Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 156
Пока он сидел там в тишине кладбища, Халаби вытащил свой бумажник и посмотрел на маленькую фотографию, которую он хранил там. Молодой мужчина и молодая женщина стояли вместе, улыбаясь в объектив, с надеждой и умом в глазах, которые говорили, что будущее принадлежит им, чтобы командовать.
В течение двадцати секунд Халаби смотрел на фотографию, пока не начали падать капли дождя, разбрызгиваясь по изображению и размывая улыбающиеся лица.
Он вытер фотографию этим большим пальцем, положил бумажник обратно в карман пальто и поднял глаза к небу. Он поднял свой зонтик и приготовился раскрыть его, но затем телефон, который он положил на скамейку рядом с собой, зажужжал и загорелся.
Он забыл о надвигающемся ливне, положил зонт и прочитал сообщение.
Крематорий. Один. Избавьтесь от головорезов.
Мужчина в плаще сел прямее и нервно огляделся. Он никого не увидел: только могилы и надгробия, деревья и птиц.
Сзади на его воротнике выступил холодный пот.
Он встал, но прежде чем начать ходить, он отправил ответ.
Я один.
Появилось новое сообщение, и человек в плаще почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди.
Двое мужчин с пистолетами в пальто у входа. Еще два в пятидесяти метрах к востоку от вас. Они уходят… или я ухожу.
Доктор Халаби мгновение смотрел на телефон, прежде чем дрожащими пальцами напечатать свой ответ.
Конечно.
Он набрал номер, поднес телефон к уху и заговорил по-французски. «Он видит тебя, и он не будет делать этого, когда ты здесь. Возьми остальных, сходи за кофе и жди моего звонка.» Пауза. «Все в порядке».
Мужчина закончил разговор, сунул телефон в карман плаща и начал подниматься на холм по направлению к крематорию.
Пять минут спустя доктор Халаби, держа зонтик над головой, шел под непрекращающимся дождем. Огромный крематорий Пер-Лашез находился выше на холме, еще на шестьдесят метров, но Халаби все еще пробирался по узким проходам между высокими мавзолеями вокруг. Когда он приблизился, его взгляд остановился на другом мужчине, который сам держал зонтик. Он появился сбоку от огромного крематория, затем ступил на парковку между Халаби и зданием. Халаби ожидал, что мужчина продолжит движение в его направлении, поэтому был удивлен, когда тот вместо этого сел в небольшой рабочий грузовик и уехал на запад.
Халаби был вдвойне удивлен, услышав голос позади себя, менее чем в трех метрах, доносящийся из ниши между двумя склепами.
«Остановись на этом. Не оборачивайтесь». Мужчина говорил по-английски, негромко, его голос был едва громче шума дождя, бьющего по зонтику Халаби.
«Как скажете», — ответил доктор, теперь стоя неподвижно, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках. Он был частично защищен с трех сторон мраморными стенами склепов, а перед ним ряд за рядом из мокрой травы выступали надгробные плиты высотой по пояс.
Голос позади него произнес: «Ты принес это?»
Халаби был сирийцем, он жил во Франции, но его английский был хорошим. «В соответствии с инструкциями. Он у меня в переднем кармане брюк. Должен ли я дотянуться до него?»
«Ну… Я не собираюсь засовывать руку тебе в штаны».
«Да». Тарек Халаби медленно полез в карман и достал синий значок в пластиковом футляре, свисающий с ремешка. Там также был сложенный лист бумаги с адресом на нем. Он перекинул оба предмета обратно через плечо. «Значок поможет вам попасть на мероприятие. VIP-доступ. Как вы знаете, фотографии нет. Вам придется предоставить это самостоятельно».
Мужчина позади него забрал значок и бумагу. «Есть что сообщить нового?»
Теперь Халаби уловил американский акцент, и он знал, что это был, наверняка, человек, которого ему так настоятельно рекомендовали. Он мало что знал об американце, кроме его репутации. Ему сказали, что этот агент — легенда в мире шпионажа и тайных операций, поэтому, конечно, он будет тщательно готовиться, требователен в своих требованиях.
Халаби ответил: «Все то же самое, что и в информации, которую вы получили вчера».
«Охрана вокруг цели?»
«Как вам и было сказано. Пять человек.»
«А в чем угроза?»
