Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 363
«Пейбэк продакшнс» подвергла его реальной опасности. И они ему за это заплатят. Много.
Ну да… Задача вполне подъемная. По сути, они снимали игровое шоу, а игровые шоу регулируются законом. Продюсеры не имели права запереть людей в здании и терроризировать их. Он может использовать эту ситуацию, чтобы принудить их к досудебному урегулированию вопроса. Соглашению, согласно которому получит свое собственное телешоу. Они наверняка предпочтут это многолетней судебной тяжбе. А он куда более телегеничен, чем доктор Пимпл Поппер.
Короче говоря, надо выбираться из этого сумасшедшего дома. Была уже середина ночи и лил проливной дождь, но можно вызвать такси. Или дойти пешком до станции метро на Пятой авеню. Или скинуть эсэмэску брату. Наверняка поблизости есть какой-нибудь бар, в котором можно обождать. За вещами можно вернуться и позже. Может быть, завтра. Или когда ему захочется. Он ведь Доктор. И он еще владеет ситуацией.
И все же…
Бо стоял в прихожей своей квартиры, прислушиваясь к биению собственного сердца. Он никогда еще так остро не чувствовал, что вот-вот сорвется. Потеряет контроль над собой и ситуацией.
Потеряет все.
Это шоу было устроено не просто ради правосудия для погибшей родни Ведущей. Кто бы это ни затеял, было здесь и что-то еще.
Дело было не только в том, что «Пейбэк продакшнс» [102] собрала всех людей, в той или иной мере причастных к той аварии. Организаторы знали о вещах, которые выходили за рамки той ночи в лагере. Касающихся жизни участников. Знали их секреты. Их слабости.
Они знали про Мелиссу.
Вообще никто не знал про эту девицу.
А что, если эта Ведущая… что, если она знала, что он сделал? У нее ведь была та книжечка спичек. Она могла знать, что из этого следует. Кто-то мог видеть, как он в пабе клеился к малолетней девчонке. Кто-то мог проболтаться.
Бо покачал головой. Смерть Мелиссы списали на несчастный случай. Все это позади. Он чист. И вспоминать нечего.
За окном по небу распускающейся паутиной промелькнула молния, тут же громыхнул гром.
Как по команде, свет в квартире несколько раз мигнул и погас. Бо немного постоял в темноте, которую лишь отчасти рассеивали слабые отблески огней большого города, просачивающиеся сквозь огромные окна.
Ночь и вправду была темной и ненастной. Как по заказу. Но отключение было вызвано не грозой. Со своего места в прихожей Бо мог видеть электронные часы на микроволновой печи на кухне и светящуюся полоску под входной дверью. В «Кристо» по-прежнему было электричество.
Это здание… Это шоу… Эта игра… Ему просто пудрили мозг. Ведущая пыталась напугать его.
– Да пошла ты, – прошептал Бо.
Красные огоньки, закрепленные полосками на потолке, отбрасывали тусклое свечение, наводящее на мысли о каком-то оттенке женской губной помады, создавая темно-малиновые тени и углы, напоминающие кроваво-красное варенье. Ведущая полностью контролировала происходящее в квартире.
Бо глубоко вздохнул и заставил себя подойти к входной двери, где уставился в глазок камеры, расположенный прямо над сложными электронными замками. Впервые он заметил подставку для зонтов, похожую на медную птичью клетку, и стоящую в ней бейсбольную биту. Модели «Луисвиль Слаггер S44 Про-сток». Точно такую же, какую ему подарили на Рождество, когда ему было десять лет. Его мать обернула эту деревянную балду полосатой оберточной бумагой и положила под елку, не оставив ничего на волю воображения.
Бо потянулся к подставке для зонтов, взял биту и прикинул ее в левой руке, как будто ожидая своей очереди отбивать подачу. Он мог представить, как замахивается ею. Дуновение теплого воздуха в лицо в момент замаха. Удар мяча о кленовую поверхность.
Этот вес в руке… Текстура обмотки на рукоятке… Все это казалось… знакомым. Мышцы ног напряглись, в груди что-то сжалось.
Он стоял, все не решаясь взяться рукой за дверную ручку.
И тут в динамиках квартиры зазвучал голос.
