Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ), стр. 19

Стрелец уже смирился с отсутствием смартфонов, открытых границ, GPS-навигации и компьютеров как таковых. Привык к тяжелому сигаретному смогу в кабинетах и даже к тому, что Брежнев вживую не только выглядит, но и на самом деле гораздо мощнее, умнее и живее, чем на архивных записях и в анекдотах. Он пришел к грустному выводу, что Леонид Ильич оказался недооцененным политиком. Но то, что случилось в холле правительственной резиденции минуту спустя, едва не выбило почву из-под ног советника.

Среди грандиозной суматохи, которой обычно сопровождаются визиты такого уровня, мелькнуло смутно знакомое лицо. Стрелец даже не сразу это осознал. Сначала взгляд зацепился за манеру держать плечи, за избыточно прямую, «армейскую» осанку того, кто привык к жесткой дисциплине и постоянному самоконтролю. Затем в глаза бросился характерный, чуть асимметричный прищур.

На вид мужчине было лет пятьдесят пять-шестьдесят. Явно сшитый на заказ костюм-тройка сидел на нем как влитой. В правой руке он держал модный кожаный дипломат. Рядом с ним стояла молодая симпатичная женщина с блокнотом в руках и быстро делала пометки. Когда этот незнакомец достал зажигалку и прикурил советский «Космос», Евгений замер, забыв, как дышать.

«Дед!» — осенило его. Алексей Владимирович Стрелец собственной персоной! Вот это номер! Последний раз он, тогда еще сам ребенок, видел его незадолго до гибели в девяносто первом году. Потом — только на фотографиях из семейного альбома. «Неужели я смогу узнать тебя ближе?» — такого щедрого подарка от судьбы Стрелец не ожидал.

Глава 8

ГЛАВА 8

ЗА МИЛЛИАРДЫ ГОЛОСУЮТ ВЕЗДЕ

Дед Алексей учил маленького Стрельца играть в шахматы, рассказывал истории о героическом прошлом своего отца, которого правнук уже не застал. Они вместе ходили на корт, и c тех самых пор Стрелец стал самым ярым поклонником этого вида спорта. Он даже помнил, как подавал Алексею Владимировичу мячи, когда сам был чуть выше теннисной ракетки. Эти отношения сыграли огромную роль в его становлении.

Алексей Владимирович всегда уважал личное пространство внука, серьезно относился к его фантазиям, заблуждениям, страхам, надеждам и всегда находил для него время. Более-менее ясно Евгений помнил деда лет с пяти. Именно тогда с ним случилась первая драма: соседская девочка Настасья, в которую мальчик влюбился с первого взгляда, выбрала его друга Генку. Стрелец вспомнил, как яростно они подрались, как он разбил товарищу нос, как недовольны были родители, а Настасья потребовала, чтобы он никогда больше к ней и близко не приближался. Ему хотелось, чтобы той драки вообще никогда не было и чтобы тот злосчастный день навсегда выпал из действительности. Но если уж так совсем нельзя, то лучше было умереть, чем терпеть ее пренебрежение.

Стрелец тогда еще не знал, что такое разбитое сердце, его представления о конфликтах ограничивались мультяшными гонками героев друг за другом, где победа всегда доставалась «хорошему». В голове у мальчонки возникла неразрешимая дилемма: если Настасья не прощает его, значит — он «плохой». Но как он может быть «плохим», если не сделал ничего дурного, а просто любит свою соседку?

Алексей Владимирович не стал объяснять ему сложные вещи — вместо этого они начали ходить на рыбалку. Вставали рано, когда только начинало светать. Брали с собой удочки, заготовленную с вечера наживку, термос с горячим чаем и бутерброды. Часами они сидели в лодке посреди озера без единого слова, в ожидании клева, и, казалось, сами становились частью безмолвного утреннего пейзажа. Через какое-то время Стрельцу-младшему полегчало. Сначала он перестал вздрагивать, когда Настасья пробегала мимо, потом стал реже о ней думать, а позже ему и вовсе стало все равно. Жизнь снова обрела прежние краски, наполнилась звуками и множеством любопытных вещей, на которые стоило тратить время.

