Лига пепла, стр. 19

— Не умеете на клавишах? Ну и чудесно! — Баронесса хлопнула в ладоши, и пухлые щеки расплылись в улыбке. — Знаете, а оно и к лучшему. Ну, что вы на женихов не метите. Приличная невеста должна знать клавиши, прясть и декламировать эльфских стишков пару-тройку. Культура!

Вивьен, поджав губы, погладила гриф лютни — единственное, что досталось ей от матери.

— Tholim thaur dyth lythil, naeg dûpa lye puzan faer, — произнесла она с выражением.

— Ах, как красиво! — Баронесса сложила ладони, словно для молитвы. — Что-то про цветы, да? Нежнейшие строки. Ладно-ладно, надеюсь, граф насчет вас не лукавил. Было бы обидно. — Она нахмурилась, но тут же снова заулыбалась: — Что ж, оставлю вас! Располагайтесь!

Вивьен улыбнулась.

— Подарил бы вам эти цветы, но у вас слишком толстая жопа, — повторила она шепотом стихотворение собственного сочинения и коснулась струн.

Переливающееся меццо-сопрано поплыло над залом, повествуя о влюбленных, разлученных судьбой, которых соединила богиня Вестара, когда их чувства преодолели все преграды.

Последние ноты еще не утихли, но зал уже рукоплескал. Она подняла глаза и сразу наткнулась на него. Знакомая высокая фигура — снова в черном. Герцог Дорвен хлопал не спеша, не сводя с нее глаз, с выражением, которое она не могла разгадать.

«Боги!— едва не взвыла Вивьен. — Опять он!»

Гости разбредались по залу, наперебой расхваливая ее голос и обсуждая трогательные моменты баллады.

— Изумительно! — Баронесса подплыла к ней, сияя, как начищенный самовар. — Буду звать вас почаще! После такого пения союзы будут заключаться сами собой!

«Да-да, рассказывай,— подумала Вивьен. — А за ужином будешь жаловаться барону, как противно дышать одним воздухом с куртизанкой».

Вивьен взяла бокал с ближайшего стола и прислонилась к камину. Мрамор приятно холодил спину. Вокруг матроны в пестрых платьях, как наседки, подталкивали своих чахлых дочерей к скучающим холостякам. Герцог Дорвен в центре зала едва держал оборону — улыбался, кивал, отступал, но ряды дам не редели. Менее удачливые кавалеры жались по углам, убивая время в обществе бокалов, и, судя по лицам, не слишком огорчались.

Вивьен даже чуть-чуть наслаждалась его страданиями. Краем глаза она заметила, как Эсбольд, увидев в толпе Зендара, помрачнел. Бросил сыну пару слов — и они, церемонно распрощавшись с хозяйкой, исчезли в дверях.

Сожаления баронессы длились столько, сколько требовали приличия, — едва они скрылись, она замахала веером, приглашая гостей в сад, где ждали камерный оркестр и специально сооруженная площадка для танцев. Обещали тандрель.

Вивьен бесил этот замысловатый танец с вечными перестроениями — он напоминал ей муштру, только в бальных туфлях. Участвовать в этом она не собиралась. Она допила вино, зажевала нежной булочкой с уткой и, пока все отвлеклись, направилась к выходу.

— Вы снова не здороваетесь. — Герцог бесшумно возник за спиной. — Осторожно, я мог бы решить, что вы намеренно меня избегаете.

Вивьен развернулась, торопливо проглатывая последний кусок, чтобы выдать колкость. Взгляд Зендара упал на золотую змейку у нее на шее.

— Пометил, значит, — хмыкнул он.

Вивьен наконец проглотила:

— Тоже хотите? — Она приподняла бровь. — От вас приму клеймо изумрудами.

— Камней при себе не имею, но могу предложить танец.

— Я сегодня не танцую.

— Придется.

Пародируя галантность, он протянул локоть. Вивьен оглянулась. Никто не смотрел. Она отставила лютню к камину и, вздохнув, пошла в сад к танцующим — с видом человека, согласившегося на пытку. Руку не взяла, так и оставив его локоть висеть в воздухе. Герцог усмехнулся и проследовал за ней.

— Сегодня я впервые услышал ваше пение, — сказал он, поравнявшись с ней. — Думал, образ певицы — для отвода глаз, но вы и впрямь поете так... меня пробрали мурашки, клянусь. Сами сочиняете?

— Чужого не пою, — лениво бросила Вивьен.

«Чего ему надо?»

