Книжный остров мистера Фикри, стр. 31
— Поздравляю, — говорит Майя Джону Фенесу на банкете. В руке она сжимает свернутую трубочкой футболку. У Амелии ее диплом: третье место.
Джон пожимает плечами, и его челка пружинит.
— Я думал, выиграешь ты, но все равно круто, что оба рассказа от нашей школы прошли в финал.
— Возможно, мистер Бальбони — хороший учитель.
— Хочешь, поделим мой приз пополам? — предлагает Джон.
Майя качает головой. Так она не хочет.
— Что бы ты купила?
— Я собиралась пожертвовать сертификат. В пользу неимущих детей.
— Серьезно? — включает диктора Джон.
— Мой папа вообще не одобряет покупок по интернету.
— Ты ведь на меня не злишься?
— Нет. Я за тебя рада, поганец ты эдакий!
Майя толкает его в плечо.
— Ай.
— Ладно, увидимся. Нам еще на автомобильный паром до Элиса надо успеть.
— Нам тоже, — говорит Джон. — Времени еще уйма.
— У папы дела в магазине.
— До встречи в школе, — снова переходит на дикторский голос Джон.
По дороге домой Амелия поздравляет Майю с призовым местом и хвалит ее рассказ, а Эй Джей молчит.
Майя думает, что разочаровала его, но перед самым выходом из машины он говорит:
— Судейство на таких конкурсах никогда не бывает справедливым. Человеку нравится то, что ему нравится, и в этом вся прелесть и весь ужас. Здесь решают личные предпочтения и конкретный набор людей. К примеру, двое из трех финалистов были девочками, и это могло склонить чашу весов в сторону мальчика. Или же у одного из членов жюри на прошлой неделе умерла бабушка, и поэтому рассказ Фенеса особенно его впечатлил. Тут не угадаешь. Но одно я могу сказать с уверенностью: «Прогулка по пляжу» Майи Тамерлан Фикри — работа настоящего писателя.
Майя думает, что отец ее обнимет, но тот пожимает ей руку, как поступил бы по отношению к коллеге — или, быть может, приехавшему на чтения автору.
Ей приходит в голову строчка: «В день, когда отец пожал мне руку, я поняла, что я писатель».
Перед самым началом школьных каникул Эй Джей и Амелия находят дом. Он далеко от берега и в десяти минутах ходьбы от магазина. Несмотря на четыре спальни, две ванные комнаты и планировку, позволяющую юному писателю спокойно работать, домом мечты его не назовешь. Предыдущая владелица умерла здесь — она не бросала дом, но и делать в нем последние лет пятьдесят ничего не хотела. Потолки низкие; в нескольких местах нужно переклеивать обои; фундамент шаткий. Эй Джей называет его «домом через десять лет», имея в виду, что через десять лет он может стать пригодным для жизни. Амелия называет его «проектом» и немедленно приступает к его осуществлению. Майя, недавно осилившая трилогию «Властелин колец», называет его «Бэг Энд», потому что «его для хоббитов строили, не иначе».
Эй Джей целует Майю в лоб. Он счастлив, что у него растет такая восхитительная книжница.
Сердце-обличитель. 1843 / Э. А. По
Правда!
Майя, ты, может быть, не знаешь об этом, но до Амелии у меня была другая жена, и до того как открыть книжный магазин, я занимался другим делом. Когда-то я был мужем женщины по имени Николь Эванс. Я очень ее любил. Она погибла в автокатастрофе, и после этого я тоже очень долго не жил. До тех пор, наверное, пока не нашел тебя.
Мы с Николь познакомились в колледже и поженились на каникулах перед поступлением в аспирантуру. Она хотела писать стихи, но вместо этого в муках добывала ученую степень. Ее темой были поэтессы двадцатого столетия (Адриенна Рич, Марианна Мур, Элизабет Бишоп; о, как она ненавидела Сильвию Плат!). У меня полным ходом шла работа над диссертацией по американской литературе. Я должен был писать об изображении болезни в произведениях А. Э. По. Эта тема никогда меня особенно не привлекала, а со временем окончательно опротивела. Ник сказала, что жить литературой можно лучше, счастливее.
— Неужели? — кисло улыбнулся я.
— Да. Можно открыть книжный магазин, — предложила она.
