Измена. Свадьба волка, стр. 16

Мама впихивает в руки льняной мешочек, и я чувствую, как вспыхивают щёки.

— Мам… нет, не надо. Убери.

— Как не надо-то? Это серьёзно очень, Эйлис!

— Мам, мы с Ровером… ничего не…

— В смысле? — она вскидывает брови. — Почему? Ему что, — она понижает голос до шёпота, — надо снадобье для мужской силы? Во дела… Я и не думала, что двуликие таким страдают. Знаю травы, из которых приготовить. Не печалься, доченька, вернём мы лорда в строй.

— Лорд вполне себе в строю, — раздаётся за моей спиной насмешливый голос Ровера, и я подскакиваю на месте, чуть не выронив мешочек. — С приездом, мама.

Глава 17. (Ровер). Сопротивление себе

Шёл проверить, как заселилась мать Эйлис, и застал очень интересный разговор. Вижу, как моя маленькая волчица готова сквозь землю провалиться. Она забавная.

— Лорд, — мать Эйлис низко склоняет голову, и я невольно морщусь, замечая на её шее жёлтые пятна старых синяков.

Похоже, в родном доме ей и правда сильно доставалось. Привезти её сюда было правильно. И Эйлис спокойнее, что не всё в её жизни контролируется мной.

— Встаньте, Далора, — качаю рукой. — Я зашёл поздороваться и спросить, как вы добрались. Не нужно ли вам чего-нибудь?

Женщина оглядывается и будто впервые замечает интерьер комнаты. Согласен, контраст с их старым домом слишком яркий.

Я даже рад, что Эйлис спокойно отреагировала на замок. Молодой живой ум. Её матери будет сложнее.

— Нет, что вы. И так многовато.

— Славно. Предлагаю вам освежиться с дороги и готовиться к ужину. Я пришлю служанок, они помогут со сборами.

— Да полно вам… Не стоит, право. Что уж я, с платьем не разберусь?

— Мам, не спорь, — шипит Эйлис. — С ними непросто разобраться.

Моя умница.

— Согласен. И приготовьте Эйлис мешочки, — безмятежно улыбаюсь. — Я лично прослежу, чтобы она следила за своим состоянием.

Вижу, как загораются воинственные огоньки в глазах жены. Маленькая забавная Эйлис. Волк бьёт хвостом, радуясь её присутствию. Голову немного кружит. И ведь это только начало отношений. Не представляю, что будет дальше. Мне не хотелось бы впадать в зависимость от неё, но будто к этому всё идёт. И запах, пьянящий, как яблочный сидр.

— А проследишь ли? — она вскидывает подбородок.

— Обязательно, дорогая. Знаю, ты соскучилась, но я должен украсть тебя для одного дела. С вашего, Далора, позволения.

— Конечно, какие разговоры, — тихо отзывается женщина. — Может, помочь чем? А то мне… — она снова озирается. — Неловко как-то.

— Благодарю, нет нужды. Отдыхайте.

Мы с Эйлис выходим из комнаты. Я буквально слышу, как хрустит воздух от её возмущения. И это заводит. Очень.

Скольжу по её формам. Не Мила, да, у той изгибы что надо, есть за что схватиться. Эйлис хрупкая, и в этом её очарование. Тонкие, будто веточки, запястья, узкая талия, кажется, её можно двумя руками обхватить.

Слежу за тем, как качаются её скрытые сейчас юбками бёдра, и вспоминаю прошлую ночь. Проклятье. Едва удержался. И всё же насилие в отношение женщины недопустимо.

И даже если у меня штаны лопнут от желания вжать её в стену и консумировать этот абсурдный брак прямо сейчас.

— Какое дело у тебя ко мне? — нервно спрашивает Эйлис.

— Ты захватила мешочек, который нужно орошать?

Она вздрагивает и неуловимо отступает от меня. Косится на дверь в комнату, где теперь живёт её мать. Меня это забавляет, и я шагаю прямо на неё, вгоняя бедняжку в угол, образованный несущей аркой и стеной. Эйлис смотрит влево, намереваясь выскользнуть из ловушки, но я отсекаю эту возможность, уперев руку в стену.

Очаровательная маленькая Эйлис. Распахивает огромные и ясные, как летнее небо, глаза, немедленно вспыхивающие внутренним светом. Подаюсь вперёд, так что жёнушка оказывается зажата между мной и стеной. Испуганно выдыхает, приоткрывая губки и я, не сдержавшись, наклоняюсь, чтобы сорвать с них поцелуй. Эйлис вздрагивает, упирается ладошками в мою грудь, но не пытается оттолкнуть.

