"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 253

Она посмотрела на подругу и дала себе слово не сдаваться. Все произошло слишком быстро, и чем больше она об этом думала, тем яснее понимала: было наивно ожидать, что Джемайма сорвется с места и отправится вместе с ней в Германию, уедет в закат, прихватив трех маленьких детей. Однако некоторые люди стоят того, чтобы их ждать. Например, эта миниатюрная, своенравная и прекрасная женщина. Рано или поздно истинная сущность Николаса непременно проявится, и жена разглядит в нем изменника и ловеласа.

Клара же добьется оглушительного успеха со своим ночным клубом – и вернется обратно.

29

Клара удивилась, услышав стук в дверь квартиры. Она взглянула на часы, подумав, что фрау Мюллер сегодня пришла раньше обычного. Эта дальновидная женщина повела себя разумно, подавив неприязнь к англичанам: ведь сдача в аренду обветшалого мебельного магазина, ныне превращенного в роскошный ночной клуб, позволила ей поправить свое финансовое положение. Фрау Мюллер не питала особых симпатий к юной мисс Гудвин, владелице клуба, однако охотно принимала от нее деньги – за любые услуги, которые Клара желала оплатить. Одной из них были уроки немецкого, которые фрау Мюллер трижды в неделю давала ей по вечерам.

– Frau Müller, du bist sehr früh! [48] – крикнула девушка из комнаты.

Или же тут все-таки следовало употребить другое местоимение и сказать «Sie sind» [49]? Новый язык был до ужаса запутанным, но Клара взялась за его изучение с непреклонной решимостью – как и за все, чем занималась в последние месяцы.

Ее современная квартира отражала дух возрождения поверженной страны, пытавшейся заново отстроить жизнь своего отчаявшегося народа. Клара обожала чистые линии, закругленные стены и геометрические формы, которые теперь ее окружали. Она впервые жила одна и находила тишину угнетающей, но благодаря урокам тетушки справлялась с домашними делами. После комнат на Бёрлингтон-сквер, загроможденных вещами тети Агги, девушка наслаждалась архитектурным стилем баухаус, футуристическим и слегка эксцентричным. После того как ее предприятие стало приносить доход, она приобрела несколько элегантных, но простых предметов мебели. В ее квартире не было ни чучела канарейки, ни фарфоровых безделушек.

Клара распахнула дверь и замерла. На пороге стояла Джемайма. Ее глаза по-прежнему сверкали, а подбородок был решительно поднят, что свидетельствовало о несгибаемом духе этой удивительной женщины. Клара почувствовала знакомый запах лимонов и стирального порошка, и у нее защемило в груди.

– Почему ты мне не сказала? – Голос Джемаймы звучал осуждающе. Ни тебе приветствия, ни объяснений, как она оказалась за семьсот миль от дома.

– О чем я тебе не сказала?

Клара слишком часто попадала в немилость к молодой матери и не могла сообразить, чем провинилась на этот раз. Видимо, проступок и впрямь был очень серьезен, если Джемайма отправилась в другую страну, чтобы упрекнуть ее.

– О том, что Николас пытался затащить тебя в постель!

Клара опешила. Джемайма наконец узнала правду о домогательствах мужа, но почему же виноватой оказалась она?

– Потому что не придала этому значения. Как ты вообще узнала?

– Всплыло во время ссоры в прошлом месяце. Он поздно вернулся из «Безумного Шляпника», причем сильно навеселе, а я объявила, что получила от тебя письмо и нам нужно серьезно поговорить.

Кларе понадобилось время, чтобы отважиться написать подруге. Тетю Агги она держала в курсе событий, а Матильде отправила из Берлина несколько открыток, ведь места на обороте хватало лишь для пары веселых строчек. Но подобрать слова для Джемаймы оказалось куда сложнее. Ей хотелось исписать весь лист фразой «Я изнываю без тебя», повторив ее бессчетное множество раз. Чтобы не превращать послание в эмоциональный шантаж, Клара решила подождать, пока клуб не заработает, чтобы поделиться с подругой подробностями.

– Ох, недаром говорят, что на воре шапка горит, – продолжала Джемайма. – Зная за собой вину, Ник начал нести чушь о том, что я не должна верить ни единому твоему слову. Решил, будто ты мне все рассказала, а потом резко дал задний ход, когда понял, что я ничего не знаю. Фактически сам себя закопал. Забавно было на это смотреть.

