Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 340
Опять послышался свист, вроде как воздуха в вентиляции, хотя Бо так и не смог вычислить источник.
А еще и этот чертов красный конверт…
Что, блин, за публику набрали продюсеры для этого шоу?
Это и в самом деле Футбольный Папаша прислал ему эту информацию?
И что теперь прикажете с ней делать?
Запыхавшийся и уже порядком вымотанный, несмотря на ранний час, Бо выключил беговую дорожку, прошел в ванную и принял душ. Предполагалось, что у них сегодня «выходной». Что почему-то казалось хуже, чем во время съемок, потому что, по крайней мере, в те дни можно было общаться с Ведущей и другими участниками. Теперь же он остался совсем один.
Особенность профессии врача заключалась в том, что у него было не так уж много хобби. Бо смотрел бейсбол. Занимался на тренажерах. Клеился к женщинам. Лазал по соцсетям в поисках женских фоток. Отличительной чертой его жизни было то, что он все время был занят. Фактически жил от одного приема до другого. От одного неотложного случая к другому.
Иногда Бо подозревал, что, может, он и не создан для отношений. Здесь, в «Кристо», ему было одиноко и казалось, что он должен быть где-то и заниматься чем-то с какими-то хорошо знакомыми ему людьми. Но, наверное, он был просто приучен так думать. Запрограммирован на всю жизнь ситкомами, холлмарковскими поздравительными открытками [81] и рекламой автомобилей со счастливо улыбающимися родителями и детишками.
Он не мог вспомнить, когда в последний раз у него было обычное свидание за ужином или когда кто-нибудь оставался у него на ночь.
Продюсеры снабдили квартиру вещами, предназначенными для того, чтобы участникам было чем заняться в свободное время. Пазлами. Играми. Принадлежностями для рисования. И что же ему прикажете делать? Начать рисовать акварелью?
Бо решил взять свой блокнот и как следует все обдумать.
Поможет ли ему то, что он знает о Шефине? Или навредит?
Он прошел на кухню, насыпал в глубокую тарелку отрубей с изюмом и уселся за барную стойку. Организованность… Именно это качество и помогло ему получить врачебный диплом. Бо аккуратно разложил перед собой бумаги из красного конверта, выстроил карандаши и маркеры аккуратной шеренгой. Открыл новую страницу в своем блокноте. Сверху большими печатными буквами написал «ШЕФИНЯ».
Первой бумагой в его «призе» была копия статьи, опубликованной в журнале «Бон аппетит». Под фотографией небольшого стильного ресторана с полосатым навесом над дверью и неоновой обводкой витринных окон выделялся крупный заголовок, который гласил: «Все ли спокойно в “Сохреняйте спокойствие!”?» Статья явно не была хвалебной.
Некогда «детище любви» многообещающего шеф-повара и финансиста Мондо Росси «Сохреняйте спокойствие!» стремилось взять обыденное и превратить его в волшебное. Знаменитости вроде Кендалл Дженнер и Гарри Стайлса собирались стаей в этом заведении, чтобы отведать фирменное кесо с кешью, ромовый пунш с ревенем и тирамису «Лаки Чармс».
Но когда на прошлой неделе это бистро вдруг закрылось из-за возгорания жира на кухне, восторженные отзывы сменились взаимными обвинениями Росси и, каждый из которых винил другого в серьезных проблемах ресторана.
– Конечно, это она тут всем заправляла, – говорит пиарщица Росси Кристин Аллен. – Кто у нас шеф, прошедший обучение в «Ле Кордон Блё»? Кто составлял меню? Кто руководил кухней? Если что-то идет не так, это дело шеф-повара – что-либо предпринять.
Но источники в лагере советуют не спешить с выводами. Они отмечают, что многие проблемы ресторана были финансовыми, с завернутыми банком зарплатными чеками и просроченными платежами поставщикам, что привело к задержке поставок продуктов и оборудования.
– Заниматься деньгами – обязанность Мондо, – заявляет линейный повар – шеф-де-парти – Хавьер Сент-Джеймс. – Но каждую пятницу это было похоже на некую игру. Вам заплатили? И действительно ли ваш чек пропущен банком?
