Искра Свободы 3 (СИ), стр. 33

Но и Джон пропустил удар. Я на секунду активировал «Время охотника (Е)(⅕)» и уколол его в незащищённое правое плечо. Острие входило тяжело, неохотно — у врага явно была модификация «Армированная кожа (Е)», прокачанная на несколько уровней.

Селена всё это время пыталась взвести арбалет. Несмотря на системный навык, её руки не слушались: яд давал о себе знать.

Я держался между Джоном и Селеной, как живой щит, не давая противнику приблизиться к девушке. Копьё в моих руках делало резкие, быстрые уколы, опасные даже для бронированного врага. Я целился в уязвимые зоны. Селена под моим прикрытием взводила арбалет. Главное — дать ей время. Главное — не дать Джону прорваться.

Он хотел именно этого. Прорваться. Обойти меня, убить Селену, потом добить Лиса. Полуторный меч свистел в воздухе, и каждый раз, когда я блокировал удар древком копья, на дереве оставались глубокие засечки. Металл вгрызался в дерево с противным скрежетом, щепки летели в стороны. Ещё пара таких обменов, и копьё можно будет выбрасывать.

Мы сражались молча. Только звук ударов и скрежет железа. Я постоянно работал ногами, смещаясь вбок, не давая Джону ни секунды передышки. Укол — блок — шаг назад. Укол — блок — шаг в сторону.

— В сторону! — крикнула Селена за моей спиной — она была готова выстрелить.

Я активировал «Время охотника (Е)(⅕)» и резко ушёл вправо, открывая ей линию огня. Джон мгновенно понял ситуацию и попытался повторить мой манёвр. Рванул следом за мной, чтобы я снова оказался между ним и арбалетом. Но не успел.

Селена выстрелила почти в упор, с двух метров.

Болт должен был войти Джону в незащищённый низ живота. Но руки Селену подвели — чёртов яд! — и выстрел ушёл не туда. Но даже так Селена смогла попасть. Не просто попасть, а попасть хорошо.

Болт ушёл чуть ниже и врезался в набедренник. Металл пробило, и бронебойное острие вошло до упора, на четыре сантиметра вглубь плоти. Джон сбился с шага. Коротко, хрипло выдохнул. Даже сквозь шлем было слышно, как воздух рвётся сквозь зубы. Впервые за бой Джон проявил себя не как машина. А как человек, которого можно победить.

Я не упустил момента. Рванул вперёд и всадил копьё ему в бок. Джон успел немного развернуться, и вместо руки я попал в кирасу. В этот удар я вложил всю массу и последнюю секунду «Времени охотника (Е)(⅕)». Удар вышел такой силы, что древко сломалось.

Джон не устоял на ногах. Он упал на пол, меч вылетел из его рук. Я провалился следом, но удержал равновесие. Клинок Джона звонко ударился о камень пещеры и отлетел в сторону. Я подобрал его и отбросил огрызок копья, который теперь больше напоминал палку для костра.

Пальцы привычно легли на рукоять. Тяжёлая, удобная, с потёртой кожей — она ещё хранила тепло ладони врага. У меня не было системного навыка на клинковое оружие, и копьём я владел объективно лучше. Но именно сейчас, с мечом в руках, я почувствовал себя спокойнее и увереннее, чем минуту назад с копьём. За спиной раздался щелчок взведённого механизма арбалета — Селена времени не теряла.

Джон откатился в сторону, выдернул болт из ноги и сейчас стоял на одном колене.

— А ты неплох, охотник, — произнёс Джон. — Что теперь? Хочешь взять меня живьём и допросить?

Идея взять сжигателя караванов в плен выглядела соблазнительной. Связать и допросить по полной. Кто хозяева? Как они здесь работали? Сколько ещё таких пневморужий и клеток с искажёнными по округе? Откуда снабжение? Такую информацию можно выгодно продать. И не только за золото, но и за какие-то преференции. Или даже за Полную Церковную Амнистию, но на наших условиях. Таких, что устроят и меня, и Селену, и Лиса.

И тут же другая, куда более трезвая мысль: мы стоим в двух шагах от человека, который только что едва не убил нас троих. Да, он ранен, но всё ещё очень опасен. Его поза настораживала: руки возле бедер, локти свободны, корпус собран, будто Джон ждал не пленения, а команды к старту. Я это видел. Понимал. И всё равно не мог заставить себя добить поверженного: слишком широкое окно возможностей открывали сведения из его головы.

