Искра Свободы 3 (СИ), стр. 47

— Не дурак, — тихо выдохнул Лис у меня за спиной. — Понимает, что там ему не развернуться.

Терзатель отступил ещё на шаг, повернулся боком, пытаясь заглянуть в проход. Из глубины донеслась новая серия ударов — Лира снова начала колотить копьём по стене. Монстр дёрнулся, сделал движение в сторону звука… но не полез. Встал, упёрся лапами в пол и заревел так, что у меня зазвенело в ушах.

Я понял: если мы сейчас не нападём, он уйдёт обратно к своей лёжке. И не факт, что второй раз удастся так удачно попасть дротиком в ухо.

— Атакуем, — тихо сказал я.

Терзатель стоял к нам задом, хвост низко опущен и прикрывает все уязвимые точки, доступные с этого ракурса.

— В левую ногу, под колено, бронебойным, — приказал я Селене. — Лис, когда тварь развернётся, бей в левую переднюю — постарайся лишить её подвижности. Я иду по центру.

Клинок привычной тяжестью лёг в руки, Лис стал слева, а Селена вскинула арбалет. Щёлчок — и болт вонзился Терзателю точно под колено. Но вошёл снаряд неглубоко, сантиметра на три, и ногу повредил слабо.

Монстр отреагировал с некоторой задержкой — яд на него подействовал. Но несмотря на некоторую заторможенность, Терзатель развернулся с неожиданной быстротой. Глаза — два жёлтых огонька в полумраке — нашли нас.

Я активировал «Время Охотника (Е)(⅕)» и рванул вперёд, занося меч над головой, монстр тоже ждать не стал и сделал шаг навстречу. Мой клинок пошёл вниз, словно топор, прямо в нос твари. Но Терзатель успел повернуть голову, и лезвие ударило его по пасти, рассекая кожу, но не нанося существенного урона.

В воздухе мелькнула лапа с когтями. Несмотря на действующие ускорение, сделать я ничего не успевал. Но успел Лис. Точным ударом он всадил наконечник копья подмышку Терзателя. Копьё вошло не глубоко, но это сбило удар твари, и её когти бессильно поскребли по кирасе, оставляя четыре глубокие борозды, сшибая меня с ног и отбрасывая назад.

Я сделал несколько оборотов по полу пещеры и быстро встал. Терзатель меня не преследовал — у него из-под мышки медленно сочилась кровь, и монстр задержался на несколько секунд на месте. Но, похоже, рана была мелкой. Монстр тряхнул головой, будто отгоняя муху, и шагнул ко мне. Когти царапали камень с противным скрежетом, от которого зубы сводило. Я выставил клинок перед собой и остро пожалел, что у меня нет копья — для охоты на монстров копьё подходило гораздо лучше меча.

Тварь, даже отравленная, оказалась неожиданно быстрой. Без яда она бы нас уже порвала, не зря Лис сомневался в нашей победе.

Я стоял перед Селеной, давая ей возможность перезарядиться, а Лис обходил Терзателя слева. Монстр, не переставая рычать, сделал шаг назад, его задние лапы скрылись в узком проходе. На мгновение он замер на месте, переводя взгляд с меня на Лиса и обратно, словно раздумывал, как ему лучше поступить.

Терзатель рванул внезапно — не на меня, а на Лиса. Охотник успел подставить копьё, но Терзатель сбил его лапой вместе с Лисом. Охотник отлетел в сторону и рухнул на пол. Копьё выпало. Монстр уже занёс лапу для удара, который разорвал бы охотника. Я бежал вперёд, но понимал, что не успеваю.

И в этот момент на спину Терзателя запрыгнула Лира. Девочка одной рукой вцепилась в шерсть монстра, в другой сжимала кинжал из рога Пятирога. Лезвие блеснуло в полумраке пещеры и вошло в монстра по самую гарду.

Терзатель забыл про Лиса и взвыл. Лира выдернула оружие, и из открытой раны хлынула кровь, забрызгав искажённой лицо и руки. Девочка с криком ударила снова чуть в стороне от прежнего места.

Монстр взвыл ещё громче и встал на дыбы, пытаясь сбросить Лиру. Но девочка вцепилась двумя руками в кинжал и повисла на нём. Клинок медленно пополз вниз, рассекая плоть Терзателя. Монстр упал обратно на четыре лапы, и Лира не удержалась, слетела. Терзатель наотмашь ударил по искажённой когтями и отбросил в сторону.

