Лига пепла, стр. 7

— Уверены?

«Нет. Но если бы вы меня защитили…»— подумала она.

— Мы договорились или нет? — спросила вслух.

— Допустим. — Его губы изогнулись в улыбке, от которой хотелось бежать. — Однако условие есть и у меня: об этом не должен знать никто. Слово посторонним — и мои люди вас найдут.

— Все-таки вы решительно не разбираетесь в людях, герцог, — ухмыльнулась девушка. — Мне нет резона болтать.

— Тогда завтра в «Морском волке». Там и обсудим детали.

— Идет, — кивнула Вивьен.

Они кружились в свили — быстром парном танце, любимом знатью Лиги. Вивьен обычно терпеть его не могла — и все придворные танцы заодно. В другое время она бы считала минуты до конца, взывая к богам, чтобы очередной увалень не отдавил ноги. Сейчас же, впервые за эти два месяца в Верхнем городе, ей было по-настоящему интересно. Даже жаль, что герцог не ищет ее внимания.

«Нельзя себя выдать,— приказала она себе. — Мама всему научила. Да, давно. Ну и что? Куда там эту ногу…»

— Объясните мне одну вещь, — тихо сказал герцог. — Зачем вам расписка барона? Неужели фон Эверсберг так скуп?

— О, нет, Аларик вполне щедр, ваша светлость. Просто этот Киттенс оттоптал мне ноги так, будто давил виноград. Я лишь возместила ущерб. За новую пару туфель кто-то должен заплатить!

— Какая выдающаяся расчетливость, — Зендар усмехнулся. — Хотя у меня создалось впечатление, что это вы методично топтали его ноги.

— Ах, вы считаете меня плохой танцовщицей? — Она сверкнула глазами — цвета штормового неба. — Хотите научить?

— Если это поможет делу, могу нанять учителя.

— Теперь ваша очередь: откуда вы столько знаете? Я была весьма осторожна.

— О, вы были вполне незаметны — для тех, кто смотрит сквозь пальцы. — Он чуть наклонил голову. — Но моим пташкам ничего не закрывает обзор.

— Пташки? — Вивьен прищурилась. — Четвертое условие, герцог: пташек нужно отозвать. Не хочу, чтобы за мной следили.

— Нравится же вам диктовать правила.

Глава 2. На птичьих правах

Трактир «Морской Волк» жался к окраине Среднего города — там, где заканчивались мастерские и торговые ряды, а воздух начинал отдавать гнилью со стороны сточной канавы, за которой лежал Нижний город. Знать сюда не заглядывала — высокородные господа сторонились скоплений черни.

Зендар Дорвен ждал ее в неброском темно-зеленом плаще. Он узнал ее с первого взгляда по длинным пепельным локонам, выбивавшимся из-под капюшона. От блеска бального наряда не осталось и следа. Простая льняная рубаха, кожаные штаны в обтяжку — наряд, от которого у почтенных столичных матрон случилось бы недельное несварение. Черный плащ поверх хоть как-то спасал положение.

В трактире стоял гул: купцы потрезвее спорили о ценах на товары и грабительских процентах по кредитам; подвыпившие норовили ущипнуть за ягодицы девушек, разносящих пиво и вонючие закуски из квашеной капусты. Несколько черноволосых мужчин молча сидели в углу, словно на поминках.

Даже в неприметном плаще Зендар выглядел слишком аристократично для этой дыры, как кедр среди кустарника. Вивьен мгновенно узнала его за столом, всюду заляпанным липкими пятнами. Но тут же внимание перехватила другая фигура — одинокая девушка в дальнем углу.

Глубокий черный капюшон скрывал большую часть ее лица. Лишь приглядевшись, Вивьен заметила витиеватые черные узоры, сползавшие от острого подбородка по шее. Девушка сняла перчатку — и Вивьен поняла, что скрывали чернила: цвет кожи, серебристо-синий.

«Дрейлит?! Здесь? В Среднем городе?!»— она мотнула головой, проверяя, не померещилось ли.

Темные эльфы редко встречались даже в Нижнем городе, где отродясь никто не разбирал, кто есть кто. А уж здесь — и подавно. После Великой войны их загнали в подземелья, в Нифру. Вивьен не помнила за что — то ли за предательство Долин, то ли за службу забытым богам. Знала лишь, что на поверхности их не жаловали: жить и работать они не могли даже в слободе для нелюдей. Горожане сплевывали им вслед и звали стражу. Ими пугали непослушных детей. Мать говорила: «Веди себя хорошо, а то дрейлит ночью заберет!»

