Только мы вдвоем (ЛП), стр. 50

— Да, хочу.

Меня не приглашали ни на один день рождения Эмброуза с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, так что я просто теряюсь и не знаю, как реагировать.

— Ладно, — я широко улыбаюсь. — Тогда я буду.

Друзья зовут его, крича, что им пора уходить. Он берет меня за руку и проводит большим пальцем по моей ладони. Мысль о том, что Кэт может нас увидеть, приводит меня в ужас, но я не смею пошевелиться. Да и не смогла бы, даже если бы захотела.

— До встречи, Мышонок.

В этот раз прозвище звучит вовсе не обидно. Он впервые произносит его так, что мой пульс учащается в предвкушении.

Он уходит, а я снова переключаю внимание на игру.

— Действуй, — шепчет Кэт, протягивая мне маленький белый шарик. Выражение её лица становится серьезным, наполненным чем-то, чего я не могу разобрать, и какая-то часть меня подсказывает, что она имеет в виду вовсе не игру.

На вечеринке Эмброуза больше друзей, чем у меня было за всю мою жизнь. Машины припаркованы бампер к бамперу, они заполонили весь подъездной путь и выплеснулись на улицу, а несколько автомобилей даже колесят по лужайке перед домом. Алима этому точно не обрадуется. Но, полагаю, девятнадцать лет исполняется только раз в жизни.

Наблюдая за прибывающими гостями, я радуюсь, что принарядилась. У меня не было времени купить новое платье, поэтому я надела то, что балансирует на грани приличия из-за недавнего скачка роста. Скачок роста — это в моем случае когда ты вымахала с пяти футов до пяти и четырех дюймов. В команду первого дивизиона меня в ближайшее время точно не возьмут. Я оставила волосы распущенными, радуясь, что у моих кудрей сегодня удачный день, и потратила на макияж чуть больше времени, чем обычно.

Маленькая подарочная коробочка болтается у меня в руке, пока я прокладываю себе путь через толпу людей, околачивающихся у двери. Из невидимых колонок гремит музыка, а в гостиной парочки трутся друг об друга в танце. Я пытаюсь отыскать Кэт, но, так и не найдя её, иду на кухню, чтобы взять что-нибудь попить.

Я только успеваю налить газировку в стакан, как входит Саша. Её орлиный взгляд тут же фокусируется на мне, и она фыркает:

— Вечер становится всё лучше и лучше.

Её голос звучит тяжело из-за уже выпитого алкоголя. Напитков, которые, я уверена, были далеко не газировкой. Мне не хочется устраивать сцену, поэтому я разворачиваюсь, чтобы уйти, но она, покачиваясь, делает шаг вперед и перегораживает дверной проем.

— Куда намылилась?

— Пропусти, Саша.

— Пропусти, Саша, — передразнивает она меня писклявым голосом.

Я протискиваюсь мимо неё, стремясь уйти куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Она спотыкается, когда бежит за мной вдогонку.

— Ты прям святая, блять. Я бы поделилась с тобой стержнем, если б могла.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я просто пришла поздравить Эмброуза с днем рождения. Я пойду, ладно?

Я иду дальше по другому коридору, а она следует за мной. Грохот вокруг так и бьет по голове, и я чувствую, как моя закипающая злость доходит до точки кипения. Я пытаюсь сбежать, пока эмоции не взяли надо мной верх, но когда Саша не оставляет меня в покое, я обрушиваю весь свой гнев на неё, давая ему выплеснуться наружу. После стольких лет с меня наконец-то хватит.

— Какого черта ты до меня докопалась?! — кричу я. Саша на мгновение умолкает, ошарашенная моим сорвавшимся на крик голосом, а слова уже сами лавиной сыплются у меня изо рта: — Ты поливаешь меня дерьмом изо дня в день годами. Годами, Саша! Я тебе ничего не сделала. Я просто существовала — и, заметь, не путалась у тебя под ногами. Тебе больше заняться нечем, кроме как тратить время на ненависть ко мне? Потому что мне есть чем. Я о тебе, блять, вообще не думаю!

Моя грудь тяжело вздымается от адреналина. Я готовлюсь к ответному выпаду, но вместо этого её лицо медленно расплывается в ухмылке. Она выглядит… гордой. Она начинает медленно аплодировать, и я напрягаюсь от неловкости.

