Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 275
Двадцать минут спустя он стоял в темноте на Шлитвальдштрассе, а рядом с ним притормозил черный BMW coupe. Корт забрался внутрь, и автомобиль снова тронулся с места.
Мужчина за рулем сначала ничего не сказал, и Корт оценил это, но он знал, что это ненадолго.
Наконец Винсент Воланд повернулся к нему. «И что? Это сделано?»
«Я не знаю».
«Ты не знаешь?»
«С Шакирой покончено. Дрекслер получил ту боль, которую вы хотели, чтобы он почувствовал. Может быть, больше».
«Но?»
«Но я не знаю». Корт повернулся к французу. «На вашем месте я бы запирал свои двери».
«Мерде». Черт. «Он… он что-нибудь сказал? Что насчет нее? Она что-нибудь говорила? Скажи мне, что они сказали?»
Корт сказал: «На самом деле, я не помню. «Не стреляйте», наверное. Обычно это то, что вы слышите. Поверь мне, ты редко получаешь что-то слишком глубокое».
Воланд был явно разочарован. «Я понимаю». Двое мужчин молчали, пока они ехали по узкой дороге в долине. «Послушай. Меня попросили связаться с вами члены французского правительства, которые хотели бы заплатить вам за все, что у вас есть…»
«Не оскорбляй меня, Винсент».
«Это не было намеренным оскорблением. Они хотят нанять вас снова, у них больше работы, и вы единственный человек, которому они это доверят. Это демонстрация добросовестности, не более того».
Корт покачал головой. «Когда я выйду из этой машины на вокзале, вы меня больше никогда не увидите». Он повернулся к пожилому французу. «И если ты это сделаешь, то только потому, что меня послали».
Воланд повернулся к американцу. «Вы бы убили меня, если бы вам за это заплатили?»
«Если бы ты не вывез ребенка и Ясмин из Сирии, я бы убил тебя бесплатно. Но ты пришел, и ты связал Дрекслера с банком, и нашел его и Шакиру здесь. Ты выполнил свою задачу.» Корт вытащил пистолет из-за поясницы, и Воланд повернулся, чтобы посмотреть на него. «Точно так же, как я отслужил свое».
Корт бросил оружие в рюкзак на заднем сиденье BMW, затем достал из сумки маленький револьвер «Смит и Вессон» в кобуре и пристегнул его к лодыжке.
Остаток поездки прошел в тишине. Корт вышел из BMW на станции, слегка кивнул Воланду и направился внутрь.
Войдя, он достал свой телефон и набрал номер. Он добрался до расписания поездов в главном зале, прежде чем на звонок ответили.
«Сюзанна Брюер».
Корт сделал паузу на мгновение. Он знал, что, как только он заговорил, он был предан.
«Брюер?» В ее голосе слышалось явное раздражение.
Корт подождал еще секунду, фантазируя о том, чтобы повесить трубку, но затем заговорил. «Это нарушитель. Я докладываю о прибытии. Я тебе нужен?»
Женщина из ЦРУ не колебалась. «Боюсь, что да».
Цай Цзюнь
ВИРУС
КАНУН ЗИМНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ
Если сравнить календарный год с сутками, то день зимнего солнцестояния – это полночь года. Накануне солнцеворота темнеет особенно рано, солнце стремится скрыться досрочно, словно его и не было вовсе, оно опускается за горизонт торопливо, будто в припадке панического страха перед поглощающей его тьмой. Вот почему ночь накануне зимнего солнцестояния тянется бесконечно долго. А еще эта ночь обычно самая холодная в году.
Я гляжу в окно на далекое черное безлунное небо, и в душе возникает непонятное волнение, меня почему-то охватывает безотчетный страх.
Я задергиваю штору и сажусь за компьютер. Я начал новый роман, но едва написал несколько страниц, в мыслях наступило оскудение, и я был уже не в силах даже вспомнить задуманное. Сегодня я явно не гожусь для работы. Я зашел в Интернет. Сегодня в новостях нет ничего интересного, так что, потрепавшись с приятелем в ай-си-кью, [44] я хотел отключиться. Да, пожалуй, еще стоит проверить почту. Действительно, есть новое письмо. Это от Линь Шу, моего однокурсника и друга. Письмо совсем короткое:
Друг мой! Получив мое письмо, сразу приезжай ко мне. Не медли ни минуты. Хорошо?
