Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 30

Но с другой стороны, если нельзя воспользоваться нелегальной археологией, то вполне можно попробовать поискать в абсолютно легальных коллекциях и фондах исторических и краеведческих музеев. Особенно, где-нибудь на периферии: в той же Псковской, Брянской, Белгородской областях или на Украине, в Белоруссии и в Молдавии. Ведь в 1955 году — это не отдельные государства, а союзные республики единой огромной страны СССР.

Владислав так и сделал. Представившись молодым ученым-историком, он и попал в один из таких провинциальных музеев. Как оказалось, он не прогадал.

Будущему убийце Хрущева показалось, что он попал в сказочную пещеру Аладдина, полную несметных сокровищ. Обширный и глубокий сухой подвал бывшего купеческого особняка был буквально заставлен ящиками с музейными экспонатами. Здесь были кипы пожелтевших архивных документов, какие-то статуэтки, выцветшие красные знамена и транспаранты, призывающие идти в светлое будущее или бороться за урожай. Пыльная одежда, старые сервизы, какие-то украшения и наборы дореволюционного столового серебра, антикварная мебель, большей частью поломанная.

Также в качестве экспонатов здесь стояло и деактивированное, с рассверленными патронниками и заглушенными стволами оружие. Пулемет Максима, несколько длинных, похожих на черных стальных змей противотанковых ружей ПТРС и ПТРД времен Великой Отечественной, знаменитые пистолеты-пулеметы ППШ, другое оружие. Конечно же, подержать в руках интересно, и даже пощелкать спусковым крючком и затвором, но выстрелить из них невозможно. Теперь вселявшее некогда страх во врага оружие — не более чем массо-габаритный макет…

Но среди всего этого барахла находилось то, что и привлекло сюда Влада.

Несколько грубых, потемневших от времени, темно-зеленых ящиков. Вооружившись небольшим, но увесистым гвоздодером, Владислав оторвал крышку на одном из таких массивных продолговатых ящиков. Внутри, как он и ожидал, поблескивали консервационной смазкой, винтовки Мосина. Точнее, карабины, как понял Влад — они короче и с коротким складным вбок штыком.

Будущий убийца Хрущева взял в руки оружие и с некоторым усилием — не хватало ему еще сноровки — потянул вверх и на себя рукоятку затвора. Патронник целый, а на просвет — в зеркально-чистом канале ствола смертоносной спиралью свивались нарезы. Владислав взвесил оружие в руке: не тяжелое, общей длиной чуть-чуть больше метра. Причем, как читал Влад еще в своем «прошлом-будущем», в Москве XXI века, длина ствола карабина Мосина образца 1944 года составляла 510 миллиметров. А сам тяжелый кованый ствол был взят еще от царского, довоенного карабина. Надежность и прочность — как основополагающая характеристика. К тому же, такова минимально возможная длина для мощного винтовочного патрона 7,62×54 миллиметров. Собственно, по сравнению с винтовкой Мосина, ствол именно карабина и так укоротили на целых 220 миллиметров. Поэтому такое оружие в руках Влада и выглядело довольно компактно. «К нему бы еще и складной приклад с оптическим прицелом — цены бы такой винтовке не было!» — подумал будущий убийца Хрущева. Но соорудить подобную конструкцию, разумеется, обеспечив ее жесткость для восприятия отдачи довольно мощного рантового винтовочного патрона 7,62 миллиметра, вполне возможно. А оптический прицел можно снять с вон той — деактивированной снайперской винтовки. Выточить такую же планку «ласточкин хвост» и приварить ее точечной электросваркой к ствольной коробке карабина слева тоже труда не составит.

В другом ящике лежали также в консервационной смазке пистолеты-пулеметы ППШ. Влад даже с некоторым благоговением взял в руки это легендарное оружие, о котором так много читал. Он с усилием отсоединил барабан, отвел назад массивный затвор. Эти образцы ППШ тоже не имели перемычек в стволе, и патронники не рассверленные. Набить диски блестящими латунными «маслинами», и хоть сейчас — в бой!

А вот какого хрена в подвале музея оказались ящики с БОЕВЫМ оружием⁈ — неизвестно.

