Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 753
– Кто еще вовлечен в это дело?
Снейдер взглянул на свои наручные часы. «Еще одна минута!»
– Белочка, – поспешно произнес он и поднял три пальца. – Есть три вида вещей: вещи, о которых мы знаем, что мы их знаем. Вещи, о которых мы знаем, что мы их не знаем. И наконец есть вещи, о которых мы не знаем, что мы их не знаем. Они самые опасные!
– Что вы хотите этим сказать?
– Мы не имеем понятия, кому можем доверять и какие еще высокопоставленные сотрудники БКА, прокуроры или судьи вовлечены в это дело. Поймите вы наконец! Это мы и должны выяснить. Но если мы сейчас подключим уголовную полицию или БКА, то всё снова замнут. При этом мы обнаружили лишь вершину айсберга! Это доступно вашему куриному умишке?
Сабина посмотрела на него. Лицо ее было красным, на шее пульсировала вена.
– Иногда у меня возникает чувство, что вы сожалеете, что жизнь такая короткая и у вас недостаточно времени, чтобы издеваться над своими партнерами.
Он улыбнулся.
– Значит, мы партнеры?
– Черт, да, это очень рискованно, но что мне остается? Опустите оружие! – Она подошла к верстаку и разрезала свои шнурки канцелярским ножом. Затем с трудом присела на корточки и начала торопливо продевать шнурки в дырки кроссовок.
– Это сейчас обязательно?
– Вы хотите, чтобы я потеряла ботинок во время нашего побега?
Снейдер подошел к двери и посмотрел через щель в сад. Пожарные как раз собирались покинуть дом.
– Поторопитесь!
Сабина только что зашнуровала вторую кроссовку.
– Если вы делаете все это, чтобы реабилитироваться, у меня для вас плохие новости. – Она поднялась и подошла к двери. – После смерти Хесса новым президентом БКА станет Дирк ван Нистельрой. Мы оба знаем, что он ненавидит вас еще сильнее, чем Хесс, и теперь вам тем более не вернуться на службу в БКА, что бы вы ни делали.
Снейдер взглянул на нее с холодной улыбкой, затем открыл дверь.
– Все совсем не так, как вы думаете.
48. Вторник, 31 мая
Харди дождался вечерних сумерек в переулке между двумя мусорными контейнерами, затем вышел из укрытия, пересек улицу и направился к вилле. Геральд Рорбек вернулся домой час назад и с тех пор никуда не выходил.
Харди достаточно хорошо знал Рорбека, чтобы понимать, что добровольно он его не впустит. Поэтому он открыл дверь своей отмычкой и легко ее толкнул. Но движение было резко остановлено натянутой предохранительной цепочкой. Недолго думая Харди всем своим весом надавил на дверь и вырвал цепочку из крепления.
Рорбек наверняка слышал шум, поэтому сейчас каждая секунда была на счету. Так как на верхнем этаже было темно, а свет горел только в гостиной, Харди бросился туда по коридору. Напольная лампа освещала помещение, телевизор – старомодный широкий ламповый аппарат – был выключен, зато работало радио. Рорбек, похоже, ужинал в кресле. И, видимо, вскочил как ужаленный, потому что сейчас стоял с бешеным взглядом, а вокруг него на ковре валялись поднос, тарелка, стакан, приборы и салатная миска.
По какой-то необъяснимой причине Рорбек хотел метнуться к дивану, но Харди оказался быстрее и сильно ударил его кастетом в лицо. Рорбек упал на пол и схватился за разбитую губу. Между пальцев потекла кровь.
В это время Харди другой рукой вытащил из-за пояса свой «вальтер» и направил на Рорбека.
– Не двигаться! И ни звука!
– Можно мне хотя бы сесть? – промямлил Рорбек.
– Ладно. – Продолжая целиться в Рорбека, Харди убрал кастет в карман и переложил «вальтер» в правую руку. – Я буду краток, потом уйду. Сожалею о сломанной двери, но этот ущерб лишь маленькая компенсация за цену, которую я заплатил в тюрьме.
Рорбек сел на диван.
– Чего ты хочешь?
– Ты и Хагена следили за Антуаном Томашевски, в то время как Ломан и Тимбольдт преследовали меня после освобождения, – перечислил Харди. – Кто водитель черной «Лады-Тайги»?
– Что? Я не знаю, о чем ты говоришь.