— Ну наконец-то, блять, — смеется она, залпом допивая остатки своего напитка. — Когда Эмброуз бросил меня, я знала, что это из-за тебя, просто не понимала почему. Знала же, что под всей этой милотой должен скрываться хоть какой-то характер.

— Он… что?

Эмброуз расстался с Сашей? Эта новость буквально обрушивается на меня.

— Вот именно, — она вскидывает волосы. — Он явно выжил из ума.

На этом Саша дает понять, что разговор окончен: она оставляет меня в полном ступоре и направляется в гостиную, где хватает какого-то парня за шею, увлекая его танцевать.

Эмброуз расстался с Сашей из-за меня? Миллион противоречивых эмоций борются внутри меня. Я практически бегу на кухню и вцепляюсь в столешницу, пытаясь перевести дух. Я ставлю подарок для Эмброуза на стол и массирую ладонями виски.

— Мара! — Эмброуз машет мне рукой. Из-за музыки я едва его слышу. Он выглядит потрясающе, и я ненавижу то, как мое сердце безоговорочно сдается ему. Без спроса.

Его улыбка прекрасна, а лицо выглядит открытым как никогда.

— Ты пришла.

— Почему ты не сказал мне, что расстался с Сашей?

Он вздрагивает:

— Кто тебе это сказал?

— Саша. Она сказала, что ты бросил её из-за меня. О чем она говорит, Эмброуз?

Он кричит, чтобы перекричать шум:

— Мы можем уйти туда, где потише, и поговорить об этом?

— Ты годами держал меня на расстоянии, а теперь вдруг бросаешь свою девушку ради меня? Мы только-только восстановили дружбу — и то едва-едва.

— Ты не понимаешь.

— Не говори мне, чего я не понимаю! Я понимаю, что ты был одним из моих лучших друзей во всем мире, а потом в один прекрасный день это перестало для тебя хоть что-то значить. Я понимаю, что ты даже не объяснил, почему оттолкнул меня. До сих пор не объяснил. Твое умение общаться — просто дерьмо, Эмброуз! — мой голос хрипнет от крика.

Он подходит ближе, протягивая руку к моей ладони, но я отстраняюсь прежде, чем он успевает дотронуться.

— Знаю. Пожалуйста. Позволь мне всё объяснить.

— Нет, — говорю я, отступая назад. — У тебя, может, и день рождения, но получить всё и сразу у тебя не выйдет.

20

Настоящее

Дом Ани стоит пустой, за исключением тех дней, когда Эмброуз приходит чинить то, что пострадало от огня. Благодаря соседу, который вовремя вызвал пожарных, ущерб оказался не таким страшным, каким мог бы быть. Но пусть пламя и погасло, его след остался выжжен в каждом из нас.

Когда Лора просит неделю отпуска, потому что Аня и Мэтти переезжают к ней, я советую ей взять две. В её глазах читается сомнение, но я обещаю ей, что ни на шаг не отойду от папы. Раз она мне верит, значит, я всё-таки делаю хоть какие-то успехи.

День за днем я провожу в папиной комнате: даю ему лекарства, какие могу, включаю фильмы на телефоне, свернувшись калачиком рядом с ним. Он всегда был крупным мужчиной, и, несмотря на его состояние, его габариты всё еще способны подарить мне чувство безопасности. Защищенности. И меня больше не раздражает жужжание кислородного аппарата. Напротив, его присутствие стало чем-то привычным. Я рада слышать его каждый день, как и то послание, которое он словно шепчет мне на ухо: «Слушай, как я дышу за него. Он всё еще здесь».

Отсо окончательно обосновался у подножия папиной кровати, и я стараюсь не позволять этому раздувать угли моей тревоги. Я как-то читала, что собаки чувствуют, когда кто-то вот-вот уйдет из этого мира в мир иной. Они становятся нежнее, ластятся и не отходят ни на шаг, зная, что время их человека почти истекло.

Пока идет фильм, я затаскиваю ноутбук на кровать. Когда на следующий день после пожара я отправила запрос на больничный, Хелен позвонила мне буквально через пять минут. Я ни разу не брала больничный с тех пор, как устроилась в компанию, так что её вопрос о том, не замерз ли ад, меня не удивил.