Неукротимый Бастард 3 (СИ), стр. 13

— Чего это вы старику отдыхать не даёте? — недовольно проворчал артефактор, окинув всех недовольным взглядом из-под кустистых белых бровей. — В такое время людей беспокоить уже негоже.

— Приношу свои извинения, Никон Игнатьевич, — сказал комендант. — Но у нас возникла весьма щекотливая ситуация. Один из поступающих обвинён в краже, однако настаивает, что этой книги даже в руках не держал, — комендант указал на лежащий на столе фолиант. — Поэтому нам крайне необходимо ваше экспертное заключение.

— Сами не спите и другим не даёте, — снова проворчал старик, бесцеремонно поставил на стол коменданта увесистый портфель и начал в нём ковыряться, позвякивая железками. — А, вот он. Давно уж не пользовался, — он бережно достал странный инструмент из тонких золотых шестерёнок и нескольких разноцветных кристаллов на ажурном диске. — Ещё бы сто лет не пользоваться, своих дел хватает, а вы меня дёргаете по пустякам. Подумаешь, взял адепт книгу почитать, он же не на ярмарку её отнёс.

— Никон Игнатьевич, моё терпение тоже не железное, — лязгнул металлом голос коменданта. — И вы прекрасно знаете, что просто так я вас не стал бы отвлекать от ваших бесконечных экспериментов, тем более в такое время, но тут речь идёт не столько о книге, хотя она бесценна, сколько о дворянской чести, так что будьте добры!

— Да всё, всё! — недовольно рыкнул артефактор. — Проверим сейчас, чего вы на меня бурчите?

— Я⁈ — воскликнул комендант, медленно поднимаясь со стула.

Никон Игнатьевич сразу отодвинулся на дальний край стола, ловко прихватив с собой книгу и свой загадочный инструмент, который положил прямо на фолиант и активировал касанием пальцев. Комендант тем временем медленно опустился на стул, раздувая ноздри, но верно решил промолчать, а то препирание грозило затянуться надолго.

Шестерёнки в механизме внезапно ожили, зашелестели, камни на диске начали поочерёдно мерцать, пока не загорелся один красный.

— Огонь, — коротко бросил старик, убирая потухший инструмент обратно в портфель.

— А у нашего испытуемого? — спросил Комендант.

Старик возмущённо засопел через раздутые ноздри, пытаясь прожечь взглядом дыру во лбу своего истязателя, потом снова достал свой инструмент и активировал, приложив к моей груди. Кристаллы замерцали, потом ярко вспыхнул небесно-голубой, но при этом слегка подмигивали и другие, но красный молчал.

— Очень интересно, — тихо произнёс Никон Игнатьевич, уставившись на меня, как на сказочного единорога. — Никогда такого не видел.

Он повторил свои действия ещё раз, но результат не изменился. Теперь и мне очень интересно, что же всё это значит?

— Воздух, — сказал наконец старик, снова убирая артефакт. — К этой книге он точно не прикасался, нет в нём огня.

— Спасибо, Никон Игнатьевич, — выдохнул с облегчением комендант. — Выручили, можете быть свободны.

— Могу, чего ж не мочь, — проворчал старик, направляясь к двери и как-то странно поглядывая на меня, словно с тенью испуга.

Когда дверь за артефактором закрылась, комендант встал и подошёл ко мне.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — начал он уже совсем другим, даже скорее виноватым тоном. — Ваша невиновность доказана и будет запротоколирована. Тогда возникает другой вопрос: кто мог вас подставить? Это же явно всё неспроста.

— Не знаю, — покачал я головой. — Честно, понятия не имею, я вроде пока никому не успел здесь насолить.

— Может на кого посмотрели недобро, плечом толкнули при даме, ещё что-то? — продолжил мужчина.

— Я понимаю, что здесь собрались люди далеко не простые и сильно избалованные вниманием и властью, — сказал я, пожимая плечами. — И нарываться на дуэль или просто наживать себе тихих врагов, которые будут таким образом бить исподтишка, я не хочу, поэтому вёл себя предельно осторожно. Как минимум надо для начала к людям присмотреться. Судя по всему, врагов можно нажить, даже ничего не сделав.

— Тут вы правы, Михаил Фёдорович, — медленно произнёс комендант, имени его я узнать так и не удосужился, а теперь спрашивать уже неудобно. — Быстрый сбор информации не всегда информативен, но мне удалось узнать, что вы можно сказать совсем недавно жили в деревне, а потом Фёдор Алексеевич нашёл вас и привёз в свой замок, признав своим сыном, это так?

