Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 802
Фацио и Ауджелло явились ровно в пять.
— Начни ты, Мими.
— Лоредана сразу меня вспомнила. Я поболтал с ней минут десять в кабинете управляющего. Она сказала, что знает про мой роман с Валерией, потому что подруга ей рассказала во всех подробностях. Сказала, что впервые с самого замужества Валерия прониклась чувствами к другому мужчине. Я разыграл коронную сцену, даже пару слезинок выдавил. Она впечатлилась и обещала поговорить с Валерией.
— Как вы условились?
— Она записала номер моего мобильного. Даст мне знать.
— А ты? — спросил Монтальбано у Фацио.
— Переговорил с синьорой. Комиссар, вы попали в точку. Когда тот тип приходил, была и Лоредана.
— Ты спросил, как он выглядит?
— Тот юноша? Да. Сказала, ростом не меньше метра восьмидесяти, и всегда приезжал на одной и той же машине.
— Назвала номерной знак или марку?
— Нет, знак она не разглядела, а в марках ничего не понимает. Сказала только, что машина серебристая.
— Я почти уверен, что той ночью машина была серебристая, — сказал Монтальбано. — И юноша наверняка тот самый, что ходил к ней домой. Если только Валерия не общается исключительно с мужчинами ростом метр восемьдесят.
— Я вот еще что узнал, — продолжил Фацио. — Что ее горничную зовут Нина. Но это не совсем горничная, она была ее кормилицей, когда у матери пропало молоко от расстройства.
— Кто тебе рассказал?
— Единственный торговец овощами на всей Виа Палермо, Нина ходит к нему за покупками.
Эта история про мать Валерии, у которой пропало молоко от расстройства, снова навела Монтальбано на мысль, которая крутилась в голове, пока он сидел на валуне.
Вдруг он вспомнил, что это нечто важное говорил Ауджелло.
— Мими, когда ты мне говорил про первую встречу с Валерией, ты, кажется, сказал, что она поведала тебе историю всей своей жизни.
— Именно.
— Я точно не помню, но вроде бы ты сказал, что она говорила о своей семье?
— Да, что у нее было несчастное детство из-за отца, у которого была любовница, родившая ему сына.
— Вот, точно. Она упомянула, когда он родился — до нее или после?
— Да, четырьмя годами ранее.
— Так значит, у Валерии есть единокровный брат.
— Выходит, что так.
— Она не сказала, отец его признал?
— Нет, не говорила.
Фацио поднялся с места.
— Побегу в отдел регистрации, у нас полетела вся информационная система. Там закрывают в полшестого. Вдруг успею.
16
— Не могу понять, что ты так носишься с этим единокровным братом, — заметил Ауджелло.
— Мими, ясно как день, что Валерия ведет двойную жизнь. Или вернее, есть значительная сторона ее жизни, которую она пока что стремится любой ценой скрывать. Ты согласен?
— Согласен.
— Если бы выгорело дело с тем пакетом, что она собиралась тебе передать, мы бы наверняка смогли что-нибудь узнать. Но поскольку все вышло иначе, чем планировалось, мы так и не знаем ничего про ее темную сторону. Но есть и другие пути. Может быть, они и дальше встречались с этим братом.
Они продолжали говорить о Валерии, пока спустя полчаса не вернулся Фацио — с пустыми руками.
— По книгам записи в Вигате есть только один Бонифачо мужского пола, Витторио, ему пятьдесят лет, и он отец Валерии. Значит, Витторио не признал незаконного сына, и его зарегистрировали под фамилией матери.
— Кстати о матерях. Как зовут мать Валерии? — спросил Монтальбано. — Возможно, через нее…
— Ее звали Агата Тесситоре, но она умерла три года назад.
— Мы в тупике, — прокомментировал Мими.
Однако комиссар ухватил кость и не намеревался ее отпускать.
— Сейчас я пробью один безумный вариант, — сказал он. — Но надо сказать, что один раз у меня уже выгорело.
Набрал номер с прямого телефона и включил громкую связь.
— Алло! — ответил женский голос.
— Адели, Монтальбано это.
— Вы, комиссар? Слушаю. Что случилось?
