Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 103

— Да, это неплохая идея. Но не напортачьте. Ложитесь посреди дороги, если понадобится, но остановите эти грузовики. И не говорите им, что вы из МУС или что у вас были неприятности с тайной полицией. Эти НПО не любят ввязываться в неприятности. Скажите им…

— Что, если я скажу, будто я репортер, а вы мой фотограф? Мы заблудились в Эль-Фашире, пока искали гостиницу, а потом нас ограбили, отвезли сюда и бросили у дороги.

Корт был сам готов предложить нечто подобное. Ее легенда была очень хорошей.

— Это может сработать, — признал он. — Давайте попробуем.

Джентри отошел от дороги и спрятался в кустах. Элен прошла вперед на пятьдесят метров, чтобы между ними образовалась некоторая дистанция.

Через десять минут шестидесятилетний Маурицио Бьянки проследовал за женщиной из Канады вдоль ряда грузовиков к ее коллеге, — американскому фотографу, или как там она его назвала. Его лицо атаковали жирные мухи размером с монету в пятьдесят евроцентов. Он снял широкополую шляпу и отмахивался от них, но чувствовал, что проигрывает эту битву. Сегодня полуденная жара наступила уже к десяти утра, и температура приближалась к тридцати семи градусам. Он хотел доставить свой конвой в Дирру к полудню еще до этого удивительного события.

Марио думал, что видел все на дороге из Эль-Фашира в Дирру. Черт побери, он уже сто раз преодолевал этот 125-километровый отрезок пути за последние восемь лет работы, а потом и руководства римским неправительственным агентством «Сперанца Интернационале». Бьянки переправлял сотрудников и припасы в гуманитарные лагеря организации по эту сторону от Дирры и успел привыкнуть к жаре, запахам, насекомым, животным и опасностям этого маршрута.

Он сталкивался с пьяными мятежниками, грабителями с большой дороги, правительственными или суданскими военными патрулями, с миротворцами из Африканского Союза и, конечно, со страшным джанджавидским ополчением.

Но за все время своих поездок по этому жалкому подобию нормальной дороги он ни разу не сталкивался с белыми пешеходами, говорившими по-английски.

Какое-то безумие.

Марио Бьянки имел безупречную репутацию в индустрии гуманитарных агентств. Он взращивал ее на протяжении своей сорокалетней карьеры, работая по всей Африке. Итальянец был известен как человек, знающий свое дело и умевший ловко обходить не только настоящие минные поля, но и лавировать на минных полях международной дипломатии. Независимо от того, где или на кого он работал, его конвои всегда достигали цели, его клиники были хорошо укомплектованы, а его сотрудники получали зарплату. Это казалось чудом с учетом того, где он бывал и чем занимался, но каким-то образом мародеры и мятежники Лорента Кабилы из ADFL обходили его стороной, маньяки RUF из Сьерра-Леоне не мешали его усилиям по эвакуации гражданских лиц с их территории и даже подростковая либерийская банда «Парни из Вестсайда», убивавшая практически всех ради развлечения, позволяла ему заниматься своим делом на контролируемых территориях.

Он получал премию за премией повсюду в странах первого мира. Ни один сезон не проходил без того, чтобы Марио Бьянки в смокинге не выходил на освещенную сцену под сдержанные, но энергичные аплодисменты мировой элиты во фраках и вечерних платьях. Его успехи были грандиозными еще до Дарфура, но местные зверства привлекали синьора Марио Бьянки, как мотылька, летевшего на пламя.

Здесь, в Дарфуре, его репутация достигла почти мифических размеров. Когда ООН уже не осмеливалась посылать в Дарфур конвои без вооруженного эскорта, когда частные НКО застряли в Хартуме, слишком потрепанные геноцидом в Дарфуре для реальной работы на местах, конвои «Сперанца Интернационале» продолжали действовать в регионе; их лагеря, клиники, склады и станции водоснабжения оставались на месте. Разумеется, иногда они подвергались налетам джанджавидского ополчения и даже местных повстанцев, но это были мелочи по сравнению с тем, что переживали другие организации.

