КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 112
Она вздёрнула подбородок:
– У меня есть ещё один вопрос к этому мерзавцу. Я хочу… удостовериться.
– Извольте.
Мы вернулись к пленному, который похоже, дошёл. До самой крайности. Есть такое выражение в глазах у пытаемого, когда он уже на всё готов. Абсолютно. А поскольку орать он уже не мог, а только глухо скулил, целительница подошла и, совершенно не стесняясь меня, выдернула именно те две шпильки, что и я в прошлый раз.
Нет, всё‑таки у магов‑лекарей определённым способом сломана голова! Раз – и повторила то, что видела. И сомнений никаких! Главное, чтоб воткнуть обратно не пыталась. Там нервный узел полтора миллиметра в размере. Промахнёшься, и вместо боли – паралич. А оно нам не надо.
Пусть долго умирает.
Да.
Госпожа Морачевская не глядя протянула мне шпильки и, приподняв за подбородок англа, спросила по‑английски:
– Кто санкционировал мой захват?
Глава 3
ПРАКТИЧЕСКИ НА ОЩУПЬ
Я СПРАШИВАЮ И ОТВЕЧАЮ
Южная Моравия, неизвестная деревенька
15 января 1948 года, ночь
Аркадий
– Кто?.. – почти прошипела пани София. Интересно, она рассчитывала, что английский будет мне непонятен? Или что он будет более понятен пленнику? Возможны оба варианта.
– Первый лорд, Виктор Александер! – также по‑английски зачастил пленный. – Первый лорд! Вас приказали доставить в аббатство Гластонберри, живую и по возможности здоровую! Живую! И детей живыми! Я следил за их состоянием! Они должны были быть живы!
Лицо целительницы сделалось брезгливым:
– Ну что ж ты так кричишь? Я вот не кричала. Да? И ты не кричи… Аркадий, он ваш! – и она эдаким барским жестом, повела рукой в сторону пленного.
Вот умеют женщины в пафос! Это у них природное, надо полагать.
– Нет! Нет! Не надо! Я не буду кричать! Не надо!
Вопреки собственным словам, англ орал. И совершенно немузыкально.
– База, куда награбленное свозите – где? – скучающе спросил я.
– В Зноймо! Там предварительная сортировка. Дальше не знаю. Не знаю!
Я кивнул ему и вышел на улицу. Огляделся. Целительница поспешила вслед за мной.
– Что вы планируете делать, господин некромант?
– Госпожа Морачевская. – Почему‑то говорить было тяжело, и фразы выходили рублеными: – У меня… кроме незапланированного спасения вас и ваших подопечных… полно дел. Можете поверить, – я помолчал. – А можете нет. Ваше право. Эти уроды уже сожгли церковь. Вы заметили?
Мы обернулись на восточный край деревни, где за домами колыхалось оранжевое зарево.
– А вместе с ней и всех жителей вашей деревушки.
Целительница прижала ладонь ко рту.
– И я не успел спасти их. Извините. Сейчас я ещё немного поспрошаю вашего дружка… и поеду в Клостервальд. А потом буду встречать и готовить к эвакуации жителей Хёрерсдорфа.
Почему‑то я был совершенно уверен в том, что вся эта затея удастся. А иначе – зачем всё?
– И вам предлагаю присоединиться к нам, – закончил я.
– Дирижабль точно будет? Не слишком ли вы уверены в себе, Аркадий Ильич?
– Я? О, я – уверен. По крайней мере, в прибытии дирижабля.
Я там такую жирную начинку на крючок прицепил, не сорвутся.
– И он полетит? Куда? В Берлин?
– Скорее всего, сразу в Россию.
– А вы? – я кивнул.
– А я, скорее всего – нет. У меня ещё дела.
Мы замолчали. В тишине зимней ночи стало слышно, как трещит и гудит пожирающий церковь огонь.
– Вы правда русский? – тихо спросила госпожа Морачевская.
– Вам нужно поклясться на крови?
– Нет‑нет! Но… ваш немецкий – превосходен.
– Хорошие учителя. Ладно. Теперь у вас ещё есть пара минут на принятие решений, а у меня дела.
* * *
После очередных воплей я узнал, что таких бригад зачистки в округе ещё три, каждое – практически элита коалиции, прошедшая специальный отбор и обучение. Выяснил имена их командиров и нынешние места базирований. Главное управление этого кубла устроилось в городке с подходящим названием Страхотин. Мда, понапридумывают же люди…
Я вышел из дома. Следом за мной кадавры вытаскивали извивающегося англа.