– Ну и ну…

Клара пригласила гостью войти, не желая вести такой разговор в общем коридоре. Фрау Мюллер прекрасно владела английским и могла появиться в любую минуту. Молодая мать переступила порог и закрыла за собой дверь, по-прежнему цепляясь за сумочку, словно за щит.

– Целых четыре месяца без тебя! А потом я вдруг в один момент поняла, что напрасно пожертвовала всем, оставшись с мужчиной, который так мало меня уважает, что домогался племянницу нашей квартирной хозяйки. Хуже всего было то, что он стал перекладывать вину на тебя – заявил, что якобы это ты хотела его соблазнить, прямо в прихожей Агнес… Я не знала, злиться или смеяться, а потом сразила Ника наповал правдой. Заявила, что мужа выдала его же собственная ложь, поскольку инициатива никак не могла исходить от тебя, да и вообще никакие ухищрения не помогли бы ему уложить тебя в постель.

Глаза Клары расширились.

– Ты рассказала ему обо мне правду?

– Да. А заодно и о том, что я к тебе чувствую. Николас так опешил, что рухнул в кресло, а потом принялся орать, что я маленькая грязная шлюха, никудышная мать да вдобавок еще и извращенка. Он буквально разрывался между ненавистью, болезненным любопытством и нежеланием признать правду. А потом запаниковал: испугался, что окружающие узнают, что его угораздило жениться на особе, которая предпочитает однополую любовь. Дескать, люди решат, будто и с ним самим что-то не так, если он не смог найти себе нормальную женщину.

Клара решила быть до конца честной и признать, что определенная долю ответственности лежит и на ней тоже.

– Николас действительно приставал ко мне, но я сама виновата: строила ему глазки в глупой попытке вызвать у тебя ревность. Ты же понимаешь, что в нашем любовном треугольнике все не без греха.

– В том-то и дело – мы все хороши. Я чувствовала себя ужасно: это ведь я мечтала уйти от мужа. Поэтому и пыталась наладить с ним отношения, во всем обвиняя лишь себя одну. Но потом задалась вопросом: а впервые ли Ник проявил свою кобелиную сущность? Небось и раньше ходил налево?

Клара снова промолчала. Похождения Николаса ее не касались.

– Наверное, в глазах церкви я плохая мать, а ты уж тем более не годишься на эту роль, – продолжила Джемайма, – но я вдруг отчетливо поняла, что справлюсь с воспитанием девочек куда лучше мужа. Последний месяц был сущим адом, зато теперь Николас хочет лишь одного: чтобы этот кошмар закончился и ему можно было начать все с чистого листа, даже если ради этого придется отказаться от дочерей. Вероятно, он найдет женщину, которая родит ему долгожданного сына, но это точно буду не я. С меня хватит. С моим браком покончено.

У Клары закружилась голова. Неужели Джемайма приехала навсегда? Бросила своего никчемного супруга и проделала весь этот путь, чтобы они были вместе?

Джемайма шагнула вперед:

– В конце концов я предложила развестись, и, к моему удивлению, Ник согласился. Даже собрался нанять женщину для постановочной фотосъемки, потому что ему проще прослыть изменником, чем позволить миру узнать правду о своей жене. Сомневаюсь, что он будет скучать по девочкам.

Клара подозревала, что на самом деле Николас не был столь бессердечным, как его рисовала жена. Дочерей он любил, но бороться за них не собирался. Для мужчины они были шумными существами, лишавшими его сна и отдыха. К тому же дети – дорогое удовольствие, а лишних денег у него не водилось.

– Где же они? – Клара вдруг вспомнила, что девочки тоже часть этой истории. – Ты же не оставила их с отцом?

– Сидят внизу в такси. Я протащила дочерей через всю Европу, пообещав величайшее в жизни приключение. Вырвала их из привычного мира… – Джемайма осеклась, будто только сейчас осознала смысл собственных слов. – Я совсем обезумела, правда? – Она приложила руку к губам. – И даже не написала тебе заранее, что приеду. Вдруг у тебя уже кто-то есть. Ты хочешь, чтобы я осталась?