Книжный остров мистера Фикри, стр. 34

— Ты же знаешь, что это бред, Эми! — перебивает ее Эй Джей.

— Зачем так грубить? — отзывается Амелия. — Нельзя прятать голову в песок и делать вид, что электронных книг не существует. Проблемы так не решают.

— Мне кажется, или у нас дымом воняет? — спрашивает Майя.

Через секунду срабатывает пожарная сигнализация.

— Черт! — хватается за голову Амелия. — Грудинка!

Она бежит на кухню, Эй Джей следом.

— Я выставила таймер на телефоне, но он не сработал.

— Я отключил на нем звук, чтобы он не портил Рождество! — говорит Эй Джей.

— Что? Прекрати хозяйничать у меня в телефоне!

— Почему ты не пользуешься таймером, который встроен в духовку?

— Потому что Я ЕМУ НЕ ДОВЕРЯЮ! Нашей печке уже сто лет, как и всему остальному в этом доме, если ты не замечал! — кричит Амелия, вынимая пылающую грудинку из духовки.

Поскольку грудинка испорчена, рождественский ужин состоит из одних салатов и закусок.

— Я считаю, что главное на столе — это салаты, — говорит мать Эй Джея.

— Согласна, — кивает Майя.

— Ими не наешься, — бурчит Эй Джей. — Одна трава.

Его мучает головная боль, но он не идет с ней ни на какие компромиссы и стакан за стаканом пьет красное вино.

— Пожалуйста, кто-нибудь, попросите Эй Джея передать вино, — говорит Амелия. — И заодно намекните ему, что некультурно прибирать к рукам бутылку.

— Как дитё малое, ей-богу, — говорит Эй Джей, наливая жене вина.

— Не терпится ее включить, — шепчет Майя приунывшей бабушке, — но лучше дождусь, пока все пойдут спать. — Она косится на Эй Джея. — Сама понимаешь.

— По-моему, это отличная идея, — шепчет в ответ Паула.

Ночью, в постели, Эй Джей продолжает разговор об электронных книгах.

— Знаешь, в чем главная проблема этой штуковины?

— Полагаю, ты мне сейчас объяснишь, — отзывается Амелия, не отрывая глаз от бумажной книги.

— Все думают, что у них хороший вкус, но на самом деле у большинства его нет. Я бы сказал, что у большинства людей отвратительный вкус. Предоставленные сами себе — и этому чуду техники — они читают муть и даже не замечают разницы.

— Знаешь, в чем плюс электронной книги? — спрашивает Амелия.

— Не знаю, мадам Светлая Сторона, — говорит Эй Джей. — И знать не хочу.

— Так вот, не называя имен, для тех из нас, у мужей которых развивается близорукость. Для тех из нас, мужья которых быстро приближаются к среднему возрасту и теряют зрение. Для тех из нас, кого судьба наградила мужьями-истеричками…

— Ближе к делу, Эми!

— Электронная книга позволяет этим несчастным увеличивать шрифт.

Эй Джей молчит.

Амелия откладывает книгу, готовя для мужа самодовольную улыбку, но, повернувшись к нему, видит, что у него стеклянные глаза. Очередной приступ. Приступы Эй Джея беспокоят Амелию, хотя она повторяет себе, что волноваться не надо.

Через полторы минуты Эй Джей оживает.

— Я всегда был немного близоруким, — говорит он. — Средний возраст тут ни при чем.

Амелия бумажным платком вытирает у него со рта слюну.

— Господи, я опять отключился? — спрашивает он.

— Да.

Эй Джей забирает у Амелии платок. Он не из тех мужчин, которым приятная подобная забота.

— На сколько?

— Секунд на девяносто, где-то так, — говорит Амелия и, немного помолчав, добавляет: — Это долго или нормально?

— Пожалуй, чуть дольше обычного, но ненамного.

— Может, обследоваться?

— Нет, — говорит Эй Джей. — Ты же знаешь, у меня такое с бегства.

— С бегства? — переспрашивает Амелия.

— С детства. А я что сказал?

Эй Джей встает с кровати и идет в ванную. Амелия за ним.

— Эми, пожалуйста. Я могу хоть пару минут побыть один?

— Я не хочу, чтобы ты был один, — говорит Амелия.

— Ладно.

— Я хочу, чтобы ты пошел к врачу. Это уже третий случай после Дня благодарения.