Другие сотрудники утверждают, что Росси создал в ресторане сексуально заряженную атмосферу.
– Давайте просто скажем, что когда шеф-повар вечером уходила домой, женщине не слишком-то классно было работать на этой кухне, – утверждает Лана Эллис, которая проработала администратором три месяца.
Затем последовали обвинения по поводу пожара…
Далее в статье подробно расписывались прочие конфликты и содержались утверждения, что именно Шефиня и подожгла свой собственный ресторан. Бо некоторое время задумчиво смотрел на страницу, прежде чем двинуться дальше.
Красный конверт также содержал лист бумаги с распечатанным на нем черно-белым фото женщины, стоящей в переулке позади кирпичного здания, охваченного пламенем. На ней были джинсы и футболка с логотипом «Сохреняйте спокойствие!», а лицо ее было размыто.
В груди у Бо вспыхнул гнев. Он бросил ложку и так сильно оттолкнул от себя фарфоровую миску с хлопьями, что та соскользнула со стола и хлопнулась на плитку, разбившись на куски.
Бо недоумевал, зачем продюсеры заморочились замазывать лицо Шефини. Со временем они все равно собирались раскрыть личности участников. И в любом случае знакомые с ней люди, посмотрев это шоу, сразу узнают ее.
Он едва не подпрыгнул от звука водопроводной трубы, завывшей в стене кухни.
Эта Шефиня могла оказаться очень опасной личностью.
И она сейчас находилась в этом здании.
Линдси хотелось домой.
Не прошло еще и недели, а она уже была вынуждена признать, насколько плохо приспособлена к этому шоу, к его расписанию, к этому зданию и… к одиночеству. Роуз и Каллум уже два года учились в школе-интернате. Они с Томом фактически жили раздельно бо́льшую часть своего брака. Она привыкла быть сама по себе. Но еще привыкла, чтобы ее обслуживали.
Закрыв глаза, Линдси не могла выбросить из головы те фотографии, высыпавшиеся из дешевого конверта, штемпель на котором она так и не смогла разобрать.
Дело было не только в том, что ее шантажист знал, что именно она сделала.
Он мог это доказать.
Линдси оглядела пустую квартиру. Она не могла вспомнить, когда в последний раз сама распаковывала свой багаж, загружала посудомоечную машину или когда ее не ждал завтрак внизу. Вероятно, это было еще в те времена, когда она сама училась в колледже.
Как правило, проснувшись, Линдси обнаруживала, что ее одежда аккуратно убрана в шкаф, а туалетные принадлежности разложены по своим местам. Она одевалась, и через пару минут после того, как усаживалась за маленький столик в своем кабинете, перед ней ставили половинку грейпфрута. Потом открывала свой ноутбук, чтобы найти электронное письмо от Амелии, своей личной ассистентки, с указанием всего, на что ей требовалось обратить внимание.
Линдси редко так долго обходилась без визита к парикмахеру.
Но больше всего на свете ей не хватало личного пространства, в которое никто не пытался бы залезть своими грязными лапами.
– Вы всё еще не ответили мне! – крикнула Линдси. – Я хочу, чтобы вы заверили меня, что эта ваша чушь насчет того, что у меня, гм, была интимная связь с родственником, будет удалена!
– Я все-таки вам ответила, – немедленно отозвалась Ведущая. – Как уже сказала, я добавила ваши возражения к предварительному сценарию, чтобы этот вопрос можно было вынести на рассмотрение…
– Потому что я никогда не делала ничего подобного! – тявкнула Линдси.
– Я понимаю, – сказала Ведущая.
– Никогда! – Линдси раздраженно фыркнула. – Я бы хотела, чтобы вы признали, что это утверждение – ложь. Что… что… – Она понятия не имела, как закончить эту мысль.
После небольшой паузы Ведущая произнесла:
– Я признаю это.
Линдси решила избрать для приватного чата Шефиню, и их беседа состояла из скучной, больше уместной на коктейльной вечеринке болтовни о ресторанах, в которых Шефиня готовила, а Линдси угощалась. Она специально упомянула о том симфоническом концерте и своей «работе».