КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 72
И, кстати, а чего они тут такие совсем не пуганные? Что, волков да лис совсем нет? Да хоть завалящая сова?
Просто кролики – совсем тупые создания.
Впрочем, нам это только на руку.
ТАНЦЫ С КРОЛИКАМИ
Вскоре, весьма довольный собой, я притрусил обратно на мельницу с двумя кроликами в пасти.
Можно было и больше, но просто неудобно тащить. Да и заморачиваться, как хранить, чтобы мясо не попортилось…
Перед входом снял Облик и, перехватив добычу, зашёл в комнату.
– Что, великий некромант решил перед уходом крольчатинки поесть? – глумливо спросил мельник.
А вот сапёр прямо расплылся в предвкушающей улыбке. И то, что голова при этом лежала на столе рядом с сидящим призраком совершенно не мешало.
Я вообще потихоньку привыкал к странностям. Ах, курит сапёр отрубленной головой? И что! И табак призрачный у него вообще никогда не кончается? Индифферентно мне!
– Ага, поесть надо, а то впереди дорога долгая, – нахально ответил я. – Эй, хозяин, тащи‑ка котелок побольше!
– А не сильно ты обнаглел медведь‑некромант‑обманщик? – мельник скрестил на груди руки.
– Не‑а, в самый раз.
Моё поведение обескуражило его и поставило в тупик одновременно. Мельник ушёл в стену, и вернувшись в дверь, поставил на стол медный котёл. Нормальный такой, литров на пять.
– Ну что ж, на похлёбку подойдёт, – принял посудину я. – А пока мы будем варить – гвоздь номера! – Я зачерпнул сирени и влил в одну кроличью тушку. – Танцуй!
И она, проколотая медвежьими зубами, с болтающейся сломанной головой – дёрнулась, вскочила на задние лапы и попыталась изобразить танец. Выходило не особо, и я прокомментировал:
– Плоховато в ваших лесах обучение кроликов танцам поставлено.
Сделав пару нелепых па, трупик шлёпнулся со стола под ноги мельнику и продолжил подпрыгивать и дёргаться.
– Мать, Пресвятая Богородица! Защити, сохрани, раба твоего! – пробормотал мельник, глядя на эти телодвижения.
– Хватит! – велел дохлому кролику я. – Иди в лес и умри окончательно.
Трупик уже гораздо лучше уковылял из комнаты. Так‑то кролики к танцам не расположены. Тем более мёртвые.
Почувствовав, что он удалился метров на пятьдесят, я на всякий случай вытянул из него всю сирень. Мне тут ещё кроликов‑упырей не хватало!
НЕЛЬЗЯ ОТРИЦАТЬ ОЧЕВИДНОЕ
– Ты некромант! – мельник обвиняющее ткнул в меня пальцем. – И оборотень!
«А тебе что говорили? – потрясая кулаком, высунулся из стены Коля. – Именно оборотень и некромант, понимаешь. Какие‑то ещё претензии?»
– Но это же невозможно! – возопил мельник.
– Ничем не могу помочь, – пожал плечами я и, выпустив когти, принялся разделывать вторую кроличью тушку.
Мельник выкрикнул нечто невнятное и метнулся сквозь пол куда‑то вглубь мельницы. Вернувшись через минуту (опять в двери) он грохнул на стол здоровенный фолиант.
– Так неудобно! – пожаловался он. – Я‑то сквозь стены и двери прохожу, а вещи нет. По‑первости очень раздражало! Кхм! Теперь по пунктам! –тут он заложил руки за спину и принялся прохаживать туда‑сюда по комнате.
Я подготавливал кролика к варке (подробности описывать не буду, некоторым барышням такое совсем не нравится) и поглядывал на мельника.
Вот теперь он действительно напоминал какого‑нибудь профессора. У нас так преподаватель математики любил лекции читать. Ходит, говорит, а потом пулемётной очередью мелом по доске «тук‑тук‑тук‑тук», формулы пишет. И не дай Бог не успеешь записать. Вот и тут. Я прям сразу в его профессорство поверил. Ну а дальше… Профессору досталось наследство и решил стать мельником… ага. А потом утоп. С кем не бывает? А потом привидением стал. Чего? Дело‑то житейское.
– Ты оборотень, – обвиняюще ткнул он в меня пальцем.
Я кивнул.
– Любой оборотень – это максимальная квинтэссенция жизненных сил в магической природе. Сублимированная жизнь как она есть, концентрат.
