КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 49
Ракет оказалось шесть штук. Две этот гад итальяно-франкский где-то успел отстрелять. И сейчас около прикрывшего нас шагоходного корпуса Коля, аккуратно орудуя крохотной отвёрткой, развинчивал одну.
— Смотри-ка! Говорил я — ничего сложного! Смотри какая, а! На, лови! — барсук бросил в Артака сереньким цилиндриком.
— Ты больной! — что характерно, цилиндрик кот поймал, но посмотрел на сапёра с откровенным негодованием. — А если бы она…
— И ничего она без взрывателя не сделает, не глупей тебя люди-то! Щас ещё топливо сольём, вообще шоколадно будет, — мечтательно оглянулся барсук. — Аркаша, найди какую-нибудь канистру, а?
— Да топливо-то ракетное тебе зачем? — спросил Лёха. — Я не против, но понимания хотелось бы!
— Эх, нет в тебе исследовательской жилки, Алексей. Вот смотри, у нас есть маленький электромоторчик…
— Моторчик-то откуда? — удивился Артак.
— Не перебивайте, не́учи! С шагохода скрутил. Ему теперь без надобности! Так вот, есть моторчик, есть пара отличных медных трубочек, с него же снятая. Есть выхлопная система с ракеты, соплом именуемая. Соединяем всё правильно, что получим? А? — Он с такой надеждой глядел в наши лица, что чуть не обиделся, не услышав ответа. Точнее, услышав коллективное:
— Что?..
— Да ну вас! Огнемёт у нас будет. Говённый, по правде сказать, хорошо если метров на десять. Но — огнемёт! Это если Аркаша мне канистру организует, и часа два-три времени эти уроды дадут, — кивнул он в сторону противника.
— Канистру я тебе искать не буду, — категорично заявил я.
— Это почему же? — изумился Иванов.
Вот тут пришло мне время его слегка подколоть:
— Да потому что ты на ней сидишь! Вот этот металлический ящик от шагохода и есть запасная канистра.
— Д-а-а? — он живо подскочил. — А ты откуда знаешь?
Ну что ж, по-любому, прятаться поздно.
— Знаю. И кстати, тебе ж для твоей приспособы насос нужен?
— Конечно, — согласился барсук, — но я его собирался из подручных средств смострячить.
— А зачем? Вот тут, — я ткнул в полуразобранный манипулятор, — должен стоять подходящий.
— Точно?
— Точно. Давай крестовую побольше, вскроем.
— Вовремя мишка поменялся, а! — пробормотал Артак и толкнул Лёху в бок. — А то всё валенок-сибиряк из деревни. Ага. А знаний откуда столько?
То, что я его слышу, бесшабашного кота вообще не волновало.
— А по-моему и хорошечно! Ты удачу не спугни, мож, и выберемся отсюда.
— Это да.
А потом мы разбирали манипулятор и, естественно, нужный насосик нашёлся. Чего бы ему не найтись-то? Принцип управления ж один и тот же.
— О! Теперь час мне дайте, я такую лялю сооружу! — потёр руки барсук.
В ТЯЖКОМ ОЖИДАНИИ
Только часа нам не дали. Снова вдали гулко захлопало, засвистело, завыло, приближаясь. Тут уж все, не дожидаясь команды, нырнули в окоп. Барсук — вместе со своими горюче-взрывчатыми богатствами.
— Куда⁈ — в ужасе возопил Лёха.
— Утихни! — в ответ гаркнул сапёр. — Тут им сейчас самое безопасное место! Или хочешь, чтоб рядом с нами шарахнуло?
Чтоб шарахнуло никто не хотел.
Более того, улучив минуту затишья, барсук сгонял наружу, притащил свои детали и теперь возился с ними, что-то ворча под нос.
— И чего ты там впотьмах видишь? — всё ещё не смирившись с присутствием рядом с собой взрывчатки, пробурчал Лёха.
— Вижу всё, что нужно. Иди-ка лучше придержи.
И Лёха пошёл. И придерживал. И провозились они весь этот артобстрел, да ещё и следующий, и тихий промежуток между ними — до самой ночи.
Ухайдакались они с этим огнемётом по самое не могу. Ивановская хрень оказалась сложнее, чем он тут нам расписывал.
— Чуть не сгорели по твоей милости! — орал с улицы Лёха, пока мы с Артаком, пользуясь передышкой, устанавливали пулемёт.
