Искра Свободы 3 (СИ), стр. 40

Мы спрятались за низким кустарником, и я увидел движение. Перед нагромождением серых камней стоял монстр, чем-то напоминающий горного козла, только размером с хорошего быка и с когтями вместо копыт. Когти отдавали металлическим блеском и стучали по камням, словно тварь была подкована.

Но настораживал не внешний вид монстра — на разных уродцев я уже насмотрелся, — а поведение твари. Монстр не щипал траву и не выискивал съестное между валунами. Он водил мордой у подножия скалы, тяжело втягивал воздух, потом скрёб камень когтями и снова упрямо совал голову в узкую тёмную щель между двумя плитами. Для твари таких размеров щель явно была тесной, но человек в броне боком протиснуться мог.

— Он что-то чует, — едва слышно прошептал Лис.

— Нас? — так же тихо спросила Селена.

— Нет. Иначе бы уже смотрел сюда.

Монстр раздражённо ударил когтями по камню. Посыпалась мелкая крошка. Потом тварь отступила на несколько шагов, наклонила голову и с глухим стуком боднула скалу. Впустую. Камень даже не дрогнул.

Я всмотрелся в щель внимательнее. Узкая, тёмная, почти незаметная между серыми плитами. Если бы не тварь, мы могли бы пройти в десяти шагах и не обратить на неё внимание.

— Ядра, — понял я. — Если церковники действительно ушли туда и погибли, он может чуять их ядра.

— Командир прав, — подтвердил Лис. — Чует, но добраться не может — слишком здоровый.

Мы наблюдали за монстром. Он продолжал бодать скалу.

— Сильная тварь, — прошептал Лис после паузы. — Готовьте ружьё. Если заметит, обычным оружием не справимся.

— Он весит под тонну. На такую массу нужно десять порций яда, — покачал я головой. — А с одного выстрела в лучшем случае дезориентируем или замедлим.

Несмотря на свои же слова, я дал Селене знак. Девушка отложила арбалет и взяла в руки пневморужьё. Лис поудобнее перехватил копьё — его самодельный лук против такой твари бесполезен. А я приготовился встретить монстра, остро ощущая нехватку щита. Ладонь сама искала ремень, чтобы поставить перед собой преграду, защищающую от всего мира, но её больше не было.

Но мутировавший козёл не смотрел в нашу сторону. Он просунул морду в щель, фыркнул, а потом, словно окончательно убедившись, что добыча недоступна, раздражённо мотнул головой и начал отходить вдоль склона.

Мы выждали ещё четверть часа, пока тварь не скрылась среди камней, и только после этого Лис первым поднялся на ноги.

— Вот теперь посмотрим, что он там так хотел достать.

Щель вблизи оказалась вовсе не трещиной между плитами, а настоящей расщелиной, уходящей вглубь скалы. Лис присел на корточки у самого края, провёл пальцем по камню, потом посмотрел вверх, на края щели.

— Края острые, ветер не успел сгладить углы. Мох и лишайник здесь только-только начинают цепляться. А вон на той скале слева, — сплошной серо-зелёный ковёр. Столетний, не меньше, — указывал охотник на детали. — Землетрясение или обвал произошли тут год назад. Или даже меньше.

— Если эта расщелина ведёт к Падшему Храму, то тогда понятно, почему его не нашли раньше, — задумчиво произнесла Селена.

— Не проверим, не узнаем. Это первая находка, которая хотя бы из-за возраста выбивается из общего унылого пейзажа. Стоит глянуть, что там с другой стороны, — подвёл итог я.

Пролазить пришлось боком, сняв рюкзаки. Я шёл первым, держа в правой руке меч, а в левой — включённый «Осветитель (F)». Пару раз зацепил кирасой камень, звук вышел неприятным, но царапин на металле не осталось — явно закалённая сталь высокой твёрдости.

Пролом несколько раз изгибался в разные стороны, но был не длинным: метров через двадцать впереди забрезжил свет.

Мы выбрались наружу и замерли. Перед нами открывалась огромная зелёная долина — круглая, словно гигантская каменная чаша, вырезанная в сердце гор. На глаз я бы оценил её диаметр километра в четыре, может, пять. Отвесные скалы окружали её со всех сторон, как крепостные стены.