Эй Джей качает головой.

— Эми, милая, у меня не медицинская страховка, а одно название. И доктор Роузен все равно ничего нового мне не скажет. Пойду на ежегодный осмотр в марте, как обычно.

Амелия заходит в ванную.

— Возможно, доктор Роузен пропишет новое лечение? — Она протискивается между Эй Джеем и зеркалом, упираясь пышной пятой точкой в новенький двойной умывальник, который они поставили в прошлом месяце. — Ты очень важный человек, Эй Джей.

— До президента немного не дотягиваю, — возражает он.

— Ты отец Майи, любовь моей жизни и светоч культуры в этом городе.

Эй Джей закатывает глаза и целует мадам Светлую Сторону в губы.

Рождество и Новый год проходят; мать Эй Джея благополучно уезжает обратно в Аризону; Майя возвращается в школу, а Амелия — на работу. Самое замечательное в праздниках то, что они заканчиваются, думает Эй Джей. Он любит будни. Он любит готовить завтрак по утрам. Он любит бегать на работу.

Эй Джей надевает беговой костюм, кое-как разминается, прижимает уши спортивной повязкой, закрепляет на спине рюкзак и готовится выходить. Он больше не живет над магазином, но его маршрут не изменился. Он бегает по тем же тропинкам, по которым бегал, когда Ник была жива, когда Майя училась ходить, когда они только начинали жить с Амелией, — только в обратном направлении.

Эй Джей бежит мимо дома Исмей, в котором та раньше жила с Дэниелом, а теперь, как это ни странно, с Ламбиазе. Место, где погиб Дэниел, тоже входит в его маршрут. Он бежит мимо бывшей школы танцев. Как же звали учительницу? Эй Джей знает, что та недавно переехала в Калифорнию, и школа пустует. Кто теперь будет учить маленьких девочек Элиса танцам? Он пробегает мимо начальной школы Майи, мимо ее средней и старшей школы. Старшая школа. У Майи есть парень. Его зовут Фенес, он писатель, и они с Майей постоянно спорят. Эй Джей решает срезать через поле и почти добегает до улицы капитана Уиггинса, когда случается приступ.

На улице минус шесть, и, очнувшись, Эй Джей видит, что рука, которой он упирается в лед, посинела.

Он встает и греет руки о куртку. На пробежках с ним такого еще не случалось.

— Мадам Оленска, — говорит он.

Доктор Роузен проводит полный осмотр. Для своего возраста Эй Джей в хорошей форме, но что-то в его взгляде смущает врача.

— Больше никаких отклонений не замечали? — спрашивает она.

— Ну… возможно, это старость, но в последнее время у меня периодически случаются вербальные заскоки.

— Заскоки?

— Ловлю себя на оговорках. В принципе, ничего особенного. Но иногда я путаю слова. Вместо «детство» говорю «бегство». А на прошлой неделе обозвал «Гроздья гнева» «Гвоздодером». Сами понимаете, для человека моей профессии это проблема. Причем сам я не замечаю ошибок. Моя жена надеется, что от этих приступов может помочь какое-нибудь лекарство.

— Афазия, — говорит врач. — Нехороший симптом.

Учитывая историю болезни Эй Джея, доктор Роузен решает направить его к бостонскому специалисту по заболеваниям мозга.

— Как поживает Молли? — спрашивает Эй Джей, чтобы сменить тему. Неприветливая девушка уже лет шесть или семь у него не работает.

— Буквально на днях ее приняли… — врач называет программу для молодых писателей, но Эй Джей не слушает. Он думает о своем мозге. Какой парадокс: о том, что вышло из строя, приходится рассуждать при помощи того, что вышло из строя. — … уверена, что напишет великий американский роман. И похоже, что виноваты в этом вы с Николь, — говорит доктор.

— Готов понести наказание, — говорит Эй Джей.

Мультиформная глиобластома.

— Произнесите, пожалуйста, по буквам, — просит Эй Джей. Он никого не взял с собой на прием. Не хотел никому говорить, пока сам не будет уверен. — Хочу потом посмотреть в «Гугле».

Эта разновидность рака настолько редкая, что онколог в Общеклинической больнице штата Массачусетс сталкивался с ней всего дважды: читал о ней научную работу и видел ее по телевизору в сериале «Анатомия страсти».