Голову кружит. Звуки становятся вязкими, во всём мире есть только я и она. Моя истинная, моя волчица. Сколько лет я учился познавать себя и свою сущность, а теперь одна маленькая хрупкая девочка рушит всё, что я строил и структурировал, и показывает, что за всем этим находилось нечто большее. Мне тревожно с ней и одновременно невероятно интересно.

— Хотел сказать тебе, что скоро к нам приедут гости. Вероятно, завтра, — шепчу ей в губы, придерживая за талию, потому как Эйлис едва стоит на ногах.

Новообращённых и без того качает, а раз уж мы делаем шаги навстречу друг другу, ей совсем сложно.

— Там будут мужчины, которых ты заинтересуешь в романтическом плане.

— Но я же…

— Моя, верно. Они захотят ослабить именно меня. И раз уж моей драгоценной жёнушке пока незачем орошать ячмень, нужно убедиться, что глупостей она не наделает.

— Не сравнивай меня с собой! — мгновенно огрызается Эйлис, сверкая глазами.

— Тише, тише, — касаюсь пальцами её губ. — Я лишь предупреждаю, что такое обязательно будет. И если я смогу себя сдержать и быть нежным в твою первую ночь, то эти двуликие будут жёсткими. Пустят по кругу и вышвырнут, когда надоешь, поэтому ты держишься рядом со мной и не лезешь в неприятности. Ясно?

Эйлис тушуется. Конечно, одно дело показывать зубки мне, зная, что ничего плохого я ей не сделаю, а если и накажу, то ей понравится, и совсем другое — связываться с незнакомыми и опасными двуликими. Ей ещё предстоит научиться понимать границы и угадывать, как себя подать, а пока придётся вести за руку, оберегать и учить.

Но в том и прелесть. Как бы я ни сопротивлялся воле луны, в её решении был и плюс. Я могу вырастить такую жену, какая мне и нужна. Эйлис уже не ребёнок, но и не взрослая. Определённо, так интереснее, чем просто заставить её рожать для меня…

Проклятье, это мои мысли или волчьи? И есть ли разница?

— Я поняла. А Мила там будет?

— Обязательно.

Эйлис неожиданно отталкивает меня и чётко произносит, закрыв глаза и лишая меня возможности видеть свет:

— Нет.

— Эйлис, она ведёт некоторые мои дела.

— Я сказала нет!

Морщусь. Глаз малышка не открывает. Она так пытается сдержать волчицу или… поняла, как противостоять моему влиянию?

Глава 18. Сколько есть любви в семье

Я умру со стыда, если мама узнает, что Ровер изменяет мне — это я поняла только сейчас. Она человек простой, и я даже представлять боюсь, как она отреагирует на новости о Миле, а Роверу хоть бы что. Я даже его врагов не так боюсь, как скандала, который может закатить моя мама. Как бы не вышло, что я спасла её от агрессивного мужчины, но столкнула с ведьмой, которая может устроить что-то похуже.

Теперь не знаю, как и быть. Если предупредить, то придётся и про их отношения с Ровером сказать… Проклятье, не знаю, как лучше.

— Эйлис, я могу пообещать только, что не буду спать с ней этим вечером, — бархатисто рычит Ровер. — Она помогает мне в делах. Я бы и рад обучить тебя, — он цокает языком. — Это утомительно. Вы обе слишком ревнивы.

Гляньте на него. Ревнивы, а? Мне что, посочувствовать?

— Может, пора сделать выбор? — хмыкаю я и открываю глаза.

Как я и ожидала, если не смотреть на него, думать легче. От вида того, как горят глаза двуликого, когда он на тебя смотрит, по спине бегут мурашки. Сразу понимаешь, что вот оно — самое ценное и важное. Никто и никогда больше не посмотрит на меня так.

Ровер молчит. Интересно, лорд чувствует что-то похожее, или Альфу подобная чепуха не задевает? Он же злой и страшный чёрный волк, что не знает слов любви и чхать хотел на мои чувства? Идеальный самоконтроль и…

— Раздери тебя гром, Эйлис, — низко рычит он и снова шагает на меня.

Я ударилась бы затылком, не окажись там его ладони, мягко сжавшей волосы. Губы немедленно попадают в его плен. Обжигающе горячий язык размыкает мои зубы и проникает глубоко, подчиняя и лишая воли. Я снова теряюсь в чувствах, тянущий жар в нижней части живота распаляется куда быстрее, чем было ночью. Мы будто вернулись к незаконченному занятию.