КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 79
– А Мюллер прав, Аркадий. А я даже об этом и не подумал, – задумчиво сказала голова сапёра.
Я постарался успокоиться и по тому, как одобрительно голова шевелила бровями и губами, понял, что у меня получается. Ну, как говорится, спасибо за поддержку.
Пока я успокаивался, а потом готовил, научные споры разгорелись с новой силой. По‑первости я даже что‑то понимал! Благо в училище налегал на теорию, пытаясь не только компенсировать разницу в оценках, но и тайком разобраться в собственной магической слабосильности (понятно, что не разобрался, но это дело десятое).
Но тут эти двое залезли в такие дебри, что я вообще перестал что‑либо понимать. Стоят, орут друг на друга. И я лично, сам видел, как священник таскал призрачного мельника за ворот рубахи!!! И орал ему в полупрозрачное лицо, брызгая слюнями. И тот этому вообще не удивлялся! Слюни, кстати, летели насквозь. Им на метафизические проблемы было наплевать.
Ха! Слюням – наплевать! Надо будет запомнить этот каламбурчик.
Но голова дальнейшие вопли слушать отказывалась.
Я включил командный голос (даром ли нас в училище учили?):
– А‑А‑АТСТАВИТЬ ВОПЛИ! – учёные деды замерли, уставившись на меня круглыми глазами. – ПР‑Р‑РЕКРАТИТЬ ДЕБОШ! Слушай мою команду! Начинаем дискутировать в приличной, культурной манере. Орднунг унд дисциплин! Соблюдение распорядка дня! – Это ж всё волшебные для немцев слова. – День был длинный и суетный. Я сейчас поем и спать пойду. И вы поешьте , отец Бенедикт. – Я поставил на стол кашу с овощами и мясом, внушительно посмотрев на священника. И ткнул в Мюллера пальцем: – Это ему всё равно, он привидение. А вам кушать надо!
Отложил себе порцию в тарелку, больше напоминающую тазик, ложку сверху воткнул и на второй этаж ушёл. Надоели орать! А я на втором этаже летнюю спальню видел. Шкуру накину, тёплым заклинанием постель согрею – отлично высплюсь!
А эти двое, если что решат, сами скажут.
Глава 13
ПОД ПОКРОВОМ ТУМАНА
РЕЗУЛЬТАТ ОБЕСКУРАЖИВАЕТ
Южная Моравия, Орловице
12 января 1948 года, около восьми часов вечера
Хотару
Госпиталь в Орловице… нет, нельзя сказать, что он ничего не дал.
Это был второй госпиталь, в который свозили раненых с «Императора Константина». После Шлапанице её накормили со всей возможной щедростью армейского стола и провожали с поклонами. Потом ей выделили легковой автомобиль (чей‑то – возможно, и председателя тамошней управы) с шофёром. Более того, в Орловице её уже ждали – с замиранием сердец и отчаянной надеждой.
Этот госпиталь принёс ещё одну волну восторженного обожания, и жемчужная сфера начала сиять энергией, несмотря на то, что Хотару исцелила всех, кого только встретила здесь. Теперь её накрыло такое чувство, словно она пьяна от избытка маны. Но информации об Аригатаси набрался самый мизер. В уверенностью можно было утверждать лишь то, что он действительно летел на этом дирижабле.
И его не было в числе погибших…
Хотару стояла посреди чужой страны и не знала, что ей делать…
У КАЖДОГО СВОИ ПЛАНЫ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера
13 января 1948 года, около 4 часов утра
Аркадий
Проснулся я рано. По ощущениям, часа в четыре. Небо ещё только еле‑еле намекало на светлую полоску на востоке. А так – темень.
Но это для человеков темно, мне же – самое оно. О! почти стихи!
Ага. Будешь первый пиит среди медведей, – Зверь только фыркнул. – Я тебе серьёзно говорю, не начинай. Вспомни мои душераздирающие вирши.
Очищающим заклинанием освежился, привёл себя в порядок. Я ещё вчера проверил. Если я из человека принимаю Облик и назад, то на мне остаётся та одежда, что была до Облика. И наоборот, вот был у меня мишка в маскировочном балахоне, так не пропадает балахон. Принял Облик – вот он. Может, так и до пространственного кармана «по ту сторону превращений», как у лис, обучусь, а?
