КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 82
Еле‑еле скандал дипломатический не случился. Папаня, когда такое увидел, на нерве Облик принял, клетку сломал, служителей, как кутят, раскидал. Хоть не убил никого, слава Богу. А дядя Серго семью ту от греха подальше сразу на дирижабли забрал, вместе с нами, естественно. Что там потом было, ядрёна колупайка! На дирижабль к нам прибыли всякие чиновники и дипломаты, даже специальный представитель голландской правящей фамилии, не хухры‑мухры. Наш посол российский в Голландии тоже примчал.
Голландские чиновники чего‑то требуют, руками размахивают, отец орёт, матом их кроет, зубы и глаза синим полыхают. Он и в размерах, по‑моему, увеличился, хотя всё ещё человеком был. Страшно, крындец! Я его таким первый (и, надеюсь, последний) раз наблюдал.
Как, спросите, меня за сим действом наблюдать пустили?
А не пустили! Велели в детской сидеть или по каютам. Только ведь на дирижаблях такая вентиляция – мама не горюй! Целые лабиринты из труб. Мы с Гией и Ванькой и так там играли, а тут такое событие! Залезли, конечно. Лежим, через решётку вентиляционную глазеем, как дипломатический скандал утрясают.
Самый конфуз чуть с нами не случился, когда дядя Петя, выпроводив чужих, заявил:
– Я надеюсь, молодые люди, это добавит вам знаний в части ведения сложных переговоров.
Как отец наверх зыркнул – я думал решётку взглядом прожжёт. Спасибо, дядя Серго хохотать начал, а за ним и все остальные. Это дало нам возможность незаметно улизнуть. Как потом сказал мой не по годам рассудительный братец Ванька – отступить, сохранив достоинство…
А негров тех (из зоопарка) в Карлуке поселили. Как родня ржала, вы бы слышали! Да и не только родня, вся деревня, а может, даже весь Иркутск. Судьба, говорят, у отца такая – разных странных и разнообразных людей к нам в Сибирь привозить. Разнообразие повышать, ага.
Так я не об этом. Я про голландских чиновников и дипломатов. Те тоже упирали на превосходство белой расы над всеми прочими. Пытались отца сотоварищи увещевать.
Но, с другой стороны, смотреть как дядя Петя ласково и вежливо всеми ими пол в главной каюте вытирает – это было приятно!
Он им живо пояснил, где в их умопостроениях дыры и нестыковочки. И прошёлся по интеллектуальному наполнению подобных теорий. Со всей дипломатической интеллигентностью!
Как эти голландцы кривились! Полнейший восторг! Кушайте, как говорицца, не обляпайтесь.
А я с тех пор у дядь Пети старался учиться. Умеют же некоторые!
* * *
Мы тогда, улетая, чувствовали себя победителями. Как же, всех отбрили и умыли!
И вот теперь я снова слышу подобные речи. Ещё одно «бремя белого человека».
Только теперь людьми третьего сорта, подлежащими зачистке ради освобождения территории, признаны в том числе славяне. А значит – я, семья моя, родня, друзья и соседи… А другие – все, кто не входит в коалицию европейской цивилизации, но с примесью чистой крови – в серой зоне. Навроде скота. Который годен только чтоб на хозяина работать.
Или на еду, – вдруг мрачно сказал Зверь.
Эта новая мысль словно льдом по позвоночнику прокатилась.
На еду?.. Для чего им дети?.. Что это за лаборатория?.. Что за образцы?..
Так – успокоиться! А то выдам себя, правильно сапёр и мельник говорили.
ПО ВЕРХАМ
Пока эти мысли бешено скакали в моей голове, толстяк скрылся за тяжело лязгнувшей дверью, а худой англ с лошадиной мордой забрался в один из ползунов. Охрана загрузилась в будки грузовиков, и колонна двинулась по улице.
Прямо мимо меня!
Первым тяжело протопал франкский «Даву» – туман поднялся настолько, что по опорам и нижней части кабин я узнал эти шагоходы. Потом, оглушая моторами мои бедные уши, прогремели три ползуна, ещё один «Даву» и за ним уж грузовики с пехотой. Гусеницы и колёса разбрасывали по сторонам комья снега, так что в итоге я стал присыпан снежной крошкой и немного – гарью от моторов.