— Не ожидал, что вы такая романтичная натура. Неужели верите, что любовь все побеждает?

— Я не так глупа, герцог. Но любовь — это надежда. То, во что люди хотят верить. Чего жаждут в глубине души. Я просто даю им услышать то, что они ждут.

— Ах, цинизм. — Он улыбнулся. — Вот это уже на вас похоже.

Оркестр гремел вовсю, пары на помосте то сходились в хоровод, то рассыпались по площадке, то снова переплетались в причудливом узоре. Герцог кивнул в сторону танцующих, но Вивьен уперлась.

— Если боитесь, что нас увидят…

— Дело не в этом. — Она помялась. — Я… не умею танцевать тандрель.

Зендар моргнул. Раз. Другой. Словно проверял, не ослышался ли.

— А что умеете?

— Свиль и топотушку, — ляпнула она и сразу пожалела.

Пляска, под которую пьяные моряки в портовых кабаках ломают стулья. Если бы щеки эльфов умели краснеть — сейчас бы она зарделась. Зендар старался сохранить серьезность, но желваки подрагивали, выдавая борьбу с улыбкой.

— Значит, будет свиль.

Он махнул ей и нырнул в тенистый розарий. Когда они скрылись от чужих глаз, он взял ее за руки.

Вивьен вздрогнула. От внезапной близости по коже пробежала дрожь. Музыка отсюда была слышна плохо, ритм плыл. Она пыталась считать шаги, но сбивалась, наступила себе же на ногу и на платье.

— Правую ногу назад, — подсказал Зендар, придвигаясь ближе, чем этого требовали движения. Думать о шагах стало сложнее.

— Зачем вы здесь? — спросила она, пытаясь отвлечься.

— Как же, прием по смотру невест — и без самого завидного жениха? Не мог же я такое пропустить. — В голосе звенела откровенная насмешка. — Дядя заставил, — признался он с улыбкой.

— Ничего себе, герцог Дорвен не всесилен? Боитесь гнева дяди?

— Признаюсь честно, герцог Дорвен еще и панически боится благородных мамаш. Отвратительные создания.

Вивьен хихикнула.

— Хуже только эти девицы. Знаете, что мне сказала леди Киара? Что я похож на статую Корвуса Объединителя и будто бы мой рот высекал сам скульптор. Боги, этих дурех учат лишь лести. Лучше бы до ста считать учили, не сбиваясь.

Четкая линия губ, мужественная челюсть — леди Киара не врала. Вивьен заставила себя смотреть в пол и считать шаги. Нельзя, чтобы он заметил. Он и без того невыносимо высокомерен — наверняка привык, что женщины млеют от одного его вида. Не хватало еще пополнить их ряды.

— Герцог, скажите, у вас было ко мне дело или вы просто хотели поплакаться о надоедливых невестах?

— Хотите оставить светскую болтовню? — Его взгляд скользнул по ее лицу и нырнул в самую глубину зрачков. — Как ваши успехи? Уже нашли тайник Эсбольда?

— А вы, я смотрю, занервничали. — Она улыбнулась — идеально, отрепетированно. — Боитесь никогда не увидеть вожделенные письма?

Он резко крутанул ее за руку. Вивьен сделала оборот, едва успев переставить ноги, и снова оказалась с ним лицом к лицу — слишком близко.

— Бросьте эту затею, — почти шепнул он. — Я люблю игры, но вы проиграете.

Она сглотнула. В его взгляде было что-то, от чего захотелось сделать шаг назад. Но танец не позволял.

— Куда уж мне, ваша светлость. Вы наверняка уже нашли вора поопытнее. — Она выдавила улыбку. — Ведь поэтому вы и крутитесь вокруг меня весь вечер?

— Вам очень идет это колье, — ехидно заметил герцог. — Простите мое любопытство: граф уже презентовал вам кружева? Или это удовольствие еще впереди?

— А что, ваша светлость, — она подалась вперед, переходя на шепот. — Хотите взглянуть на примерку?

Он рассмеялся — коротко, хрипло. Сделал вдох — и лицо снова стало непроницаемым. Отпустив ее, он отошел к кустам роз. В темноте они казались черными провалами в листве.

— Вы знали, что в пустыне растут черные розы? — спросил он негромко, срывая одну. Поднес к лицу, вдохнул — или сделал вид. В темноте цветок был почти невидим, только смутный силуэт на фоне его пальцев. — У пустынного народа есть поверье. Сорвешь розу пустыни — умрешь.