Я не могу ждать. Приезжай быстрее! Обязательно.
Линь Шу.
Письмо отправлено полчаса назад, но ведь уже поздно – скоро одиннадцать.
Да что ж это такое! С ума он сошел, что ли? Просит приехать к нему в такой холод, да еще в такую даль – на машине к нему ехать целый час. Все ясно, он просто хочет, чтобы я умер по дороге от холода.
Может, это розыгрыш? Нет, Линь Шу не такой человек – он не будет никого разыгрывать. Может быть, с ним действительно случилось что-то серьезное? Я побродил по комнате, поглядел на иссиня-черную темноту за окном и решил все-таки ехать – мало ли что!
Уже выйдя из дома, я почувствовал, что на улице гораздо холоднее, чем я думал, да еще откуда-то с завыванием дул ледяной ветер. Все магазины были закрыты, а единственная открытая лавчонка – безлюдна. Тротуары пустынны, на дороге очень мало машин. Поджидая такси, я прохаживался вдоль дома, развлекая себя тем, что считал собственные шаги, такие гулкие в безлюдной темноте ночи.
Наконец дождался. Когда я уселся на заднее сиденье, немолодой таксист удивленно спросил:
– И как это господин решился в такой вечер выйти из дома?
– Срочное дело.
– Но ведь завтра зимнее солнцестояние.
– А я не верю в приметы.
– Я тоже не верю. Только в такое время лучше оставаться дома. Вот отвезу вас и сразу же поеду домой. Каждый год в этот день я стараюсь вернуться пораньше.
– Почему?
– Духи тоже могут нанять такси. Ведь как раз сейчас – в полночь – у духов начнется праздник. Не волнуйтесь, это шутка, я не хочу вас пугать.
Между тем машина выехала на эстакаду, и я приник к окну: наша «Сантана» неслась так, что небоскребы, вдоль которых мы проезжали, мелькали, словно деревья на лесной дороге.
В эту тревожную ночь почему-то нигде не светились огоньки бесчисленных окон, а перед яркими витринами не было видно любопытных зевак.
И мне опять стало не по себе.
Машина уже выехала на внутреннее кольцо. Линь Шу живет очень далеко от метро – в захолустном квартале южной части района Сюйхуй. Однако его дом номер семь очень большой – целых сто квадратных метров. Я вспомнил, как Линь Шу говорил, что в прошлом месяце его родители уехали в Австралию навестить родственников и хотят встретить там новое тысячелетие. Значит, сейчас он живет один. Я бы не выдержал один в таком огромном доме – для этого нужны очень крепкие нервы.
Я посмотрел по сторонам. В ночном мраке не было видно названий улиц. Машина ехала через узкий переулок. Хотя я частенько бывал у Линь Шу, этой дорогой я никогда раньше не ездил. Теперь вокруг были сплошные пустыри, только вдалеке маячили черные силуэты домов. Впереди слепяще засверкал асфальт – водитель включил дальний свет. А вокруг – только черный мрак и зимняя ночь, огромная как океан. И кажется, что наша машина плывет, сияя огнями, будто сбившийся с курса корабль.
Я прикрыл глаза: пусть этот корабль несет меня по волнам непроглядного океана мрака. Я был в полудреме, в полусне, когда машина вдруг резко затормозила.
Я открыл глаза. Мы остановились возле жилого дома с мертвыми глазницами темных окон. Приехали.
Я вышел из машины. Таксист, отказавшись от чаевых, получил с меня точно по счетчику, развернулся и быстро уехал.
Ничего не соображая со сна, я пошел вперед. Меня бил озноб. На улицах не было ни души, кое-где на фасадах домов виднелись голубоватые оттиски окон: это полуночники сидели в Интернете.
Дышал я с трудом – воздух был таким холодным, что изо рта шел пар. На небе ни звездочки, луны тоже не было видно, только быстро плыли рваные черные облака. Ветер крепчал, сильные порывы вздымали песок под ногами, и маленькие желтые смерчи танцевали в воздухе. Плохо закрепленный пластиковый навес какой-то лавчонки вздрагивал на ветру и гулко гремел, словно кто-то бил по нему кулаком.
Вдруг где-то впереди раздался резкий звук, будто с подоконника упал и разбился цветочный горшок.