Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 323
Хуан Дунхай встал и сказал напоследок:
– Я ухожу, а вы сами решайте, что делать дальше.
Тут я опомнился и закричал ему вслед:
– Нет, прошу вас, не уходите! Однако он уже подошел к двери. Перед тем как уйти, Хуан Дунхай сжал своей сильной рукой мое плечо и тихо прошептал мне на ухо:
– Кошмар еще не кончился. Запомни, кошмар только начинается.
Он быстро сбежал вниз по лестнице.
Я закрыл за ним дверь. Холодный ветер дул из щелей в оконных рамах. Я вдруг почувствовал, что очень замерз. Замерз настолько, что меня била сильная дрожь.
Чтобы отвлечься, я опять сел за компьютер, уставился на заглавие будущего романа – «Вирус» – и постарался спокойно припомнить все, что мне только что сказал Хуан Дунхай.
Я почувствовал, что ко мне снова вернулся ужас. Тот ужас, от которого, как мне казалось, я избавился навсегда. Оказывается, нет, этот страх пребудет с человеком вечно.
Страх и ужас.
Отключив компьютер, я завалился спать.
Мне приснилась женщина.
Лицо ее было прекрасным, кожа – белоснежной. Обнаженная, она шла во мраке, и я ясно увидел тоненький светло-розовый шрам на ее животе. А еще, не знаю как, я отчетливо увидел, что у нее в животе зародилась новая жизнь. Свернувшийся улиткой зародыш сладко спал.
Это была императрица Алутэ Сяочжи.
«Кошмар только начинается…»
Келли Уэст
Башня Кристо
Kelley West
The Cristo
Copyright © 2026 Kelly deVos. Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Pе́rez Literary & Entertainment Ltd (Великобритания) через Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия).
© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
ЦСС
На календаре четверг, когда умирает Старушка Лу.
Первое, что сказала мне эта женщина, когда девять лет назад мы стали сокамерницами, было: «Знаешь, а ведь здесь мы с тобой и помрем».
Она была права.
Я так долго просидела за решеткой, что молодость осталась далеко позади и у меня начались небольшие недомогания – то тут заколет, то там заболит, – которые и можно ожидать в среднем возрасте. Проснувшись, первые несколько минут я провожу в состоянии, которое можно назвать ступором. Люди на тюремном дворе уже начинают посматривать на меня точно так же, как они смотрели на Старушку Лу, – и с жалостью, и словно прикидывая, насколько легкая я мишень.
Охранники объявляют о смерти моей сокамерницы, когда мы стоим в очереди за едой, а раздатчица шлепает на наши пластиковые подносы комки какой-то липкой дряни, которая именуется здесь гренками. Тогда он впервые и попадается мне на глаза.
Мужчина, которого я называю Охранник – именно так, с большой буквы. Он кажется каким-то посторонним здесь, в женской тюрьме, расположенной в городе Ветампка, штат Аризона, официально именуемой Центр содержания под стражей имени Джулии Татвайлер – сокращенно ЦСС.
В этом исправительном учреждении много охранников, но с этого момента для меня существует только один.
Этот Охранник очень красив. Вернее, почти наверняка был когда-то. Его темные волосы серебрятся на висках. Челюсть уже не такая точеная, какой, вероятно, была в молодости. Форма сотрудника тюремной охраны смотрится на нем словно маскарадный костюм на Хэллоуин. Он посматривает в мою сторону, держась в нескольких шагах позади группы новых сотрудников тюрьмы, которым проводят ознакомительную экскурсию. Определенно видит меня, и кажется, будто впервые в жизни меня хоть кто-то по-настоящему заметил.
На следующую ночь, уже совсем поздно, когда сквозь узкое окошко над моей койкой я вижу крошечный лучик желтой луны, когда в тюремном блоке необычно тихо, а я лежу без сна, прислушиваясь к ровному постукиванию капель из протекающего унитазного бачка, он появляется и встает перед моей камерой, подталкивая к двери ведро со шваброй, в котором нет воды.