«Тоже такой же, как и раньше. Не более четырех противников. Максимум пять.»
«Пять — это больше, чем четыре».
Теперь Халаби сглотнул. «Да… ну… Мне сказали, что, вероятно, только четверо противников, так что разведданные не уверены. Но не беспокойтесь, потому что противники не начнут действовать до завтра, а вы продолжите сегодня вечером. Не ли ты?»
Агент не ответил на вопрос. «А цель? Все еще вылетаешь завтра из Франции?»
«Это без изменений. Рейс вылетает в час дня, Опять же, сегодня последняя ночь, когда мы можем…
«Адрес, указанный на этой бумаге. Это тот самый RP?»
«Этот… что?»
«Точка сбора».
«Мне жаль. Я не знаю, что это значит».
Халаби показалось, что он услышал тихий вздох разочарования от другого мужчины. Затем: «Это то, куда я пойду, когда все будет сделано?»
«О… Да. Это адрес нашей конспиративной квартиры здесь, в Париже».
Теперь пауза была более продолжительной. Осколок приземлился на надгробие всего в нескольких метрах перед мужчиной с зонтиком, и дождь усилился.
Наконец американский агент снова заговорил, но его голос звучал менее уверенно, чем раньше. «Человек, с которым я говорил по телефону. Он был французом. Вы не француз».
«Тот, с кем вы говорили, тот, кто нанял вас через службу в Монте-Карло… Он работает на меня».
Халаби услышал мягкие влажные шаги, а затем американец появился в поле зрения из-за зонтика. Ему было за тридцать, чуть ниже шести футов Халаби, с темной бородой и в простом черном плаще. Капюшон низко надвинут на глаза; дождевая вода стекала с него прямо на лицо.
Американец сказал: «Вы доктор Тарек Халаби, не так ли?»
Сердце Халаби бешено заколотилось, когда он услышал, как этот опасный человек произносит его имя. «Да, это верно». Он переложил зонтик в левую руку и протянул правую.
Агент не пошевелился, чтобы принять рукопожатие. «Вы являетесь директором Союза изгнанников Свободной Сирии».
«Вообще-то, сорежиссер. Моя жена разделяет титул».
«Вы поставляете медицинское оборудование, медикаменты, еду, воду и одеяла гражданским лицам и бойцам сопротивления в Сирии».
«Ну… изначально, да. Помощь раньше была нашей единственной задачей. Но сейчас мы имеем дело с более прямой оппозицией режиму Ахмеда аль-Аззама». Халаби говорил теперь с нервной улыбкой. «Как вы знаете, мы наняли вас не для доставки одеял».
Американец продолжал разглядывать его, усиливая беспокойство Халаби. «Еще один вопрос».
«Да, конечно».
«Как, черт возьми, ты все еще жив?»
Дождь непрерывно барабанил по зонтику и мраморным конструкциям вокруг двух мужчин. Халаби сказал: «Я… я не понимаю».
«Чертовски много людей хотели бы видеть тебя мертвым. Сирийское правительство, Исламское государство, русские, Хезболла, иранцы. И все же вы пришли этим утром лично, чтобы встретиться с человеком, которого вы не знали. И ты здесь один».
Халаби ответил, защищаясь. «Вы просили меня отослать моих людей».
«Если бы я попросил тебя выстрелить себе в лицо, ты бы это сделал?»
Халаби попытался выровнять дыхание. Со всей убежденностью, на которую был способен, он сказал: «Я не боюсь». Правда заключалась в том, что он был смертельно напуган, но делал все возможное, чтобы скрыть это. «Мне сказали, что ты лучший из всех, кто есть. С какой стати я должен бояться?»
«Потому что, бьюсь об заклад, вам сказали, что я лучший в убийстве».
Халаби побледнел, но быстро пришел в себя. «Ну… мы на одной стороне, не так ли?»
«Я беру деньги за выполнение работы. Это не совсем сторона, не так ли?»
Мужчина постарше выдавил из себя улыбку. «Тогда, я полагаю, мне следует надеяться, что другая сторона не предложила вам больше, чтобы устранить меня». Когда американец не улыбнулся в ответ, он добавил: «Было важно, что я встретил вас. Я хотел, чтобы вы знали, насколько важен сегодняшний вечер для нашего движения».