Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 24

До отхода поезда оставалось приблизительно полчаса. Артем поставил у ног чемодан и портфель, достал из бумажника билет, сверился со временем — вроде бы все нормально. Внезапно его кто-то резко толкнул под локоть. Что за?..

Артем развернулся, прикрывая ногой стоящие рядом портфель и чемодан — и встретился взглядом с подростком лет четырнадцати с наглыми голубыми глазами. Одет парень был неприметно: в клетчатую рубашку и широкие «рабочие» серые брюки. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Артем повернул голову и успел заметить, стоящего у ларька с жареными пирожками парня лет 25 в пиджаке и в надвинутой на глазах кепке. Заметив, что к нему проявили внимание, парень в кепке поспешно отвернулся. Все понятно: Артем царапнул взглядом ошивающегося поблизости подростка с наглыми глазами.

— Эй ты, щегол, дергай отсюда!

— Ты чего, дядя?..

— Вали отсюда, кому сказано — и своего дружка-вора прихвати с собой! И рот так не раскрывай, а то желудок простудишь! — веско ответил Артем.

— Та, ладно, че ты… — бочком-бочком малолетка куда-то все же спетлял.

Да и этот старший напарник — главный, как определил наметанным глазом Артем, тоже куда-то незаметно слинял…

Тем временем, голос диспетчера из репродуктора объявил посадку на пассажирский поезд, следующий до Москвы. Артем предъявил билет пожилому кондуктору и вошел в вагон. Ехал он в плацкарте, так к народу ближе. Тем более что и с компанией ему повезло: вместе с ним оказались парни и девушки — будущие студенты.

Они отправились покорять Москву, причем большинство — по комсомольской путевке. Учителей в послевоенном СССР не хватало, и отношение к этой профессии сохранялось пока что уважительным, еще с дореволюционных времен. Собственно, как и к инженерам и врачам. А престиж науки и высшего образования в Советском Союзе, как знал Артем, оставался всегда на высоте. Только во второй половине 1980-х он уступил коммерции, на фоне уже практически полного развала страны…

Разговорились с молодыми парнями и девушками — будущими абитуриентами и абитуриентками, Артем как-то незаметно для себя перешел на лекцию по основам педагогики и психологии. Достал из портфеля тот самый академический учебник профессора Рубинштейна «Основы психологии». Ребята сначала стеснялись, но потом стали задавать вопросы. Получился настоящий научный диспут или семинар.

Все же Артем оставался кандидатом психологических наук, а это значит — ученым, вооруженным определенной методологией. Ему было приятно отвечать на вопросы абитуриентов, которые ехали поступать в Москву. Молодежь грезила университетскими аудиториями и научными достижениями. Кстати, многие мечтали не «покорить Первопрестольную», а, отучившись, вернуться в родную школу преподавателем. Или в городскую больницу — молодым перспективным доктором. Или на родной завод — молодым перспективным инженером. Авторитет учителя, врача, технического специалиста, инженера в СССР 1955 года оставался очень высок.

Артем обратил внимание и еще на одну «примету времени» 1955 года. На привычку парней и девушек держаться серьезнее своих лет: наследие не столько строгого воспитания родителей, хотя и это тоже. Но больше, конечно, наследие страшных военных лет. Парни и девушки — только со школьной скамьи, но уже не позволяли себе «излишнего баловства» ни в чувствах, ни в отношениях. Хорошо это или плохо?.. Как психолог Артем мог сказать так — амбивалентно. Не хорошо и не плохо. Просто, относительно его самого, время другое и нравы тоже другие.

Вооружившись замечательным академическим учебником профессора Сергея Леонидовича Рубинштейна «Основы психологии», кандидат наук из Москвы XXI века охотно делился знаниями по психологии и педагогике.

Особенно жадно слушала его Светлана Пенькова, хрупкая изящная девушка из Ивано-Франковска. Родом из Западной Украины, она мечтала стать педагогом-психологом. Хотя на ее малой родине все еще шла кровопролитная и жестокая война КГБ СССР против бандеровского подполья, девушка стремилась, как сказали бы в XXI веке, реализоваться в большом поле смыслов — в советской Москве. «Что ж, империя всегда прирастает окраинами…», — философски подумал Артем.