— Это уже интересно, — отозвался я.
— Ты знал, что в моем родном городе его нет?
— Серьезно? По Элису не скажешь.
— Да, — сказала она. — Город без книжного магазина — это не город.
Мы бросили аспирантуру, переехали на Элис и на сбережения Ник открыли магазин, который потом стал называться «Остров».
Стоит ли говорить, что мы понятия не имели, во что ввязываемся?
После смерти Ник я часто задумывался, как сложилась бы моя судьба, допиши я ту диссертацию.
Но я отвлекаюсь.
Бытует мнение, что это лучший рассказ А. Э. По. Если тебе когда-нибудь захочется больше узнать о том, чем твой папа занимался в прошлой жизни, в коробке «Однодневки» ты найдешь мои записи и двадцать пять страниц диссертации (по большей части посвященной «Сердцу-обличителю»).
— Чего не люблю, так это оборванных нитей, — говорит офицер Дуг Липман, беря четыре мини-киша с фуршетного столика, который приготовил для гостей Ламбиазе. Будучи многолетним председателем книжного клуба «Выбор шефа», Ламбиазе знает, что самое важное на заседании — это вовсе не книга, а еда и напитки.
— Офицер, — говорит Ламбиазе, — больше трех кишей нельзя, иначе на всех не хватит.
Полицейский кладет одну корзиночку обратно на поднос.
— К примеру, скрипка. Какого черта с ней случилось? Я что-то упустил? Бесценные инструменты Страдивари не растворяются в воздухе.
— Дельное замечание, — говорит Ламбиазе. — Еще?
— Знаете, что меня бесит? — говорит Кэти из отдела по расследованию убийств. — Меня бесит, когда полицейские лажают. Когда никто не удосуживается надеть перчатки, я кричу: «Олухи, вы засоряете место преступления».
— У Дивера такого не бывает, — говорит Сильвио из дежурной части.
— Всем бы им писать, как Дивер, — вздыхает Ламбиазе.
— Но еще больше, чем полицейские ляпы, меня выводит, когда все решается слишком быстро, — продолжает Кэти из убойного. — Этим даже Дивер грешит. Чтобы разобраться в деле, нужно время. Иногда годы. С наскока преступника не поймаешь.
— Молодец, Кэти.
— Кстати, мини-киши сегодня отличные.
— «Костко», — говорит Ламбиазе.
— А меня воротит от женских персонажей, — говорит Рози из пожарной охраны. — Можно подумать, что в полицию идут служить исключительно бывшие модели из семей копов. Просто тебе леди совершенство. Максимум один недостаток.
— Грызет ногти, — подхватывает убойная Кэти. — Непослушные волосы. Большой рот.
— Ох уж эти фантазии о женщине в полицейской форме, — смеется Рози.
— Не знаю, — говорит офицер Дейв. — Мне такие фантазии нравятся.
— Возможно, автор хотел показать, что дело не в скрипке? — предполагает Ламбиазе.
— А в чем же еще? — удивляется офицер Дейв.
— Возможно, дело в том, как эта скрипка портит всем жизнь? — развивает свою мысль Ламбиазе.
— Фи, — говорит Рози из пожарной охраны, опуская большой палец. — Фи-и-и.
Эй Джей наблюдает за дискуссией из-за прилавка. У него в магазине собирается около дюжины книжных клубов, но они не идут ни в какое сравнение с «Выбором шефа». Ламбиазе зовет его на помощь:
— Правильно я говорю, Эй Джей? Иногда неважно, кто украл скрипку.
— Мой опыт показывает, что большинству читателей важно, — говорит Эй Джей, — хотя лично я против неоднозначности ничего не имею.
Слово «важно» вызывает бурю ликования, в которой тонет все сказанное после.
— Предатель, — кричит Ламбиазе.
Тут под перезвон китайских колокольчиков в магазин заходит Исмей. Участники клуба возвращаются к обсуждению романа, но Ламбиазе не может отвести от нее глаз. Она одета в белое летнее платье с пышной юбкой, подчеркивающей осиную талию. Рыжие волосы, которым она опять позволила набрать длину, смягчают черты ее лица. Ламбиазе вспоминаются орхидеи, которые его бывшая жена когда-то выращивала на подоконнике.