— Так не сгорели же! — ворчливо оправдывался барсук. — И вообще, это всё Аркашка виноват!
— Да щас! — возмущённо завопил я из окопчика. — Я-то с чего?
— А кто мне насосик подогнал? А у того насосика, знаешь какая производительность? А? Ого-го! А я-то думал… Ну и вот!.. Зато теперь все двадцать метров выдаёт! Я ещё с дизелем реактивную смесь смешал, так что аж сто литров есть!
Потом снова грохотало, а Коля с Лёхой продолжали чего-то мастырить в своём углу. На ночь у них были наполеоновские планы: закопать канистру с горючкой и сверху песком хорошенько присыпать, чтоб содержимое от случайного осколка не воспламенилось. К самому агрегату должен был тянуться только шланг. Ну и индивидуальный окопчик для огнемётчика оборудовать. Тут планировалось привлечь всех, чтоб копать по очереди. Все надеялись, что ночью артобстрела не будет.
Артак переносил грохот разрывов почти также плохо как я, и пока работала артиллерия, мы были никому не помощники. Спасибо, хоть за два часа вечерней тишины мы с ним пулемёт успели нормально установить и более того — слегка пристрелять. Парни действительно соорудили отличную треногу для крупняка и даже специальную железку согнули, чтоб в плечо упирать, потому как без неё вообще стрелять не получалось. Мы ж люди, а не манипулятор шагохода.
— Зато снарядов аж два короба — почти тыща! — радовался Артак. — Живём!
— Вот бы нам ещё завтра пережить, — сказал Лёха, поглядывая в амбразуру на закат.
Небо пылало красным.
Ветер будет.
В/Ч №15
Южная Моравия, близ Славкова-у-Брна, В/Ч №15 Русского экспедиционного корпуса
10 января 1948 года, около часа пополуночи
Хотару
Курьерский дирижабль прибыл в нужную часть заполночь. Полуразобранный силуэт погибшего дирижабля выделялся на фоне звёздного, словно тронутого изморозью зимнего неба.
— Туяна Аюшеева, на выход!
Хотару встала, накинула на плечо казённый сидор. Под этим именем она представилась доверчивой вербовщице Любе. Фамилию где-то давно слышала. Имя среди бурят Иркутской губернии популярное, девочек часто так называют.
Больше здесь никто не выходил. У трапа её встретил человек в форме. Похоже, дежурный офицер. Подпоручик, кажется.
— Доброй ночи, барышня! — человек улыбался. — Пойдёмте, провожу вас до землянки, где наши девушки живут. На ночь приютят вас, а утром уж начальству представитесь — и по месту службы!
Хотару не отвечала, глядя, как закрывается люк курьерского дирижабля, и как плывёт вверх, сливаясь с темнотой неба, его вытянутый силуэт.
— Давайте вещмешок, помогу вам, — сделал вторую попытку установить дружеский контакт офицер.
Хотару наконец обернулась к нему:
— Мне нужен начальник этой части, войсковой старшина Перекопань Дмитрий Арсеньевич.
— Так я и говорю ж, утром…
— Нет. — Хотару перебила тихо, но решительно. — Мне нужно увидеть его немедленно, дело не терпит отлагательств.
Подпоручик перестал улыбаться и со странным выражением лица посмотрел вслед улетающему дирижаблю.
— Я могу найти его сама, — сказала Хотару. — Но мне понадобится время, а дело срочное.
Подпоручик вздохнул:
— Вы понимаете, что такое армия, девушка? Не полож… — На секунду ему показалось, что вместо миловидной медсестрички перед ним стоит лютое чудовище, обряженное в женскую полевую форму. Наваждение исчезло. Девушка продолжала требовательно на него смотреть.
— Хорошо, идёмте, — вздохнул он, предвидя головомойку от командира.
…
У двери в командирский блиндаж их остановил часовой. Пока подпоручик принялся объяснять, в чём дело, девушка мгновенно перекинулась (кажется, белой лисой или песцом?) и скользнула мимо ног часового в землянку. Часовой и подпоручик кинулись за ней. Загремела опрокинутая табуретка. Взревел в темноте разбуженным медведем войсковой старшина. Впрочем, командир части быстро взял себя в руки, зажёг пару свечей, выгнал из землянки часового, которого лиса успела тяпнуть за палец, и со всей суровостью заглянул под топчан, где в самом углу сидела, забившись, виновница переполоха:
— И что это за фокусы, милочка?
Та, однако ж, не смутилась, а требовательно спросила: