Друид. Вне времени (СИ), стр. 31

Варвара молча пихнула брата локтем в бок, и по отработанности движения было понятно, что делает она это далеко не в первый раз.

— Отсмеялся? — спросил я, и голос мой согнал остатки улыбки с его лица быстрее пощёчины. — Тогда слушайте оба внимательно, потому что повторять не буду.

Повозка катилась по темнеющей дороге, Гладышев рядом со мной делал вид, что дремлет, и по тому, как неподвижно он держал голову, было ясно, что не пропускает ни слова.

— Я предоставлю вам работу, — начал я. — Работать будете бесплатно до тех пор, пока не отработаете долг полностью, всю тысячу сто двадцать. Точный срок обговорим в поместье, когда вы своими глазами увидите фронт работ и я пойму, чего вы оба стоите в деле. У меня санаторий, работа будет лечебная, по вашему прямому ремеслу, так что в грязи копаться не заставлю.

Оба кивнули, и я продолжил:

— Дальше. Если возникнут какие-то конфликты, с кем угодно, хоть с пациентом, хоть со егерем, хоть с самим государем, вы идёте и говорите мне. А не решаете сами. Никакой самодеятельности я не потерплю. Один раз она уже стоила вам месяца карцера, при том, что была она, замечу, выверена до крупицы. А если таковая повторится, отправитесь обратно в темницу, и вот тогда уже без выкупа. И последнее. Старшая по лекарской части у меня Елизавета Павловна, целительница. Её слово в лечебных делах выше моего, привыкайте к этому сразу.

Оба близнеца слушали меня молча, не перебивая. Варвара смотрела на меня в упор, Вениамин чуть в сторону, но по развороту его плеч было понятно, что каждое слово он взвешивает и складывает про запас.

— И работать вы будете под началом людей, которым я доверяю, — добавил я. — Присматриваться к вам будут, это тоже поймите правильно. Доверие в моём доме зарабатывается делом, зато и стоит оно потом дорого.

Они снова понятливо кивнули.

— Если сбежите, — продолжил я, — я передаю долговые записки властям, и на вас снова начинается охота. Всё понятно?

Оба кивнули на этот раз одинаково коротко, одним движением на двоих.

— А потому, я думаю, вы и сами понимаете, что побега вашего я не боюсь, — я чуть улыбнулся. — К тому же, если властям немножко заплатить, найдут они вас довольно быстро, с помощью тех же магов. Проверять не советую, розыскное дело в Империи поставлено лучше лекарского, вы уже в этом убедились.

По лицам близнецов было видно, что обратно в тюрьму они не хотят и что месяца карцера им хватило с головой на всю оставшуюся жизнь. Варвара первой отвела взгляд и кивнула ещё раз, уже спокойнее. Вениамин помедлил и последовал за сестрой, а потом они снова обменялись тем самым безмолвным взглядом, и на этот раз в нём читалось что-то похожее на перемирие.

Про себя я подвёл и деловой итог. Тысяча сто двадцать рублей за двух сильных целителей с готовой выучкой в год, когда мне предстоит наполнять людьми четыре новых корпуса — это сделка, за которую в моей прошлой жизни премировали бы весь отдел. Риски от обоих я видел ясно, но эти были из тех, что лечатся справедливым отношением. Людей, которых так сильно обманули, крепче всего привязывает честность.

Остаток пути до города проехали в молчании. На ночь мы заехали в Саратов и сняли гостиницу, четыре номера на одном этаже.

За ужином в общей зале близнецы ели так, что становилось понятно, чем кормят в карцере, и я велел подать им вторую перемену, не спрашивая. Гладышев тем временем взялся за близнецов по-своему: расспрашивал про учёбу, про практику, про то, кого и от чего доводилось лечить, и с каждым ответом кивал всё одобрительнее. К концу ужина эти трое уже спорили о свойствах болотного багульника, и по горячности спора я понял, что с новыми работниками профессор поладил.

— Утром на повозке доедем уже до моих земель, — объявил я, когда с едой было покончено. — К ночи будем на месте.

— А почему не на поезде? — спросил Вениамин.

— В праздники поезда не ходят, машинисты чтят богов вместе со всеми. Так что только на повозке. Но перед этим заеду кое-куда, у меня в городе осталось одно дело.

