Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде, стр. 62

Наша беседа происходила в тот момент, когда Белград пытался привлечь $250 миллионов от инвесторов. Он собирался вложить эти деньги примерно в двадцать фильмов в течение следующих пяти лет. Большинство из них будут софинансироваться и выпускаться Sony, но контракт позволяет отдавать проекты и в другие студии, если его бывший работодатель от них откажется.

Основная часть фильмов будет стоить от $30 до $60 миллионов, сказал он, — именно тот диапазон, от которого большинство студий отказывается в пользу крупнобюджетных фильмов-событий и микробюджетных фильмов ужасов и комедий. Это будут триллеры, комедии, драмы и семейные фильмы — жанры, которые он хорошо знал и производство которых большинство студий, включая Sony, серьезно сократили.

Среди его первых проектов — игровая версия детской сказки «Кролик Питер» с цифровыми животными, которая долгое время оставалась в Sony на этапе разработки и наконец смогла перейти на следующую стадию на деньги Белграда. В разработке также находится фильм о мести, который он описал как «“Заложницу”, но с женщиной в главной роли», экранизация жизни человека, который трижды попытался подняться на Эверест до сэра Эдмунда Хиллари, и фильм о военном — «что-то между “Целью номер один” и “Социальной сетью”».

Ни один из них не произведет революцию в кинематографе, но каждый определенно принадлежит к тому типу фильмов, которые постепенно выходят из моды — как компакт-диски или, если повезет, виниловые пластинки в эпоху Spotify. Их сложно назвать фильмами для всех, как «Человека-паука» или «Звездные войны», но при хорошем исполнении они точно найдут свою аудиторию.

Белград знает об экономике кино не больше Майкла Линтона или Боба Агера и не настолько высокомерен, чтобы думать, будто он просто начнет снимать фильмы на голову выше всех остальных. Но, как опытный инсайдер, Даг Белград лучше многих видит лазейки в киносистеме.

С одной стороны, есть Sony и другие студии, которые будут выпускать его фильмы. Все они, кроме, возможно, Disney, утверждал он, все еще хотят снимать оригинальные фильмы среднего бюджета. Их системы дистрибуции и маркетинга созданы для обработки двадцати фильмов в год, а крупнобюджетных блокбастеров выходит в лучшем случае по шесть. Чем меньше фильмов выпускают киностудии, тем больше свободного времени у их сотрудников и тем легче им делать это от имени других компаний — за определенную плату.

Кроме того, Sony и ее конкуренты заключают сделки с телевидением и диджитал-компаниями вроде HBO или Netflix по всему миру и получают по несколько миллионов долларов за права на выпуск в эфир или трансляцию любого фильма студии. Большинство из этих соглашений включают до двадцати пяти картин в год.

Но студиям больше нечем забивать эти слоты, потому что они не хотят тратить время и ресурсы на разработку среднебюджетных фильмов, а затем брать на себя финансовые риски по их съемке. Ведь прибыль от успеха небольших фильмов ничтожна по сравнению с тем, сколько зарабатывают крупные бренды. Проблема, с которой Эми Паскаль столкнулась во время работы над «Стивом Джобсом», повторяется снова и снова. Экономика кинобизнеса постоянно подталкивает такие студии, как Sony, к тому, чтобы снять одну перезагрузку стоимостью $200 миллионов вместо четырех оригинальных фильмов стоимостью $50 миллионов.

Для Белграда это означает только одно — возможность. Он может снимать среднебюджетные фильмы и пользоваться свободным временем руководителей студий и открытыми слотами в их сделках с телевидением и платформами. Новая компания Белграда будет брать на себя всю основную работу и половину рисков. Именно это и даст ей возможность разработать сценарий про «женщину, одержимую местью», нанять актеров и режиссера, а затем представить Sony готовый фильм со скромным бюджетом, половина которого уже фактически отбита.

Прибыль будет довольно скромной, но и риск невелик. К тому же Sony может взять дополнительную плату для покрытия расходов на дистрибуцию и маркетинг. А самое главное: такая сделка позволит Тому Ротману и его команде провести большую часть своего времени именно там, где им и положено в 2016 году: на съемках очередных «Человека-паука», «Плохих парней», «Людей в черном» и «Джуманджи».

