Ход на миллиард. Как превратить традицию в индустрию. Стратегия World Chess для любого бизнеса, стр. 26
По словам 14-го чемпиона мира и борца с жульничеством Владимира Крамника, а также одного из сильнейших действующих игроков мира Фабиано Каруаны, к 2021 году следы движка проступали в каждой четвертой-пятой онлайн-партии. Иногда это било в глаза — каждый ход слишком чистый, с точностью, на которую способен только кремний. Но чаще действовали хирургически: вставляли один-два компьютерных хода в нужный момент — ровно столько, чтобы изменить результат, не вызвав подозрений. Идеальное преступление заключалось не в том, чтобы выиграть как машина, а в том, чтобы выиграть как гений в день особого вдохновения.
А стоило зародиться подозрению, оно расползалось как дым — и забивало легкие даже тем, кто не зажег ни одной спички. Игроки молча заносили соперников в черные списки. По соцсетям ползли слухи и полуобвинения. В суды летели иски на десятки миллионов. То, что было побочным явлением, стало угрозой существованию. В других видах спорта — допинговые скандалы, а в шахматах появился Stockfish на втором мониторе. Будущее игры стало зависеть не только от того, кто точнее считает ходы, но и от того, кто незаметнее жульничает. Хуже того: даже если ты не жульничал, подозрение все равно ходило по пятам — и победа становилась не предметом гордости, а вопросительным знаком.
Жульничать в онлайн-шахматах на удивление просто. Это не уровень профессионального взломщика сейфов — скорее любительский уровень жульничества со шпаргалкой на экзамене по Zoom. По сути, вам нужен всего один лишний телефон. Положите его рядом, вводите ходы, переписывайте ответы движка. Или держите на линии игрока посильнее, чтобы нашептывал ходы.
Жулики посмышленнее не липнут к движку постоянно. Они заглядывают в него раз-другой, только в решающие моменты. На высшем уровне этого хватает, чтобы переломить партию. И срабатывает это потому, что капля компьютерной помощи в нужный момент выглядит не механической. Она выглядит как гениальность. Уличить в этом — самая трудная задача.
Во-первых, нужна воля. Если вы платформа вроде Chess.com, ваш бизнес держится на том, чтобы миллионы партий шли гладко, а сотни тысяч людей оставались довольны настолько, чтобы и дальше платить за подписку. Поймаете слишком многих — оттолкнете базу; поймаете слишком мало — оттолкнете профессионалов. И там и там виноваты будете вы.
Во-вторых, нужна система — связка искусственного интеллекта и человеческого суждения. Алгоритмы считают вероятности: велик ли шанс, что игрок сам нашел этот ход в этой позиции? Это удача, гениальность или айфон на коленке? Цифровой арбитр строит профили игроков, сличает тенденции, помечает отклонения. Каждый ход получает оценку: одни пустяковые, другие — «как ты вообще нашел это без подсказки?».
И, даже поймав кого-то, вы только подступаете к самому трудному: никто не сознаётся. Обвиненные упираются, грозят местью, затевают крестовые походы в «Твиттере». Каждый громкий бан превращается в войну в соцсетях. Правосудие это было или охота на ведьм? Игрок — жулик или мученик? Форумы кипят, адвокаты кружат, а остальной шахматный мир с ужасом наблюдает, как репутация игры истекает кровью.
Жульничество тоже приспосабливается. Приставить наблюдателей? Жулики учатся пользоваться периферийным зрением. Загнать всех в Zoom? Кто-нибудь сядет за кадром с ноутбуком. Попросить показать комнату? Покажут чистый стол — а не телефон на полу. То, что началось как вопрос честности, быстро превратилось в гонку вооружений: программисты против программистов, алгоритмы против алгоритмов, жулики против платформ. В других видах спорта скандал — про стероиды. В шахматах — про то, один ли на самом деле игрок за доской в комнате.
К 2023 году жульничество в шахматах перестало быть тихой технической задачей, которую арбитры решают за закрытыми дверями. Оно стало жанром: травля в соцсетях, открытые письма длиной с роман, иски на десятки миллионов. Темой для разговоров сделалось само подозрение.