Утром, ещё до общего завтрака, я отправился в лавку артефактора. Она находилась за городом, на отшибе, в приземистом доме за глухим забором, и со стороны больше походила на кузню, чем на магазин. Внутри всё было по-прежнему: полки с латунными коробами, верстак под лампой, запах масла и озона. Хозяин поднял голову от верстака и встретил меня довольно тепло, как встречают выгодного и необременительного покупателя.

— Господин Дубровский! Какими судьбами в наших краях? Как крыса?

— Разрядилась, — ответил я. — На пару недель её хватило. Ярина была довольна, зверь как живой, а тут заряд пропал, и всё. Лежит теперь себе камнем на полке.

— Это не беда, дело поправимое, — артефактор нырнул под прилавок и выложил передо мной плоскую коробку. В гнёздах, ровными рядами, лежали металлические цилиндрики размером с напёрсток, и от каждого едва ощутимо тянуло запасённой силой. — Магические батареи, вот эти мощнее прежних. По два рубля каждая, и каждой на месяц хватит. Вставили, повернули — и бегает ваш зверь дальше.

— Что ж вы в тот раз их не предложили? — поинтересовался я.

— А вы и не спрашивали, — развёл руками хозяин, и в его лице не было ни тени смущения.

— Понятно, — усмехнулся я.

Торговая логика этого мира ничем не отличалась от моего прошлого: базовый товар подешевле, расходники подороже. Профессионалов такого рода я уважал и в прежней жизни, что не мешало мне торговаться.

— За десяток положена скидка, любезный. Восемнадцать рублей за всё.

— Девятнадцать, и я покажу, как продлить каждой батарее жизнь на неделю, — мгновенно отозвался артефактор.

— По рукам.

Слово своё он сдержал тут же: показал, как перед установкой прогреть цилиндрик в ладонях и повернуть в гнезде на четверть меньше положенного. Заряд от этого тёк медленнее, зато дольше.

— Давайте десять штук. И скажите, — я понизил голос, несмотря на то, что в лавке, кроме нас, не было ни души, — пришло ли к вам то, что должно было?

— А как же.

Артефактор полез под стол, пошуршал там и протянул мне листок. Обычный лист бумаги, сложенный несколько раз, потёртый на сгибах, с дорожной серостью по краям. Я взял его в руку, и уголки листка сразу же ожили: шевельнулись мне навстречу, приподнялись и прильнули к пальцам.

И тут я окончательно понял, что он полностью выполнил свою задачу.

— Не разворачивали? — спросил я артефактора, не отрывая взгляда от листка.

— Пытался, честно, — ответил он без малейшей заминки. — Но не дался. Уголок отогну, а он обратно складывается да ещё и норовит по пальцу съездить. Ну а что вы хотите, я человек любопытный, ко мне вещь странная приползла под дверь, сама, ночью. Я сперва думал, мышь скребётся, свечу зажёг, гляжу, а по полу лист бумаги ползёт, сложенный, и прямиком под мой верстак. Улёгся там и затих, как у себя дома. Как тут не поглядеть, сами рассудите.

— Так я же просил вас в письме придержать любопытство.

Вместо ответа он снова пожал плечами. И правду про него говорят — чудаковатый человек.

Зато честный. Это его качество меня почти обезоружило, но вывод я сделал ровно обратный. Доверять ему важные вещи больше не стоит.

Я отсчитал плату за батареи, забрал коробку, убрал листок во внутренний карман и вернулся в гостиницу.

Вся обратная дорога до дома прошла на удивление спокойно. Близнецы отсыпались по очереди, привалившись друг к другу, причём очерёдность эту они соблюдали без единого слова, по одному им ведомому расписанию. Оживились оба только под вечер, когда повозка вкатилась в мой лес и дорога пошла между высоких сосен.

— Деревья, — вдруг сказал Вениамин, глядя по сторонам. — Они же расступаются. Я весь день на дорогу смотрю, барон, не мог ошибиться. Впереди просвет уже, а подъезжаем — и он шире. Это как?

— Это мой дом, — ответил я. — Привыкайте. Здесь многое устроено иначе, и со временем вы увидите много интересного. А что не увидите, о том не спрашивайте, целее будете.