Его он тоже сразу узнал. Это было последнее сообщение, оставленное Мелиссой на его автоответчике. То, которое он не смог удалить достаточно быстро. То, о котором вспомнил, лишь когда полиция попросила разрешения проверить его телефон, после чего направил их к штатному юрисконсульту больницы.
«Бо? Пожалуйста… Пожалуйста… Не мог бы ты мне перезвонить? У меня беда, и…»
Он проглотил растущий комок в горле.
Бита… Эта маленькая деталь куда сильней выбила его из колеи, чем все остальное, что произошло до сих пор. Она наводила на мысль, что тот, кто стоял за этим шоу, понимал его. Знал о его прошлом. Понимал, что он ценит.
– Ведущая, – произнес Бо наконец, не в силах сдерживать нотки ужаса в голосе. – Откройте эту поганую дверь!
Сообщение с автоответчика зазвучало по новой.
«Бо? Пожалуйста… Пожалуйста… Не мог бы ты мне перезвонить? У меня беда, и…»
В окна хлестнули капли дождя.
Его пальцы еще крепче сжали рукоятку биты.
Последовала пауза.
– Хорошо, – отозвался голос Ведущей.
Замок двери щелкнул, и на нем затеплился зеленый огонек.
«Бо? Пожалуйста… Пожалуйста… Прошу тебя… Прошу…»
Бо потянул за ручку.
Дверь со скрипом отворилась.
Это здание было их тюрьмой. А это шоу – судом над ними. Теперь Мичем наконец это понял.
Он не обращал внимания на мигающий свет в квартире, раскаты грома и дождь, барабанящий по этим до идиотства огромным окнам. Так и сидел на полу, куда рухнул после попытки – неудачной – запустить стаканом в телевизор. Хотелось закрыть глаза, но не стал, поскольку из-за покачивания башни сразу начинало мутить. Ну, из-за этого покачивания, а еще из-за виски.
Вновь пробили знакомые куранты. Мичем уставился на монитор, ожидая дальнейшего развития событий в игре. Изображение сопляка-вожатого сменилось недавним фото Доктора.
Дождь полил еще сильней, и все лампы в квартире несколько раз мигнули.
Этот парнишка… Этот мелкий поганец… Все эти годы Мичема не оставляло ощущение, что Билли Бо был худшим из них. И допрос Бо запомнился шерифу больше всего.
То, как этот малый первым делом потребовал пакет чипсов, а затем отправил помощника шерифа обратно к холодильнику за «Спрайтом» вместо «Кока-колы». Как попросил блокнот и ручку и тщательно записал их фамилии и полные наименования служебных должностей. То, как спокойно объяснил, что считал себя вправе напасть в кустах на пятнадцатилетнюю девчонку, поскольку смотрел в другую сторону, пока ее подруги воровали спиртное.
Мичем знал – знал, черт возьми! – что смотрит в глаза монстру и выпускает этого монстра во внешний мир. В мир, полный женщин, которые заслуживают лучшего, чем то, чтобы им раздвигали ноги всякие там Уильямы Борегарды. И все же взял эти долбаные деньги и отвез свою семью в Диснейленд.
Он пытался забыть, но это жгло его изнутри. Даже сейчас, в своей квартире в «Кристо», Мичем чувствовал, как крепкая кислота разъедает слизистую оболочку его желудка. Вина, боль, страх и ужас терзали его. Его собственное тело заживо пожирало само себя.
И вот он теперь где. Заперт в этом здании вместе со всеми, кто стал причиной гибели семьи Фаррадей, а также теми, кто покрывал их и наживался на этом. Распоряжалась этим небольшим контингентом заключенных Ведущая, и это был блестящий ход. Зачем напрямую избавляться от узников, если можно заставить их уничтожать друг друга?
Сколько раз Мичем поступал точно так же? Запирал пьяного, агрессивного идиота в одной камере с жестоким бандитом. Чтобы преподать ему урок. Сколько раз надзиратели помещали худших из худших в один и тот же тюремный блок? Да пусть они хоть разорвут друг друга на части! Избавив государство от расходов на их содержание за решеткой, судебные разбирательства и апелляции.
Это называлось «условно-досрочным освобождением с черного хода». Когда покидаешь тюрьму в мешке для трупов, а не на автобусе.