– Держишь меня за идиота? Один из вас устроил пожар в моем доме и убил Лиззи и детей. Я читал протоколы допросов.
– Харди… – Рорбек провел рукой по лицу, размазав кровь по щеке. – Ты сошел с ума? Никто из нас не устраивал пожара. Я понятия не имею, кто это был. Армяне или чеченцы. В любом случае твоя жена успела бы выбежать, но она якобы хотела спасти из огня более двух с половиной миллионов и сгорела вместе с деньгами. Если бы она…
Харди уставился на него, и в тот же момент Рорбек стиснул зубы, словно осознав, что проговорился.
– Откуда ты знаешь, сколько денег было в доме?
– Я… я не знал. Это подсчеты Айзнера. Он прикинул, что ты должен был скопить столько за все годы. Харди, для этого не нужно быть великим математиком. Ты можешь направить пистолет в другую сторону?
– Значит, Айзнер? – повторил Харди. – Ты сейчас пытаешься спасти свою шкуру?
– Харди, подумай сам: кто стоял за всем этим?
– Что? – Харди не понял вопроса.
– Кому принадлежала идея начать весь этот бизнес?
– Кому? Мне, черт возьми. На что ты намекаешь?
– Ты? – Рорбек рассмеялся. – Это была идея твоя и Лиззи. Но подумай еще. Кто первым заговорил об этом?
Харди непонимающе посмотрел на Рорбека. Он пытается выиграть время?
– Придурок, ты действительно думал, что изначально это была твоя идея – ты будешь торговать наркотиками, а мы закроем на это глаза? – Рорбек засмеялся, из уголков губ потекла кровь. Он закашлялся и сплюнул на пол.
– Тогда чья же это была идея?
– Задолго до того, как ты задумал уйти со службы, чтобы смешивать наркотики, пока мы тебя прикрываем, Айзнер поговорил с Лиззи. – Рорбек прислонился к краю дивана. – Харди, это была их идея!
– Чушь!
– Айзнер трахался с Лиззи.
Харди так сильно сжал рукоятку пистолета, что костяшки его пальцев побелели.
– То, что ты утверждаешь, чертовски опасно.
– Но это правда! Тогда, на рождественской вечеринке БКА, в тот день, когда Айзнер… ну, ты знаешь, чуть концы не отдал.
Харди помнил. Трахеотомия Айзнера! Жуткая сцена, которую он быстро отогнал от себя.
– С тех пор у них был роман. Лиззи вложила тебе в голову эту идею. И ведь это она предложила возобновить контакт с Айзнером, верно? Харди, ты все время был марионеткой.
Сильная головная боль дала о себе знать, как каждый раз, когда он думал о Лиззи. Но на этот раз боль была какой-то освобождающей. Очищающей! Многое, чего он не понимал многие годы, неожиданно приобрело смысл: поведение Лиззи и все разговоры с Айзнером. За исключением небольших трудностей на старте, почти все прошло как по маслу – практически гладко, – и Харди действительно верил, что все это был его план и его заслуга.
Лиззи просто использовала его. Как и Айзнер. Этот подонок манипулировал им с самого начала и разрушил всю его чертову жизнь.
На мгновение он мысленно переместился в прошлое и увидел перед собой Лиззи – молодую, красивую, но опасную, как гремучая змея. И Айзнера, с его мерзкой улыбкой и трехдневной щетиной, которая скрывала шрам на горле…
Щелчок вернул Харди в реальность. Лишь сейчас он заметил, что, задумавшись, опустил оружие.
Перед ним стоял Рорбек. Он откинул подушку с дивана и сейчас тоже держал в руке пистолет.
– Харди, брось оружие!
Ствол пистолета Рорбека был направлен ему на грудь. Старый маузер. С расстояния три метра выстрел проделает большую дыру в его грудной клетке.
Харди посмотрел на дуло маузера.
– Это не твое служебное оружие, – констатировал он.
– Верно, умник! – Рорбек мрачно рассмеялся. – Это нелегальное незарегистрированное оружие, которое так и не попало в камеру вещественных доказательств после полицейской облавы.
– И ты хочешь им меня убить? – спросил Харди.
Рорбек улыбнулся. На его зубах осталась размазанная кровь.
– Происхождение пули и гильзы установить невозможно.
– Если всадишь мне из него пулю, то тебе придется объясняться. – Харди подумал. – Или ты собираешься прятать мой труп в своем подвале?