Но вот одна из них сидела здесь, в людном трактире, с невозмутимым видом разделывая жареную перепелку на облупленном подносе.

— Миледи. — Герцог медленно окинул ее взглядом с ног до головы. — Выглядите изумительно. Если позволите заметить очевидное.

— Ваша светлость, — она игриво склонила голову. — Ваша репутация и впрямь вас опережает! Вы в этом трактире не больше минуты, а уже раздаете комплименты.

— Репутация? — Он задумчиво постучал пальцами по столешнице. — Тогда, пожалуй, мне стоило войти с парой отрубленных голов на вертеле.

— Смешно. — Вивьен присела за столик, не скидывая капюшона. — Давайте без увертюр. Что будем воровать? Золото? Камни? Магический приборчик?

— Сначала ответьте: вы знакомы с Эсбольдом?

Вивьен знала графа. Грузный северянин с проседью в аккуратно подстриженных бакенбардах и раскатистым смехом.

— Один из самых больших кошельков Тарна. Любит театры, — перечисляла она, загибая пальцы. — Если там не слишком умно. Цирк — особенно с медведями. В столице его можно встретить в «Сияющей ложке» или «Дивном саду». Любит женщин — чем моложе, тем сильнее. Хм… — Она сделала паузу, подняла глаза к потолку и почесала подбородок. — Обожает эльфов. Купится на любой вздор, если он достаточно «эльфийский».

— Неплохо. Что-нибудь еще?

— А что еще? — Вивьен усмехнулась. — Наверняка вы это уже знали. И на руку мою вы вчера не просто так пялились. Подумали, мне кое-что про эльфов известно. Вот и решили, что у меня легко получится его обольстить.

— А вы не промах, — улыбнулся герцог. Он посмотрел по сторонам — Вивьен проследила за его взглядом. Справа пьяный моряк решил, что стул — штурвал. Слева бородатый купец лупил собеседника кружкой и орал непотребства. И все же герцог понизил голос, наклонившись ближе, чтобы она могла расслышать: — Мне нужно, чтобы вы выкрали из его тайника кое-какие письма.

— О, как интересно! И что в них? — Она поставила локти на стол, положив подбородок на ладони. — Дайте сама угадаю! Любовная переписка? Место для дуэли?

Лицо герцога оказалось почти вплотную. Его взгляд изучал ее лицо — скользил по острым скулам, мягкой линии челюсти, розовым губам. Захотелось глубже натянуть капюшон.

— Ну же! — отпрянула она. — Я должна знать о вашей таинственной вражде! Он что, оскорбил вашу даму? — Вивьен театрально ахнула, прикрыв рот ладонью, а затем округлила глаза, как у совы.

Зендар не купился.

— Если вы закончили представление, — он провел пальцем по краю кубка, — я продолжу. Мне нужны его переписки с Советом Хранителей, особенно с Мак-Кайрном, с другими лордами Рубежа, со всеми, кто мог обсуждать... Что угодно про войну с Тор-Моорном.

Советом, мать его, Хранителей.

Вивьен перестала улыбаться.

— Герцог, вы хотите, чтобы я украла… государственные тайны? — спросила она почти шепотом.

— Я хочу, чтобы вы украли письма. А что в них — не ваше дело.

— Мое. — Она прикусила губу. — За это отрубают голову.

— За воровство драгоценностей — тоже. Но вам же это не мешает?

— Тоже мне сравнили. Красть камни — одно. Их не каждый лорд заметит. А это… Зачем вам вообще сдался Эсбольд?

— Представьте: вы граф, у которого люди мрут с голоду. Что будете делать?

— Куплю зерно. Выращу, в конце концов. Вы думаете, я не знаю, что такое голод, ваша светлость? Когда заканчивается зерно, в ход идут крысы.

— Допустим. А если земля мерзлая? Если не у кого купить? Крысы в Тарне кончились месяцы назад. Потом в ход пошли кошки. Потом — те, кто ел кошек. Люди бегут в леса — там их отстреливают эльфы. Или в Люмерию и Таларру — в надежде прокормиться морем — и умирают на Королевском тракте в пути. — Он медленно отпил из кубка, чуть сморщившись. — Что тогда?

— Украду у соседа, — буркнула Вивьен.

— А заодно захвачу его шахты и награблю золота — порадую солдат. Вы рассуждаете прямо как наш король.