Не иначе, по всегдашней русской безалаберности. Видимо, какая-то воинская часть, перевооружившись на современные автоматы Калашникова, щедрой рукой отдала излишки вооружения в запасники музея. А тут его оприходовали, присвоили инвентарный номер, внесли в опись и… забыли! Бывает. Собственно, на что-то такое Владислав и рассчитывал. В Москве XXI века у него был друг, который занимался исторической реконструкцией. Так вот он рассказывал, что в музеях зачастую остаются оригинальные боевые образцы оружия в качестве выставочных экспонатов. Особенно — в запасниках и на хранении. Кто вообще заглянет в эти пыльные запасники. А к музеям и у населения, и у государственных органов традиционно снисходительное отношение. Ну, естественно, кроме крупных музеев Москвы, Ленинграда и столиц союзных республик СССР. Вот там хранятся действительно коллекции огромной ценности — такие, как ювелирные украшения Дома Романовых, знаменитые яйца Фаберже или картины Айвазовского.

А что может экспонироваться или храниться ценного в заштатном районном краеведческом музее?!! Выцветшие флаги и революционные лозунги, да пулемет Максима на тачанке впридачу…

Но на это и был расчет будущего убийцы Хрущева. Где же ему еще разжиться оружием в СССР 1955 года для совершения своей безумной «акции»?..

Владислав снова несколько раз с видимым удовольствием пощелкал затвором карабина Мосина, каждый раз вскидывая оружие и выполняя холостой спуск. После чего разобрал два карабина, сняв кольца и отсоединив стволы со стальными коробками от деревянных лож с прикладами. С двух других винтовок снял и тщательно упаковал оптические прицелы. Такие свертки, туго перетянутые бечевкой, еле влезли, но все же поместились как-то по диагонали в большой, пузатый «директорский» портфель.

Со сторожем Семенычем будущий убийца Хрущева нашел общий язык очень просто: за пару «флаконов» вожделенной «Пшеничной». Потому особо молодой интеллигентный историк в очках подозрений ни у кого не вызвал. Время было такое: 1950 — 60-е в СССР не зря называли «лучезарным временем». Практически все были молоды и преисполнены надежд, верили в социализм и в то, что человек человеку — товарищ и друг, а не волк.

Влад подумал, что неплохо было бы таким же образом вынести и советский пистолет-пулемет ППШ с запасными дисками. Его очень привлекала тяжелая «машинка» с огромной скорострельностью, 71 патроном в диске и подавляющей огневой мощью.

Но потом, подумав, он с сожалением отказался. Слишком большим, тяжелым и неуклюжим оказался автомат ППШ. Да, именно автомат, хотя всем известно, что это — пистолет-пулемет. Но, как знал Влад, в Красной Армии оружие различалось по типу ведения огня: одиночный и автоматический. А значит — автомат! Но тащить его с собой… Будущий убийца Хрущева с трудом поборол в себе приступ «железной болезни», когда хочется всего и побольше. И с сожалением отложил в сторону «Пожиратель патронов Шпагина», как его в шутку называли красноармейцы из-за огромного темпа стрельбы в 1000 выстрелов в минуту.

Зато внимание будущего убийцы Хрущева привлек другой экспонат. Массивный, довольно внушительных размеров «Маузер». От других таких же этот пистолет отличался удлиненным отъемным магазином не на 10, а на целых 20 патронов! Кроме того, Влад увидел слева возле рукоятки предохранитель-переводчик с тремя позициями. Третье положение рычажка отвечало за автоматический огонь.

Будущий убийца Хрущева, конечно же, читал о таком редком оружии. «Маузер-Шнелльфойер» калибра 7,63 миллиметра. Их особенность заключалась в том, что 20-зарядные пистолеты-карабины могли стрелять очередями и при необходимости использовать патроны 7,62 миллиметра ТТ. Настоящая находка для политического террориста! К недостаткам относился очень высокий темп автоматического огня, но зато такой пистолет-карабин мог буквально залить раскаленным свинцом противников. Особенно — на короткой дистанции. Повертев в руках, он положил автоматический «Маузер» в свой кожаный «директорский» портфель. Жаль, что обойма на 20 патронов только одна. Оставалась единственная проблема — где добыть на все это патроны?.. Но Влад был уверен, что справится и с такой задачей.