Настоящий оазис, спрятанный от мира за каменной стеной.

— Вот это… да, — тихо вырвалось у меня.

Лис удивлённо закрутил головой, стараясь всё рассмотреть. Селена неподвижно стояла и смотрела, широко раскрыв глаза от восторга. Я хотел сделать шаг вперёд, но Лис резко поднял руку.

— Стой.

Он смотрел не на долину, а левее. Буквально в трёх метрах от выхода из расщелины на камнях лежал труп человека. Вернее, то, что от него осталось за несколько недель в диком месте: кости и почерневшие куски металла снаряжения. Ни мяса, ни вони, ни мух — только сухая, неприятно-аккуратная картина смерти. После зелёного великолепия долины эта находка выглядела как чёрная клякса на праздничной ткани.

— Церковник, — тихо произнесла Селена.

Судя по обрывкам одежды, она была права. Я присел рядом, аккуратно разгребая останки. Дыры на кольчуге происходили на от удара копья или меча. В ней зияли круглые отверстия с оплавленными краями. Металл вокруг них потёк и застыл неровными каплями.

Мысль пришла сама собой: лазер. И не промышленный, которые на Земле успешно применяют для резки металла, а боевой. Как те, которые не менее успешно описывают в земной фантастике. Узкий луч, высокая температура, мгновенный прожиг. Я поежился: трофейные доспехи уже не казались такими надёжными, как минуту назад.

— Вот его ядро тварь и чуяла, — вырвал меня из размышлений Лис.

Я сдвинул остатки кольчуги. Между рёбер тускло блеснуло маленькое ядро, я взял его в руки и передал Лису.

— Ты негодовал по поводу упущенной добычи с церковников? Похоже, тут мы сможем восстановить справедливость, — без веселья в голосе пошутил я, стараясь не смотреть на оплавленный металл. Мой юмор проигнорировали — бойцы остались серьезными.

— Значит, церковники всё-таки нашли проход, — произнесла Селена.

— Но никто обратно уже не вышел, — мрачно добавил Лис.

Мы молча смотрели на останки, и даже красота спрятанной долины вокруг больше не казалась такой мирной. Я заставил себя отвести взгляд от мёртвого церковника.

— Думаю нам нужно в центр долины. Но после этого, — я указал на останки, — двигаемся осторожно. Я иду первый, Лис за мной, Селена замыкает.

Растительность здесь была полностью другая. И трава, и деревья. Я сделал шаг, и земля издала странный звук. Под ногой вместо мягкого «хрум» появилось сухое поскрипывание, словно тонкий слой пепла навсегда остался между землёй и жизнью.

Я замер и осмотрелся ещё раз. Среди камней попадались странные: подплавленные местами, с застывшими каплями по бокам. Поверхность камней покрывала стеклянная корка, которая блестела в лучах солнца. На Земле такое обычно показывали как последствия испытания ядерного оружия.

— Селена, а напомни, как там Владыка покарал отступников во время Войны Трёх Святых? — попросил я, коснувшись большого валуна. На ощупь — абсолютно гладкий.

— С небес ударил ярчайший столб гнева Владыки. Камень плавился, как воск, а все отступники на много километров ослепли. И так было везде, где еретическая зараза пустила свои корни, — выдала Селена, как по писаному. Голос возвышенный и пафосный. М-да. Крепко в девушку вбили церковную мудрость в закрытом пансионате. Но буквально через секунду, закончив говорить, Селена скривилась. — Это… звучит как-то странно. Раньше я в это верила, а сейчас… больше не выглядит как откровение. Будто… будто это красивые слова, чтобы люди поверили и не уходили с намеченного Владыкой пути.

— Рад, что ты это поняла, — похвалил я девушку. То, что она смогла распознать яд идеологической отравы было действительно хорошо.

А вот описанная Селеной картина не совпадала с тем, как выглядит подрыв ядерного боеприпаса. После взрыва должен появиться гриб, а не столб какого-то гнева, да и ослепление на большом расстоянии маловероятно. Впрочем, за прошедшее время свидетельства очевидцев могли исказить до неузнаваемости.

— Селена, а по большой территории ударил Владыка?

— Я… — девушка запнулась. — Точно не помню, вроде диаметр гнева господнего был около пяти километров.