— Селена, — сказал я тихо, но чётко, — принеси верёвку.

Девушка, не спуская Джона с прицела, попятилась к вещам. И уже там, метрах в десяти от меня, сняла одну руку с оружия и начала копаться в рюкзаке. И в этот момент Джон сорвался с места. Всё произошло в одно мгновение. Он не стал вставать медленно, как раненый. Нет. Он взорвался движением: поднялся одним толчком от колена, чёрные пластины на его бёдрах вдруг раскрылись, и я понял, что это были не декоративные накладки. Это оказались замаскированные ножны, из которых Джон выхватил кинжалы. Когти паука устремились вперёд, словно тени, пожирающие свет.

Я только успел подумать: «Он что, идиот? С кинжалами против полуторника?» — и уже поднимал меч, разворачивая корпус. Но Джон идиотом не был.

Он прыгнул вперёд, словно пружина, подныривая под мой клинок и сокращая дистанцию. Селена выстрела, но движение Джона оказались столь стремительным и неожиданным, что девушка промазала.

Левый кинжал метнулся к моему запястью — не рубить, а именно вывести руку из игры, а правый — в подмышку, чтобы обойти броню и нанести смертельную рану. Я едва успел провернуть полуторник плашмя, принимая оба удара на клинок одновременно. Металл лязгнул о металл, и вибрация прошла по рукам до локтей.

На Земле я не раз стоял против парней с двумя мечами или ножами. Там всё было понятно: один бьёт, второй страхует, движения предсказуемые, ритм читается. А тут… тут каждый кинжал жил своей жизнью. Левый отвлекал, правый бил по-настоящему. Потом — ровно наоборот. А в следующий миг они вдруг работали как единый механизм, словно у Джона вместо рук был один длинный, но раздвоенный клинок, который мог изгибаться в любом направлении.

Он не отпустил меня ни на шаг. Дыхание слышно даже сквозь шлем — хриплое, злое. Я пытался разорвать дистанцию, выйти из зоны поражения кинжалов, но Джон шагал следом, будто приклеенный.

Но что хуже всего, Джон видел рисунок боя. Читал меня. И водил меня в этом танце смерти. Короткий выпад кинжалом — и я вынужден отойти в сторону, снова став между Джоном и Селеной, снова мешая девушке прицелиться и выстрелить.

Джон только усмехнулся, я услышал это даже сквозь шлем. Левый кинжал скользнул по моему плечу, оставив жгучую полосу, правый тут же попытался зайти под рёбра, но наткнулся на сталь доспеха. Я не успевал парировать часть его выпадов — мой клинок был слишком длинным для такой мясорубки.

Ещё один обмен. Коготь царапнул по бедру — не глубоко, спасла «Армированная кожа (Е)(⅖)», но больно. Я ответил эфесом в шлем, пытаясь хоть немного оттолкнуть Джона, но он словно и не заметил удара.

Иногда, краем глаза, я цеплял Селену с заряженным арбалетом. Девушка пыталась поймать момент для выстрела, но Джон идеально держал меня в качестве живого щита. Стоило мне чуть сдвинуться, он тут же смещался следом, подставляя меня под линию выстрела.

Кинжалы снова спелись в двойную атаку: один сверху, второй снизу. Я заблокировал верхний мечом, нижний поймал голенью — ткань штанов разошлась, горячая кровь потекла по ноге. Снова спасла «Армированная кожа (Е)(⅖)», не дав кинжалу уйти глубже. Но боль прокатилась по телу, а нога стала хуже слушаться. Я проигрывал. И ничего уже не мог с этим сделать.

В этот момент я услышал шаги за спиной, а через пару секунд сбоку появился Лис. Бледный, как полотно, глаза красные от яда, но в левой руке уже блестел баклер, а в правой — короткий меч. Лис не стал кричать или предупреждать. Сразу ударил сбоку, целя в незащищённую верхнюю часть руки противника.

Джон даже не обернулся. Левый кинжал метнулся в сторону и парировал удар короткого меча. Правый продолжал давить на меня, не давая ни секунды передышки. Теперь Джон сражался с двумя. Причём с той же эффективностью, как против меня одного. Казалось, его руки принадлежали двум разным бойцам. Левый кинжал работал грубо, жёстко, отбивая и связывая Лиса, правый — изящно, точно, выискивая щели в моей обороне. Они не мешали друг другу, не повторяли движения, а дополняли, как будто Джон мог думать двумя головами сразу.