Успех Марио Бьянки опирался на одно простое и распространенное обстоятельство.

Марио давал взятки.

Крупные взятки.

Всем и каждому.

«Парни из Вестсайда» в Либерии не тревожили его, поскольку он платил им десятки тысяч долларов за разрешение на работу. Разумеется, если бы благонамеренные американцы и европейцы, которые жертвовали деньги его организации, узнали о том, что большая часть их освобожденных от налогов пожертвований немедленно превращается в бакшиш для четырнадцатилетних либерийских бандитов, которые покупают на эти деньги марихуану, патроны и порнофильмы, они бы тут же перекрыли кран. Если бы те же благотворители имели представление, что после того, как конголезские «отряды смерти» брали плату за доступ к территории со «Сперанца Интернационале», они тут же требовали выкуп со всех НКО в регионе, а когда наиболее принципиальные отказывались платить, их выслеживали и убивали, оставляя «Сперанца Интернационале» единственной гуманитарной организацией в Конго, то они бы с меньшим энтузиазмом отнеслись к спонсированию убийства цивилизованных соотечественников.

В Дарфуре все происходило так же. Американские кинозвезды снимали рекламу в лагерях «Сперанца Интернационале», деньги приходили и уходили, причем немалая их часть доставалась джанджавидским убийцам, которые шлялись по северному Дарфуру, насиловали, жгли и убивали, перемещались на спинах лучших верблюдов из Чада, с лучшими АК-47 из Египта и лучшими спутниковыми телефонами из Японии, купленными на европейские и американские деньги.

Для Бьянки это не представляло никаких проблем. Он был на месте и занимался делом. Он делал то, то нужно было сделать, и кто мог судить его дела, сидя в удобном кресле, пока он смахивал мух с носа в сорокаградусной жаре посреди грязной дороги в преисподней?

Теперь его цинизм столкнулся с текущей ситуацией. Двое американских журналистов на дороге в Сахеле? Если честно, теперь ему хотелось, чтобы он приказал колонне двигаться дальше и оставить белую женщину на обочине дороги. Независимые репортеры, работавшие в Дарфуре без кураторов из суданского правительства, были нарушителями покоя и занозой в заднице для его операций. Даже доставка этой женщины в Дирру была серьезной угрозой для его организации. Если суданское военное ведомство прознает об этом, то из Хартума последуют санкции, которые нанесут вред денежным потокам для гуманитарных лагерей. Конечно, все можно решить с помощью взяток, но экономический спад в развитых странах сократил поток пожертвований, а в этой экономике у него не было других инструментов, кроме подкупа в интересах благотворительности.

Бьянки увидел впереди белого мужчину.

— Где его камера? Вы сказали, что он фотограф.

— Так и есть. Я же объяснила, вчера бандиты украли наш автомобиль. Вместе со всем, что там было. Мы уже несколько часов ждем здесь, пока не появятся нормальные люди.

— Вы находитесь в двадцати пяти километрах от Эль-Фашира, — заметил он.

— Эй, не смотрите на меня так! Это не я была за рулем.

Марио не сомневался в словах женщины. Дорожные бандиты действительно орудовали на шоссе между Эль-Фаширом и Диррой. В сезон дождей, когда движение было медленным и часто случались поломки, конвои «Сперанца Интернационале» по возможности старались передвигаться с вооруженным эскортом UNAMID, так как было невозможно подкупить всех дарфурских фермеров или пастухов с автоматами Калашникова в руках. Но в это время года они могли справиться почти с любыми мелкими вооруженными группами, которые пытались причинить вред.

Кроме джанджавидского ополчения, которому он щедро платил за то, чтобы его конвои не трогали.

Итальянец был уже в нескольких шагах от белого мужчины, беседовавшего с африканскими водителями и грузчиками, которые вышли на обочину, оставив свои машины на холостом ходу. Американец не имел при себе никакого снаряжения, даже рюкзака на спине. Он носил пропотевшую бурую футболку и черные штаны местного покроя. Когда он повернулся, футболка оттопырилась у него на спине.