Ага, мечтать не вредно.
Удовлетворившись собственным внешним видом, отправился вниз, в «цивилизацию», едрит её налево.
Из спальни доносились тонкие рулады, которые носом выводил священник. Профессор Мюллер сидел спиной ко входу за обеденным столом, обложившись какими‑то книгами и вполголоса объяснял что‑то Николаю, выписывая сложные фигуры растопыренными пальцами. Голова сапёра показывала усиленную работу мысли всей своей мимикой и, кажется, даже слегка подпрыгивала (а я даже и не предполагал, что она так может – не привидение, а сплошная загадка!).
Так‑так, похоже, тут обучение в разгаре. Ну и не буду мешаться. У меня по плану заглянуть в Хёрерсдор‑р‑рф.
* * *
Погода мне по‑медвежьи благоприятствовала. На окрестности спустился приятный морозец, вчерашний снег и не думал таять, выстелив округу белым покрывалом. Я сегодня даже решил без маск‑сети идти. В белом поле она меня только демаскировать будет. Более того, низко стелющиеся тучи обещали подсыпать ещё снежка. Прикроет мои следы!
А если нет?
А если нет – возьму побольше сирени и пройдусь кое‑где воздушным вихрем, хрен на нас выйдут.
А если с собаками?
Хотелось бы мне посмотреть на собак, жаждущих преследовать белого медведя.
Ладно, по ходу дела разберёмся.
Вот именно.
…
Шёл лесом напрямую – смысл мне был по дорогам крюк делать, когда я помню, в какую точку в прошлый раз вывел меня отряд цивилизаторов. Посмотрев на свои чёткие отпечатки в снегу, решил на большие заклинания не размахиваться – наоборот, завёл небольшой смерчик, который бежал позади, заметая мои следы. Заодно магическая практика, а то я всё больше по теории. Не хотелось бы в экстренной ситуации обнаружить, что обычные заклинания в сочетании с сиренью ведут себя не так.
Воздух*, впрочем, не давал никаких сбоев, отрабатывая, как по учебнику.
*В смысле – заклинания, требующие привлечения воздушной стихии.
На границе леса остановился, принюхиваясь и присматриваясь. Деревня лежала между двумя большими склонами – в ложбине, по дну которой проходила широкая, тщательно ухоженная большая дорога. Эта дорога, словно нитка, нанизывала на себя небольшие деревеньки – вот передо мной Хёрерсдорф, южнее Зибенхиртен, из которого я привёз священника, севернее наверняка есть ещё деревушка, там поднимаются дымы от печек, но самих построек не видно за выпирающим языком леса.
Поля спускались к деревне несколькими пологими складками. А ещё на деревню спускались тучи. Так бывает в горах – небо всё ниже, ниже, и вот оно уже ползёт по земле и иногда даже оставляет брюхом мокрые следы. Так что вместо снега я внезапно получил туман, плотный, одновременно влажный и мелкокристаллический. В сочетании со снегом под ногами – странные ощущения.
Экзотика!
Не говори, ядрёна колупайка.
Мой прекрасный план полежать на краю леса, наблюдая за творящимся внизу, накрылся медным тазом. Но не отступать же из‑за этого? Нужно всего лишь переместиться пониже…
ГЛАВНЫЙ ИМПЕРАТРИЦЫН ГОСПИТАЛЬ
Подмосковье, дачный посёлок Малые Осинки, госпиталь имени святой Елисаветы
13 января 1948 года, 9 утра
Отец Иннокентий
Он прогостил у старого друга аж два дня – пора и честь знать, и так изрядно отвлёк его от государственных дел своими разговорами. Но Лиза непременно просила заглянуть к ней, а ей никак не можно было отказать, и Иннокентий потащился в подмосковную лечебницу… или как, бишь, она мудрёно называется? «Главный её императорского величества госпиталь имени святой Елисаветы», так, вроде. Там ещё список орденов был, но их выучивание отец Иннокентий почёл уж выше своих сил. И вообще, про себя больничку он называл просто – «Лизин гошпиталь», считая, что и того довольно.