– Как по учебнику, – пробормотал я, деля кролика на куски для более удобной укладки в котёл.
– Второе. Ты же некромант. Так?
Я второй раз кивнул.
– Кстати, что ты со вторым кроликом делать будешь? Мне одной демонстрации хватило за глаза.
– А что, нет желания посмотреть, как голем из мяса выполняет акробатические упражнения? – ехидно спросил я и полюбовавшись, как привидение перекашивает, успокоил его: – Да съем, съем. Я же сразу котёл попросил.
Мельник возмущённо попыхтел, нарезая круги под потолком и выдал:
– Так! Сбил ты меня с этим кроликом!
– Я?
– А кто⁈ Иди котелок помой. И мне не мешай, я думать буду.
Вот же, как бабуля говорила – деловая колбаса! А котелок‑то помыть и вправду надо, в пыли весь.
И вообще, с чем кролика готовить будем? У нас кроме соли и нет ничего.
Жир из тушёнки, – прикинул я. – В лесочке против ворот я можжевельник видел. И что‑то на иван‑чай похожее.
Так он же пожухлый весь. Зима на дворе.
Ты спросил, я ответил.
А там сбоку от очага какие‑то травяные веники висят.
Я тебя умоляю! Этим веникам по пятнадцать лет! Там одни палки в лучшем случае остались. Наварим щас, будем потом за каждым кустом присаживаться. А лопухов сейчас нет, между прочим!
Может, быстренько по лесочку пронесёмся?
В общем, помыл я котёл, чистой воды набрал и дал кружок вокруг мельницы. Можжевельник при ближайшем рассмотрении оказался не совсем таким, как привычный мне сибирский, да и пах сильно горчее. Ну его, – решили мы со Зверем. Иван‑чай стоял совсем пожелтевший и аппетита не вызывал. Высохший на корню тысячелистник тоже пах слишком горько. Зато нашли несколько кустов дикой смородины, на некоторых веточках держались не облетевшие с осени листья и даже ягоды.
Уж лучше это, чем пожухлый иван‑чай.
Вернувшись с котлом воды и горстью сухого смородинового листа, я был встречен насупленным взглядом мельника:
– И что там у тебя?
– Приправа, – усмехнулся я.
Он посмотрел на мои находки, и брови его полезли на лоб:
– Ты хочешь это есть?
– А есть предложения лучше?
– Пошли! – он метнулся в стену, но тут же высунул голову обратно и пояснил: – На кухню!
Пока я обходил стены, он уже зарылся в один из кухонных шкафов, бурча:
– Совсем люди одичали! Разве это травки? Ворох пожухлых жёлтых листьев! Вот! – в мою сторону полетела небольшая стеклянная банка, которую я едва успел подхватить.
– Эй‑эй! Аккуратнее! Это ж стекло!
– Ах, я забыл, действительно, – мельник слегка смутился и откашлялся, оправляя куртку. – Это чёрный перец. Банка была плотно закрыта. Возможно, он ещё не совсем выдохся. У меня был ещё тмин и сушёный лук, но…
Лук действительно выглядел подозрительно, и мы его выкинули. А тмин и перец рискнули добавить в воду. Я сложил туда же куски кролика и установил котелок на железную подставку, расположив руки с двух сторон, словно охватывая его на небольшом расстоянии от стенок – так удобнее энергию передавать. Ну‑с, попробуем. До сих пор я только небольшие объёмы нагревал.
Уже совсем скоро котелок забурлил. Не может быть, етитская сила! Кипит!
А я всё ещё не чувствовал уменьшения запаса сил. Вот ни на полстолечки! Может, всё‑таки я «заграничный мишка»?
Обидно будет, если так.
Н‑да‑а‑а… Тут, значит, сильномогучий маг… да пусть хоть самый стандартный!.. а дома – слабосилок?
Мельник, наблюдая за моими действиями, всё больше начинал нервничать и булькать, почти как мой котёл.
– Смотри сюда, невозможный оборотень‑некромант! – он подтолкнул по столу ко мне свой фолиант. – Смотри на эту диаграмму!
– Чш‑чш‑чш! – зашипел я предупредительно и отгородился локтем от книжищи – свернёт мне щас варево, обидно будет. Кролик, специи эти, будь они неладны, смородиновые листики, которые мы со Зверем всё‑таки решили добавить… – Не делать резких движений, герр Мюллер! Чего там, ну?
На картинке была стандартная круговая диаграмма противоположностей. Ну там – огонь‑вода, воздух‑земля и, конечно же, жизнь‑смерть.