У одной из абитуриенток он увидел учебник в желтой обложке: Теплов Б. М. «Психология. Учебник для средней школы», издательство «Учпедгиз», 1950 год издания. У самого Артема в его «прошлом-будущем» Москвы XXI века остался такой же раритетный учебник. Но здесь, в 1955 году, он выглядел гораздо новее. Кандидат психологических наук попросил книгу, повертел ее в руках.

— Товарищи будущие студенты, а знаете ли вы, кто такой Борис Михайлович Теплов?

— Ну, профессор какой-то… — неуверенно подал реплику коротко стриженый под полубокс по тогдашней моде высокий парень.

— Не просто профессор. Завкафедрой психологии МГУ, кто из вас поступит — у вас будет замечательная возможность учиться и совершать научные открытия под его руководством! А кроме того, Борис Михайлович Теплов — участник Первой и Второй Мировых войн, военный инженер и специалист в области светомаскировки и слухового восприятия, создатель маскировочного дела в Красной Армии. У него — воинское звание комбрига, то есть — генерала. Вот этот желтенький учебник, который он написал — первый в нашей стране учебник по психологии для средней школы. Теплов — участник Московского народного ополчения осенью 1941 года, награжден медалью «За оборону Москвы» и Орденом Трудового Красного Знамени.

— Ну, ничего себе!

— Более того, вот вы — будущие педагоги и психологи. Обязательно найдите книгу Бориса Михайловича Теплова «Ум полководца». Он написал этот научный труд в самый разгар Великой Отечественной войны, книга была издана в 1943 году. Тогда она называлась «Ум и воля военачальника: к вопросу о практическом мышлении». И эта книга была обязательной к прочтению и изучению для всех командиров и офицеров Красной Армии, во всех военных училищах! Так-то…

— Послушайте, Артем Викторович, вы ведь ничего не ели. Давайте, мы вас накормим! А то родители передали домашнего целую сумку! — решила розовощекая, темноволосая и темноглазая уроженка Кубани — Марина.

Она тоже ехала поступать в Москву, в педагогический, по путевке от колхоза. Из ее рассказа выходило, что колхоз богатый и сам развивает жилую инфраструктуру. Председатель, как водится, бывший фронтовик и орденоносец, крайне заинтересован в развитии родного края.

— Начальная школа — трехлетка у нас уже есть. Так наш Степан Кузьмич, председатель колхоза, сейчас восьмилетку строит и районную больницу! А колхоз по госдоговору учит молодых специалистов. Я сама всегда хотела учительницей быть: все своих кукол азбуке учила…

— Рад, что твоя мечта теперь осуществится в самой Москве!.. — искренне улыбнулся Артем.

Ему положительно нравились эти времена, где работали реальные социальные лифты. И где молодежь — без показухи, хотела строить, развивать и защищать свою Великую Родину. А не мечтать о карьере дорогостоящей эскортницы или стремиться во власть, чтобы наворовать от души… От своей черной души.

— Ой, Артем Викторович, да вы кушайте-кушайте.

А покушать было что!.. Вечно голодное племя студентов-абитуриентов развернуло дорожную снедь, приготовленную заботливыми родителями в дорогу. И пусть страна все еще не до конца оправилась от страшных ран, нанесенных Великой Отечественной войной, но ведь хлебные карточки-то уже отменили… «И ситный без пайка…» — как писал Маяковский. Так что домашняя жареная и кровяная колбаса, сало, вареная картошка и яйца, изрядная краюха хлеба в чистой тряпице, ранняя редиска и пахучий зелёный лук — все это стало достойным украшением столика в тесном, но дружном плацкарте.

— Тогда с меня — чай с угощениями, — вновь улыбнулся Артем.

В самом деле, не коньяк же распивать кандидату наук с несовершеннолетними!..

После сытного угощения всем было уже не до психолого-педагогических наук. Навалилось «созерцательное настроение». Студенты-абитуриенты разошлись по своим купе и плацкартам. Артем тоже залез на верхнюю полку. Сон не шел, а вот мысли выстраивались в различные логические цепочки. И он предался размышлениям.