А потом деда не стало. Вертолет, в котором он летел на инспекцию какого-то сибирского завода, потерпел крушение. Все, кто находился на борту, погибли. Вскоре не стало и страны, которой Алексей Владимирович всю жизнь служил верой и правдой. И только теперь Евгений понял: он так и не успел основательно познакомиться с дедом, но именно через него лучше узнал самого себя.

Наблюдая за дедом — за тем, каким он был, когда самого Стрельца еще не было на свете, — Евгений не знал, как правильно поступить. Больше всего ему сейчас хотелось обнять Алексея Владимировича и предупредить о катастрофе, чтобы тот ни в коем случае не садился в вертолет. Но Стрелец не понимал, как это сделать, чтобы дед поверил и не поднял его на смех.

Его также беспокоил вопрос, имеет ли он на это право: ведь любое вмешательство в прошлое непременно повлияет на будущее и может привести к непредсказуемым и необратимым последствиям. «Стоп, — подумал Стрелец. — Почему к необратимым? Если можно изменить будущее один раз, то почему нельзя сделать это дважды? Или трижды? И вообще, если это под силу ему, то кто сказал, что он такой единственный? Или все-таки нельзя? Но тогда в чем смысл того, что с ним произошло? И может ли будущее существовать в принципе, если каждый, наделенный такой возможностью, станет заниматься самодеятельностью?»

— Константин Иванович, — от невеселых размышлений советника отвлек голос референта Зотова.

Стрелец поднял глаза. В паре шагов от Зотова стояли Алексей Владимирович Стрелец и его миловидная помощница.

— Позвольте представить? — молодой человек не заметил, как начальник переменился в лице. — Алексей Владимирович Стрелец — советник товарища Патоличева. Анна Николаевна…

— Вам нехорошо? — встревоженно глядя на Стрельца, спросила молодая женщина.

— Н-нет, что вы… Задумался просто, — ответил он.

— Константин Иванович Басов, политический советник, — не обращая внимания на нюансы, продолжал Зотов. — Константин Иванович лично курировал процесс переговоров товарища Дамбицкого… Он в курсе всех деталей.

Стрелец медленно встал с кресла и протянул руку для приветствия. Дед ответил. Ладонь у него была теплая и сухая, как в детстве. В это мгновение вся предыдущая жизнь советника пронеслась у него перед глазами, к горлу подступил комок, а на ресницах заблестели слезы.

— Нет, вам все-таки нехорошо! — продолжала настаивать Анна Николаевна.

— Простите, что-то в глаз попало, — произнес Стрелец первое, что пришло на ум.

— Константин Иванович, подскажите, где здесь можно поработать в тишине? У меня, знаете ли, полный чемодан срочных документов, — спросил дед.

— Минуточку, — Стрелец не мог оторвать взгляда от дорогого человека. — Минуточку, сейчас я что-нибудь придумаю. Посидите пока здесь, — он жестом указал на глубокие кресла. — Сергей Петрович, принесите нашим гостям кофе и что-нибудь перекусить. Я быстро!

Советник бросился в туалетную комнату. Он несколько раз умылся ледяной водой, пытаясь вернуть душевное равновесие, но это помогало слабо. От мысли, что у него появился шанс спасти деда, но совершенно непонятно, как им воспользоваться, кружилась голова.

Из празднично украшенного банкетного зала доносились приглушенная классическая музыка и звон хрусталя, переплетавшиеся с резкой немецкой речью и мягким русским говором. Огромные окна, выходившие в сад, были распахнуты настежь, отчего казалось, будто гости пируют прямо на природе. Потянуло сиренью, дорогим табаком и терпким ароматом лилий, эффектно смотревшихся в высоких напольных вазах.

Слегка взъерошенный Стрелец вернулся в лобби, но застал там одного лишь референта.

— Сергей Петрович, а где наши гости? — спросил Стрелец, удивленно оглядываясь.

— Так Серафима Павловна ехала в посольство и любезно согласилась прихватить их с собой. Она выделит им отдельный кабинет на третьем этаже.

— Могли бы и дождаться, — недовольно заметил Стрелец.

— Товарищ Басов, — попытался оправдаться Зотов. — Оказалось, Алексей Владимирович и Серафима Павловна — старые знакомые. Товарищ Стрелец решил, что не стоит обременять вас в такой ответственный день.