— Мне нужно кое-что узнать. Ты знакома с пожилой женщиной, которая прибирается в доме одной синьоры по фамилии Бонифачо?
— Нет.
— Эту пожилую женщину вроде как зовут Нина.
— Нина Бонсиньори?
— Фамилии я не знаю.
— Комиссар, я знаю одну старушку, которая покупает рыбу там же, где и я, и всегда говорит про свою хозяйку, все уши мне прожужжала, уж такая она умница, такая красавица… Говорит, она ее вырастила, была ей кормилицей…
В яблочко.
— Та самая!
Продолжил, бросив торжествующий взгляд на Мими и Фацио:
— А хозяйку зовут Валерией?
— Да.
— Когда ты снова увидишь Нину?
— Наверняка, как обычно, завтра утром в половине восьмого, на рыбном рынке.
— Сейчас объясню, что тебе надо у нее спросить, но пусть это выглядит как простое любопытство. Как только она скажет, звони мне в Маринеллу.
— А не подождет это до моего прихода?
— Нет, мне нужно знать сразу.
Повесил трубку и обратился к Фацио.
— Завтра утром, как только узнаю фамилию, позвоню тебе, назову, и ты бегом в отдел регистрации.
В Маринеллу он прибыл чуть раньше половины девятого, и, как только вошел в дом, зазвонил телефон.
— Привет, Сальво.
Это была Ливия. Она говорила медленно, голос звучал будто издалека, приглушенно, ей словно трудно было переводить дыхание.
— Тебе лучше?
— Нет. Хуже. Сегодня даже не смогла выйти на работу. Осталась дома.
— У тебя жар?
— Нету жара. Но он как будто есть.
— Можешь получше объяснить, что ты?..
— Сальво, я живу с ощущением постоянной давящей тревоги. Как ни стараюсь — а я стараюсь, поверь, — не могу найти причины, но тревога не утихает. Как будто со мной вот-вот случится что-то ужасное.
Ему стало страшно жаль ее.
Представил ее одну, непричесанную, с покрасневшими от слез глазами, отрешенно бродящую по комнатам… Слова вылетели из самого сердца:
— Слушай… хочешь, я прилечу в Боккадассе?
— Нет.
— Возможно, я бы мог помочь.
— Нет.
— Но почему?
— Я буду невыносима.
— Но ты же не можешь сидеть вот так, сложа руки!
— Если завтра не полегчает, схожу к кому-нибудь. Обещаю. Теперь пойду спать.
— Желаю тебе заснуть.
— Со снотворным, да. Спокойной ночи.
Он ощущал горечь во рту, на сердце лежал камень.
Сел в кресло и включил телевизор. Дзито вел выпуск новостей.
…сегодня истекает срок подтверждения ареста Сальваторе Ди Марты судьей по предварительному расследованию, синьором Антонио Грассо. Однако судья Грассо запросил продления срока для принятия решения на 48 часов. Законно предположить, что улики, которые прокуратура сочла достаточными для выдачи ордера на задержание, не были признаны столь же убедительными и надежными судьей по предварительному расследованию.
Перейдем к следующей новости. Продолжается охота на трех мигрантов, которые несколько дней назад устроили перестрелку с силами правопорядка в окрестностях Раккадали. Был обнаружен заброшенный дом, где мигранты устроили временное прибежище. Найденные там лоскуты ткани, пропитанные кровью, подтверждают информацию, что один из них серьезно ранен. Синьор Спозито заявил, что круг преследования все более сужается, и их поимка — вопрос лишь нескольких дней.
Только что мы получили информацию, что муниципальный совет…
Стал искать фильм. Аппетит совсем пропал из-за звонка Ливии. Нашел кино про шпионов и посмотрел целиком, хоть ничего и не понял.
Выключил телевизор и пошел посидеть на веранде. Даже виски не хотелось. Ему было тоскливо.
Снова стал думать, как Ливия там одна, в Боккадассе. Жалость, боль, сострадание к ней комком подкатывали к горлу.
Он видел в ней себя, ведь ее снедало то же одиночество, которым страдал и он, пока не появилась Мариан.
Возможно, Ливия правильно сделала, что отказалась от его приезда в Боккадассе: какой из него теперь утешитель? Разве сумел бы он обнять и приласкать ее, как раньше?