И никто не обратил внимания на наметённый под ёлочками «сугроб». Или под тисами. Всё равно. В лабораторию как попасть? Желательно бы без лишней нервотрёпки. Вот это вопрос, всем вопросам вопрос.
Я лежал неподвижно, слушая звук удаляющихся моторов и пялясь на туман, постепенно снова превращающийся в облака.
Крыши тут хорошие , – сказал вдруг Зверь, который смотрел вместе со мной.
В смысле?
Не тупи! Это родня твоя по крышам не сможет, здоровенные они. Провалятся и дом разнесут. А мы – маленькие. Спокойно пройдём. Смотри…
Я бросил бесплодное разглядывание тумана и переключился на крыши. А и правда. Тут, в центре городка, домики просто жались друг к другу. И даже нужный мне дом отстоял он соседнего едва на полтора метра. Спокойно можно перепрыгнуть! Главное – на черепице не поскользнуться.
Не поскользнусь!
Хорошо. План есть, а там бой покажет, как деда говорит.
Где‑то вдалеке послышались звуки оживающей деревни. Уж не этого ли отряда местные боялись? Значит, скоро на улицах и народ появится?
Я огляделся. Валить с улицы надо. И желательно на ту сторону, где нужный нам дом. Белый медведь – это вам не волшебная фея, чтоб десяток метров перелететь. Я и в пяти‑то сомневаюсь…
Кстати, а изобразим‑ка внезапный порыв ветра! Дельная мысль?
Посреди дороги закрутился снежный смерч, под прикрытием которого я перекатился к противоположной обочине и текучим движением перекинул свою тушку через невысокий каменный заборчик. Живём!
Я пустил смерч вниз по улице и быстро огляделся. Дома в этой части деревни стояли по местным меркам высокие – двухэтажные. И стояли тоже не идеально, а как вывезет.
Во дворик, в котором я оказался, выходило аж три двери. Так‑то я мог любую выдавить, но лишний шум нам нужен? Нет! Значит – аккуратно.
Подёргал первую – заперто. Вторая тоже. А вот третья оказалась просто прикрыта, и что самое приятное – за ней была лестница, уходившая куда‑то вверх. На чердак? На мансарду? Мне всё едино. Поднялся. Хорошо строят, даже ступени совсем не скрипят. О чём я вообще думаю?
На верху лестницы обнаружилась небольшая площадка, дверь и здоровенный амбарный замок. Что, кончилась твоя удача, Аркадий?
Ломать будем – всех собак переполошим.
Да уж. И не только собак…
Ан нет! Я тронул замок – а он возьми и распахнись! Светит нам безумное солнце удачи! Не закрыт оказался. Так – для виду висел. Ну а что, поднимаешься ты, а тут такой железный страж! По‑любому, пробовать его не станешь. А у стража‑то зубов от старости нету. Так нам это же и хорошо! Я открыл дверь – таки чердак. Отлич‑чно! И ещё лучше, что крыша двускатная, а «скворечник» для чердачного окна выходит во внутренний двор. Иначе хорош бы я был, на виду всей улицы корячиться.
Аккуратно распахнул створки окна, вылез. Попробовал сапогом крышу. Пробормотал под нос:
– Скользко, ядрёна колупайка.
Сапоги скинь.
Зачем?
Когти выпустим маленько и спокойно пройдём. Думаю, не сильнее скользить будет, чем на мокрых камнях Железногорска. Главное не провалиться.
Это да, не поспоришь. – Я присел и стянул сапоги. – Ну и куда их теперь?
Да ладно. Уходить будем по любому в шкуре – и зачем тогда сапоги?
А потом?
Какие же вы люди к жизни не приспособленные!
Сам такой!
Внутренний мишка усмехнулся. Он вообще в последнее время стал более живым, что ли. И более э‑э‑э… довольным жизнью?
Однако, сколь не препирайся, а иного выхода не предвидится. Я снял сапоги, подвернул штаны повыше колен, преобразовал ноги и спокойно, лишь чуть поскрипывая, пошёл по скату крыши в сторону другого дома.
Осторожно выглянул, посмотрел вниз. М‑да. Высоковато. Ну, где наша не пропадала! Прыгнул.
И вовсе зря боялся! Приземлился (прикрышился?) совершенно спокойно. Подо мной ни одна черепичинка даже не дрогнула. Хорошая тут кровля. Особенно для прогулок по ней.
Ладноть, пока народ на шорох над головой не чухнулся – следующая крыша…