— Всё верно, — кивнул я, а сам насторожился, как бы не начало попахивать новой вербовкой, но это не точно.

— Я не могу в это поверить, — сказал мужчина, пристально глядя мне в глаза, но я достойно выдержал этот взгляд.

— И почему? — спросил я, стараясь оставаться невозмутимым. Неужели я снова что-то не то сказал?

— Потому, что вы сейчас говорите то, чего многие, выросшие с пелёнок в княжеской или графской семье не понимают, — сказал комендант, подперев подбородок кулаком и не сводя с меня глаз. — Если хотя бы половина из них это понимала бы, мне бы жилось неизмеримо спокойнее. Так вы не поверите, у меня работы больше, чем у начальника жандармерии, хватает с утра и до позднего вечера. Я не просто за порядком присматриваю, а буквально каждый день веду расследование. Каждый Божий день одно и то же — кто, кого, зачем, почему, какого ляда им всем нужно? Вот так-то. Я уже вижу и чувствую, что вы другой, совсем не такой. Спокойный, рассудительный, не брызжете слюной и не бьёте себя в грудь, не пихаете мне под нос родовой герб. А ведь я всё это должен терпеть несмотря на то, что веду себя максимально корректно.

— Я вам искренне сочувствую, — сказал я с полуулыбкой. — Сложно с этой братией, понимаю.

— Ещё раз приношу свои извинения, Михаил Фёдорович, — сказал мужчина, устало поднимаясь из-за стола. — Но если что-то заметите в поведении других адептов или поступающих, что укажет на вероятность его причастности, то скажите лично мне. Пока мы знаем только, что он обладает стихией огня, этого слишком мало. Точнее невероятно мало, так как чуть ли не половина наших адептов обладает стихией огня.

— Этот факт я тоже учту, спасибо, — сказал я, тоже поднимаясь. Похоже, беседа окончена. — А насчёт подозрений, в такой непростой обстановке легко запутаться, но я буду смотреть внимательно по сторонам, обещаю.

— Мудрый ответ, — усмехнулся комендант. — Не сказали нет, но и не согласились. Ну и на том спасибо. Сейчас вы свободны, всегда к вашим услугам.

— Спасибо э…

— Богдан Леонидович, — подсказал он. Ну наконец-то! Лучше бы на двери нормальную табличку повесил ещё.

— Спасибо, Богдан Леонидович, — сказал я и чуть склонил голову, изображая поклон. — Буду иметь ввиду.

Комендант едва заметно улыбнулся и тоже чуть склонил голову, продолжая смотреть мне в глаза. Я развернулся и вышел из кабинета. Кажется, я только что обрёл очень полезное знакомство. И прикоснулся ещё к одной загадке. Чему так удивился артефактор, когда проверял меня своим аппаратом? Во мне что-то не так? Боюсь, вытрепать из него эту правду будет ох как не просто, надо действовать осторожно.

Когда я вышел на улицу, уже наступила ночь. Небо усыпало звёздами, площадь перед главным корпусом освещала нарастающая луна. Свежий, пахнущий росой воздух, после такого испытания было особенно приятно вдохнуть.

Савелий с друзьями так и сидел на скамейке в начале аллеи, что-то оживлённо обсуждая. Когда я подошёл достаточно близко, они притихли.

— Пошёл вещи собирать, бастард? — спросил с ехидной усмешкой Куракин.

— Разве что только твои, могу помочь, — спокойно ответил я, сбавляя шаг. — На книге обнаружены твои следы, так что проблемы теперь у тебя. Богдан Леонидович очень недоволен.

Улыбку с лица Савелия сразу сдуло, лицо вытянулось, рот приоткрылся в немом вопросе. Не дожидаясь какого-либо ответа или нового вопроса, я пошёл дальше.

— Чего? — нелепо вырвалось изо рта у Савелия, но я не стал останавливаться, оглядываться или что-либо отвечать, пусть теперь помучается.

Уже подходя к общежитию, я обернулся на аллею. Куракин и его братия быстрым шагом двигались в эту же сторону. Догнать меня не пытались, просто шли в общежитие, но шли довольно быстро. Значит его неплохо смогли пронять мои слова, а это пахнет доказательством его вины. Да и кому тут ещё такое пришло бы в голову учудить?