– За что чалимся? – спрашивает он, словно недавно пересматривал старые фильмы на тюремную тематику.
Я сажусь на своей койке, внезапно осознав, как наверняка сейчас выгляжу. И как от меня пахнет. Плечи у меня поднимаются к ушам, а лицо вспыхивает.
– Вам наверняка показывали наши личные дела. Вы знаете, почему я здесь.
– Вы виновны, Шейн Копински? – спрашивает он.
Я прикусываю нижнюю губу.
– Все мы виновны…
Хочу добавить «хоть в чем-то». Но не делаю этого.
Охранник смотрит на меня глазами цвета моря в штормовой день.
– Что бы вы сказали, если б я объявил, что могу вытащить вас отсюда? И что вместе мы сможем отомстить тем, кто отправил нас сюда?
– А вас-то кто сюда отправил? – спрашиваю я.
– Так что бы вы сказали? – опять спрашивает он.
Я теряюсь в голубом водовороте, когда Охранник смотрит на меня.
– Сказала бы, что нет смысла пытаться втянуть меня в совершение новых преступлений. Я отбываю пожизненное заключение. Я умру здесь.
Он медленно кивает:
– Совершенно верно. Но только не так, как думаете.
Клэр достала свой телефон из дорогой сумочки, которую не могла позволить себе заменить, и проверила свой банковский баланс. На счету у нее оставалось 60 долларов 52 цента. В «Большом яблоке» [53] – аккурат на две пиццы. Клэр шел тридцать первый год, жила она одна и не ответила ни на одно из текстовых сообщений от сочувствующих друзей, которые хотели почерпнуть хоть какую-то инфу про ее развод и кредиторов, которым она задолжала.
«Ладно, теперь хоть можно слегка выдохнуть».
По крайней мере, сейчас она сидит в лимузине. Ее новая работа была понижением – до сюжетного продюсера, – и ничего с этим не поделаешь, но, по крайней мере, в «Пейбэк продакшнс» прислали за ней машину. И даже поселили в дорогом отеле в ночь перед началом съемок.
Путь от исполнительного продюсера с тремя сериалами в разработке до безработной был пройден всего за один очень плохой обеденный перерыв.
Никогда не выплескивайте стакан кофе в физиономию своей секретарши… Особенно если он горячий. И уж точно не орите: «Неужели так сложно было попросить итальянскую темную обжарку?!» Головой надо было думать. Надо было следить за собой.
Вчерашний вечер она провела, набивая рот закусками из мини-бара в номере. Полагалось бы чувствовать себя обиженной. В «Пейбэк продакшнс» с Клэр обошлись примерно так, как продюсерские компании обычно обращаются с обычной публикой, приглашенной на программу со стороны.
Про «Пейбэк» она практически ничего знала. Фирма была из новых, но щедро финансировалась целой кучей каких-то хедж-фондов и управлялась гламурной Блэр Зальцбург – последней представительницей некоего великосветского европейского семейства, регулярно посещающей того рода эксклюзивные вечеринки, на которых у вас отбирают мобильный телефон еще прямо у дверей.
«Пейбэк» выпустила всего пару-тройку проходных реалити-шоу. В том числе со знаменитым шеф-поваром, который работал в Ватикане и иногда готовил для папы римского. А еще программу под названием «Вок-звезда» – попытку поиска очередного громкого имени в азиатской кухне фьюжн.
Тем не менее деньги у них имелись. И они изъявили желание пообщаться с Клэр, когда больше никто такого желания не выразил.
Она сидела без работы уже чуть больше полугода. Выходное пособие подходило к концу. Эта работа была ее единственным шансом. И вдобавок решала еще одну ее небольшую проблемку – где ей жить, дожидаясь своей половины имущества, отсуженной при разводе.
Клэр не знала ни рабочего названия программы, ни где конкретно «Пейбэк» планировала ее замутить, ни даже в чем ее смысл. Однако нищим не до разбору. Известна была лишь основная идея: шесть человек будут заперты в роскошных апартаментах на протяжении семи недель. И один из них может выиграть миллион долларов.