Все, что нужно Белграду, — это несколько блокбастеров. Четыре или пять, если быть точным, среди двадцати с чем-то фильмов, в основном колеблющихся от безубыточности до полного провала, сделают его бизнес успешным. Ключ в том, чтобы придерживаться низких расходов. Киностудии возникли в век высоких прибылей и выпусков двадцати, а то и тридцати фильмов в год, поэтому они нанимали тысячи сотрудников по всему миру. Как и в случае с любой крупной корпорацией, сокращение штата было болезненной и медленной процедурой, и большинство студий так и не смогли прийти к оптимальному варианту, особенно учитывая, что почва под их ногами продолжала двигаться, диджитал-дистрибуция — расти, а поведение потребителей — меняться.

Белград планировал нанять не более десятка человек, включая нескольких креативных менеджеров, которые будут помогать ему в разработке и создании фильмов, персонал для ведения документации и юристов. «Аппетиты у студий остались прежним, но фокус сильно сместился, — заметил он. — Поэтому у нас есть возможность дополнить фильмы, которые им больше всего нравятся, теми, которые им все еще нужны. Это никак не повлияет на их бухгалтерию, но сослужит хорошую службу нам, мелким поставщикам».

Неважно, взлетит или провалится фильм Белграда об одержимости местью, он в любом случае вряд ли удостоится даже поднятой брови в токийской штаб-квартире корпорации Sony стоимостью $36 миллиардов. Но для компании с дюжиной сотрудников и общим объемом инвестиций всего в $250 миллионов это чрезвычайно важно. Иными словами, финансовые стимулы Белграда прямо противоположны финансовым стимулам крупных студий. Риск создания фильма стоимостью более $100 миллионов для него слишком велик, а прибыль от успеха скромной картины в $35 миллионов имеет большое значение.

Без ответа остается только один вопрос. По-прежнему ли зрителям интересны фильмы, производством которых он намерен заняться?

Белград знает, что в век качественного телевидения снимать некоторые виды фильмов стало рискованно, особенно истории, основанные на реальных событиях, с политическим уклоном, которые он так любит. Вспомнить хотя бы экранизацию книги журналиста Гленна Гринвальда, которую он выбрал во время работы в Sony, о хакере-разоблачителе Эдварде Сноудене. Теперь он знает, что сейчас подобным фильмам приходится сложнее всего в прокате. «Стив Джобс» обернулся провалом для Universal, а фильм DreamWorks о WikiLeaks, «Пятая власть», стал полной катастрофой, собрав внутри страны всего $3 миллиона.

«Мне нравятся эти фильмы, но с ними надо быть поосторожнее», — признался Белград.

Попутчики

Как бы то ни было, его компания убеждена, что людям все еще нужны среднебюджетные триллеры, драмы, комедии и семейные фильмы. Возможно, у студий больше нет причин их выпускать, но у «компании-попутчика», как у Белграда, они есть, и он намерен закачать их обратно в систему. Его цель состоит в том, чтобы создавать среднебюджетные фильмы, которые все еще появляются в чартах кассовых сборов. Например, такие, как «Чудо на Гудзоне», «Очень плохие мамочки» и «Полный расколбас», каждый из которых принес солидную, если не умопомрачительную прибыль в 2016 году.

Кстати, именно в том году кассовые сборы пяти лучших фильмов составили огромные 22 % от общего объема продаж билетов в Соединенных Штатах и Канаде. И это происходит второй год подряд. Зрители, особенно за рубежом, по-прежнему больше всего на свете любят франшизы. И на каждое «Чудо на Гудзоне» или «Очень плохих мамочек» приходятся бесчисленное количество фильмов среднего бюджета, которые бесследно исчезают из кинотеатров, неспособные пробиться через засилье поп-культуры. Почти никто больше не ходит в кинотеатры, не зная, какой именно фильм хочет посмотреть.