В эту атмосферу и вошел Владимир Крамник. Бывший чемпион мира, прославившийся тем, что разработал невероятно сложные и успешные варианты, теперь известен другим: он во всеуслышание говорил о том, что считал смертельной болезнью онлайн-шахмат. По его мнению, слишком многие партии на Chess.com — крупнейшей шахматной арене мира — выглядели уже ненастоящими. Подозрительно много безупречных ходов. Слишком много игроков, которые вдруг прибавляли со скоростью, противоречащей законам биологии. Слишком много цейтнотных схваток, заканчивающихся слишком гладко. Даже часы, утверждал он, отрегулированы неверно. Среди тех, на кого указал Крамник, был Хосе Мартинес Алькантара, известный как Жоспем. Молодой быстрый перуанский гроссмейстер, блиставший как раз на том самом Titled Tuesday. Для Крамника этот турнир был главной уликой того, как все перекосилось. Для Мартинеса — родным домом.
Крамник уже несколько месяцев присматривался к подозрительным результатам в Сети и свои подозрения высказывал. Мартинес отбивался. Их публичная война — обвинения, опровержения, контропровержения — была, по сути, не о том, жульничал ли Мартинес. Она была о том, способен ли вообще хоть кто-нибудь хоть что-нибудь доказать. А в основе лежал вопрос: если Крамник не доверяет Chess.com надзор над собственной площадкой, то где тогда полагается решать подобные споры?
Этот вопрос — поначалу заглушенный обвинениями и шумом — и оказался поворотным. Игра в обвинения касалась не только того, кто кого и как обыграл. Настоящий вопрос звучал, наверное, так: важно, где ты играешь и доверяешь ли почве под ногами. Поняли мы это позже. Потому что если шахматы и впрямь начнут расползаться из-за жульничества, то будущим завладеет та платформа, которая сумеет убедить игроков, что проблему решает именно она. Полноценной площадки, способной потягаться с Chess.com, у нас тогда еще не было. Но мы собирались ее запустить.
В июне 2024 года Крамник вызвал Мартинеса на матч в Мадриде. Играли и за доской, и онлайн. По ходу онлайн-партий Крамник поднял тревогу из-за возможного жульничества, и матч так и не доиграли. Позже Крамник пенял на платформу Chess.com. Эту историю окрестили Clash of Blames — «Битвой обвинений». Шуму было столько, что мы решили устроить продолжение Clash of Claims, «Битву претензий», и попытаться поставить точку. На этот раз под эгидой World Chess, с призовым фондом в 20 000 фунтов, агентами «Пинкертона» в зале и проверками честной игры, до того навязчивыми, что казалось, вот-вот начнут сверять зубные карты. Двенадцать блицпартий в день, в Шордиче, три дня подряд, половина — онлайн, половина — за доской. Крамник выиграл со счетом 19:17.
Но победа ничего не разрешила. Да и как могла? Ни один матч, даже безупречный, на это не способен. Крамник взял реванш, Мартинес сохранил поклонников, Chess.com остался при своем. Окрепло одно — подозрение, и зала оно не покинуло. И все же кое-что переменилось. То, что началось как спор о жульничестве, выросло в нечто большее — в репетицию будущего. Полиграфы, гибридные форматы, многослойный надзор: то, что поначалу казалось театром, стало инфраструктурой. Честная игра перестала быть закулисной заботой — она сама сделалась шоу.
Событие такого размаха было у нас первым после выхода World Chess на Лондонскую фондовую биржу. «Битву» не просто смотрели на YouTube — ее заметили и за пределами шахматного мира. И дело не в том, что цена наших акций (кстати, тикер — LSE: CHSS) скакала в такт партиям, а в том, что новости о шахматах снова попадали в деловые сводки. Стоит шахматам вырваться из своего пузыря — и на них оборачиваются. Это был один из таких моментов.
В какой-то момент борьба с жульничеством перестала быть второстепенной деталью и стала сутью спорта. Из закулисной процедуры — вроде допинг-контроля в легкой атлетике — она превратилась в вопрос существования. Если нельзя доверять ходам, все рушится. Нет доверия — нет будущего.