвенсвуде и носить личину Луны Грейборн. В ясный июльский день, при солнечном свете – чего ей бояться? Так много людей манили эти лесные глубины – от жены Маркуса до мистера Веббера, от сбежавшей женщины до старой матушки Селвуд. Луна должна была увидеть священный колодец своими глазами, чтобы наконец усмирить призрак Луны, будь он реальный или воображаемый.

Инстинктивно она полезла в карман за рябиновым крестом, но, вспомнив с содроганием, от кого получила его, задумалась: а действительно ли это была рябина? Может, другое дерево, из тех, что наносят вред? Она вытащила крест, бросила его на землю и с силой вдавила каблуком в почву, ломая оберег. «Магия существует лишь тогда, когда в нее верят», – мысленно повторила она и покинула сад.

До переезда в Литл-Даутон деревья казались ей чем-то благородным и прекрасным. Переезд из города в деревню научил ее ценить природу во всей ее красе. В Бранчестере были зеленые скверики, но они прятались, редкие, точно оазисы, среди зданий, загораживающих свет, да и воздух кругом был насыщен копотью. Она с нежностью вспоминала каштановую рощу в Лоубридже и зеленую просеку у реки, которую так любил Дэниел. Там было тихо, уединенно и в то же время ощущалась жизнь. А вот лес Рейвенсвуда был совсем другой. Он, как и амбар, казался местом, где царила смерть.

Она рискнула пройти дальше, напоминая себе, что ведьма из «Гензеля и Гретель» построила свой пряничный домик глубоко в лесу не просто так: в глуши легче утаить свои дела от чужих глаз. И все же с каждым шагом Луна ощущала чье-то присутствие. Кривые стволы деревьев будто обрастали гримасами, а ползучие ветви были их иссохшими руками, что тянулись к ней. Легкий летний ветерок играл с яркой листвой и нашептывал угрозы, предрекая беду, если она не остановится.

Что поразило ее больше всего, когда она смело углублялась в чащу, надеясь, что идет в сторону легендарного колодца, – это полное отсутствие диких животных. Ни рыжей белки, скачущей с ветки на ветку, ни бабочек, лениво порхающих в лучах света под кронами, ни даже птичьего щебета, которым обычно предупреждают сородичей о незваном госте. Теперь, когда вся стая Брана была уничтожена, он оставался единственным живым существом, что охраняло это священное место. Но от чьего имени он был стражем – сил тьмы или сил добра?