Лира отлетела. Ударилась о камни и больше не двигалась. Терзатель заваливался на одну сторону: рассечённые мышцы на спине не позволяли ему нормально двигаться.

Я хотел броситься к Лире, но остановил себя — Терзатель всё ещё стоял на лапах. Всё ещё мог убить всех нас. И если я сейчас отвернусь, если позволю себе хотя бы на секунду взглянуть на Лиру, — возможно, тем самым я оставлю лежать на этих камнях кого-то ещё.

Внутри уже поселилась ярость. Холодная и пустая, в которой не осталось ни плана, ни осторожности, ни здравого смысла. Я рванул вперёд, не думая. Ударил в бок, меч вошёл неглубоко, сантиметров на пять. Терзатель опять отмахнулся лапой, заставляя отступить на мгновение, но я ударил вновь.

Лис подобрал копьё и попробовал попасть в морду, но монстр схватил древко зубами. Силы были несопоставимы, но всё же на некоторое время голова Терзателя замерла на месте, пытаясь вырвать оружие из рук охотника.

Именно в этот момент Селена выстрелила прямо в глаз монстру. Болт вошёл на всю длину древка и пропал в голове.

Терзатель ещё несколько секунд бился, хрипел, пытался встать. Потом тяжело осел на бок, лапы вздрогнули пару раз и замерли. Из пасти потекла густая чёрная кровь.

Я не сразу понял, что мы победили. Я продолжал наносить удары. Только через неколько ударов понял, что рублю труп. Я остановился и окинул взглядом свой отряд. Ни одной раны. Ни у меня, ни у Лиса, ни у Селены. Отделались синяками и ушибами.

Только Лира лежала у стены. Я посмотрел на бесстрашную Лиру, и всё исчезло. Пещера, победа, боль в ушибленных рёбрах — всё стало далёким и неважным. Осталась только маленькая неподвижная фигура у камней.

Я подбежал первым. Когти Терзателя разорвали грудь Лиры до кости. Сквозь разрезы виднелись рёбра. Глаза закрыты. Дыхание — частое, поверхностное, со свистом.

— Селена! — закричал я, хотя девушка уже была рядом. — Спаси её!

Глава 23

Осколки детства

Селена опустилась на колени, её пальцы уже работали: расстегивали сумку, достали бинты и стягивали раны, стремясь остановить кровь.

— Раны рваные, глубокие. Когти зацепили рёбра, возможно, лёгкое задето. Кровотечение сильное, — чётко проговаривала она, не прекращая заниматься Лирой ни на мгновение. — Даже если всё сделаем быстро и как надо, вряд ли она выживет.

— Делай, — отрывисто бросил я, роясь в аптечке. Наконец, пальцы нащупали зелье «Среднего Исцеления (Е)». Жидкости во флаконе показалось нелепо мало в сравнении с тем количеством крови, которое уже успело впитаться в бинты и каменную пыль. — Селена, как человеческая алхимия действует на искажённых?

Девушка на секунду замерла. Взгляд метнулся на флакон, потом на бледное лицо Лиры, и Селена сжала губы.

— Не знаю, — честно ответила она. Голос оставался спокойный, но в нём слышалась усталость, какая бывает у тех, кто привык говорить правду, даже когда она горькая. — Она же для людей. На искажённых я никогда не пробовала и не слышала, чтобы кто-то пробовал. Может, и подействует. А может, только хуже сделает.

Селена посмотрела на меня прямо.

— Но хуже уже не куда. А так… есть надежда.

Я кивнул и откупорил зелье — времени на раздумья и сомнения не осталось. Одной рукой я приподнял голову Лиры и осторожно влил зелье ей в рот. Губы девочки были холодными и бледными, почти неживыми.

Селена закончила с бинтами, достала флягу с водой, залила туда антисептик, перемешала и начала промывать и зашивать по одной ране. Я помогал как мог: держал свет, подавал инструменты, придерживал края раны.

Примерно через час Селена закончила.

— До сих пор дышит, — устало сказала она, ещё раз осмотрев своего пациента. — Или зелье действует, или искажённые крепче людей.

Селена говорила что-то ещё, но я не слушал. Я смотрел на Лиру, и в голове крутилась одна и та же мысль: я позволил Лире рисковать, не остановил и не попытался вразумить. Да, она ясно дала понять, что не считает себя ребёнком и не хочет возвращаться к прежней беззаботности. Но я ведь мог повлиять. Мог попробовать переубедить.