– Куда вы его? – с внезапно проснувшимся подозрением спросила меня целительница.
– Что, клятва Гиппократа и прочий гуманизм? – усмехнулся я.
– Нет, никоим образом. Просто вы обещали, что не отпустите его! Вы обещали!
– А я и не отпущу. Вернее отпущу, но ему это не понравится. И вам тоже на это смотреть не надо.
Кадавры выносили из дома спящих детей и матрасы‑одеяла из их кроваток.
– Детей куда? – панически закричала целительница.
– Госпожа Морачевская! – внезапно чего‑то разозлился я. – Слишком много вопросов. Знаете, тут совсем неподалёку из детей снадобья делали. Такие специальные снадобья, для пользы Англии. Подготовились на поток дело поставить – развернулись основательно. И до сих пор бы делали, если б я не наведался в их лабораторию! И этих детей я намерен эвакуировать! И от подобных лабораторий, и от команд зачистки. А как вы способны их защитить, я видел! Или вы с нами, или сами по себе! Один раз спас, хватит!
– Извините… – пани София чуть отступила назад. Не иначе, опять зубы синим сияют. – И всё же, куда его? – она ткнула в уволакиваемого англа.
– Пусть посетит вашу церковь! – всё ещё сердито буркнул я. – Приобщится, так сказать! Не сидеть же с ним тут неделю.
Я сам быстро устроил в кузове ползуна широкую постель, принял и уложил ребятишек, укутал, добавив согревающий кокон. Вот же сурки, всё дрыхнут!
Но оно и хорошо, да?
Пожалуй. Я так думаю, им сегодня хватило.
Чем кормить будем?
Вот, кстати! Я быстро заглянул в кузовы грузовиков, нашёл всякое из еды, совал кадаврам почти без разбора с единственным приказом: складывать аккуратно в кузов ползуна. Между тем дождался, пока вопли англа затихнут, перекрытые рёвом пожара, и велел остальным кадаврам:
– Всем умереть последней смертью! – посмотрел на целительницу пристально: – Пани София, если вы с нами, то прошу занять место рядом с детьми. Им не помешает ваш присмотр, потому что кто‑то, – я слегка поклонился, – вынужден будет ехать в кабине.
Госпожа Морачевская поджала губы и полезла в ползуна.
ВОПРОСЫ ОРИЕНТАЦИИ В НАВЕДЁННОМ МАГИЧЕСКОМ ПОЛЕ
Ползун удивил меня нормальным, я бы даже сказал, отличным уровнем комфорта. Ожидаемая тряска, конечно, была. Но стоило свернуть с дорог и двинуть напрямую по подмёрзшей пашне, то, что было недостатком на дороге, мгновенно становилось приятным бонусом. Гусеницы плавно катили сквозь поля, и только нелепые передние колёса заставляли для разворотов закладывать здоровенные дуги.
Дети невозмутимо спали. Целительница неотрывно сидела рядом с ними.
А потом безмагическая зона закончилась. Как обрезало. Ага! Не успели починить подстанцию‑то. Считай, дело не быстрое. Я вдохнул стылый воздух, чувствуя, как заполняется мой зелёный резерв.
А скорость наполнения выросла. Вот что с человеком ранние профессорские замеры делают. Я уже автоматически фиксировал собственные изменения. И вообще, давно пора сесть и в отдельную тетрадочку всё что со мной произошло записать. А то бабуля первая же потом съест.
Ну не съест‑таки.
Ага, понадкусывает!
Не без этого.
Я улыбнулся. Как там родные? В то, что они не узнали, что Дерунов – это я, верилось с трудом. Так‑то моя инкогнита шита белыми нитками, и у дяди Пети служащие хлеб свой ели не даром. Ой, не даром! Не мог простой казак те коды знать, что я им назвал. И ещё интересно, что с тем дьяком некромантским стало. Удалось ему извиниться перед Анной Кирилловной? Впрочем, она, говорят, незлобивая и отходчивая. Поди, жив…
Я катил по полям Моравии и думал.
Самое важное и трудное было – попытаться как‑то избегнуть насильственной погрузки в дирижабль. А попытки будут, я уверен. Высадится с летающей бандуры взвод пластунов Витгенштейновских – скрадут, пикнуть не успеешь. Вот и думай, Аркадий. Тем более, я уже всем тут растрепал кто и что я.