Человек-Миксер (СИ), стр. 65
— Вызови мне такси.
— А как же твоя машина?
— Завтра заберу, — криво отмахнулась она.
— Ты уверена?
— Максим, если я сейчас сяду за руль, ГОСТ получит новый инцидент. С формулировкой: «кофейно-фильтрационная дурочка решила, что она гонщик нелегальный, профессиональный».
— Справедливо, — я взял её телефон и вызвал такси через мобильное приложение.
Мы ждали у входа в торговый центр. Вечерний воздух был естественно прохладненьким, ведь от хлада Вайса и следа не осталось. Вероника опёрлась плечом о стену, посмотрела на меня снизу вверх и вдруг улыбнулась той самой улыбкой, с которой всё это внеполевое задание и началось.
— Максим! А поехали ко мне на чай!
Я взглянул на неё, подняв бровь. Растрепанные волосы, опасно блестящие глаза… Она пыталась выглядеть роковой женщиной, но всю сцену ломало то, что она неуклюже держалась за стену, чтобы не уехать вбок.
— Вероника Сергеевна, вы пьяны, — покосился я на неё.
— Зато чай у меня дома весьма… ИКН!.. трезвый, — ухмыльнулась она.
— Очень сильный аргумент…
— Значит… едем ко мне?
— Значит, я провожу вас до дома, прослежу, чтобы вы не объявили войну домофону, а затем уеду, — отвёл я взгляд.
Она задумалась, будто это было сложное дипломатическое предложение.
— А как же чай? — расстроилась Вероника.
— Чай останется на обозримое будущее.
— Ты скучный… Зануда. Душнила!
— Я живой. После сегодняшнего это уже достижение.
— Живой и скучный душнила, — парировала мою поправку Вероника, — Редкое сочетание.
Такси подъехало к тротуару. Я открыл заднюю дверь и хотел помочь ей сесть, но Вероника вдруг посмотрела на меня гораздо внимательнее. В её взгляде на секунду снова появилась оперативница — уставшая, захмелевшая, но оперативница.
— Слушай, он же вернётся, да?
— Да, — вздохнул я, — Определенно вернётся.
Вероника кивнула. Потом ухватила меня за рукав и потянула за собой.
— Тогда тем более поехали ко мне!
— Какая с этим вообще связь?
— Прямая. Если тебя опять решит украсть холодильник, я должна быть рядом!
— Вы сейчас еле в сознании держитесь, — легонько попытался вырваться я.
— Зато я всё ещё очень грозная!
— Это не спорю.
Она села в такси первой и подвинулась, оставив мне место. Я секунду постоял у открытой двери, посмотрел на торговый центр, на пакеты с дорогой одеждой, на свою побледневшую руку и понял, что отпустить её одну после всего произошедшего будет настолько же разумно, как зайти в служебный коридор с надписью «НАМ НАДО ПОГОВОРИТЬ». То есть я, конечно, уже доказал, что способен на идиотские решения. Но не настолько. И всё же сел рядом. Вероника довольно улыбнулась, будто именно этого и добивалась с самого начала.
— Вот видишь. Мой чай уже победил.
— Не-а. Победила тревожность.
— Тревожность тоже можно напоить чаем, — подмигнула Вероника.
Такси тронулось, увозя нас подальше от торгового центра. Я сидел рядом с Вероникой, держал пакеты на коленях и чувствовал, как замёрзшая рука понемногу отходит с болью. Семь минут на крыше были не боем, а предупреждением, и приглашением на следующий. И чует моё полумеханическое сердце, что «чай» у Вероники Сергеевны Лазаревой окажется не просто чаем…
Глава 24
Вселенский взбивец
До апартаментов Вероники Сергеевны мы ехали молча. Я хотел бы сказать, что дорога была спокойной, но спокойствие в этот вечер, видимо, уехало на другой машине, совершенно в другую сторону. Вероника сначала пыталась держаться достойно. Сидела прямо, смотрела в окно и даже пару раз произнесла что-то вроде «обстановка остаётся под контролем». Правда, уже на третьем светофоре контроль над ней перешёл к подголовнику, потому что Вероника плавно сползла мне на плечо, потом на грудь, затем каким-то непостижимым образом устроилась головой у меня на коленях и уснула. Просто взяла и уснула. Оперативник ГОСТ. КФМ-класс. Девушка-кофемашина. Человек, который десять минут назад пытался помочь мне задержать человека-холодильника кофейной пушкой, теперь тихо сопел у меня на коленях и выглядел так беззащитно, что даже мой внутренний паникёр окончательно растерялся. Обычно он в таких ситуациях орал: «Беги, Максим, сейчас начнётся!» А тут только сидел внутри, укутанный в плед моральной неловкости, и шептал: «Только не двигайся! не делай ничего странного! НЕ ДЫШИ В КОНЦЕ КОНЦОВ!!!». Таксист пару раз посмотрел на нас через зеркало. Сначала с любопытством. Потом с сочувствием, а после с таким выражением лица, будто мысленно уже написал обо мне отзыв: «Пассажир нервный, девушка красивая, оба пахнут странно: металлом, горячим кофе и алкоголем. Может она его мама⁈» Вероника во сне пробормотала что-то невнятное, ткнулась щекой мне в колено и пустила слюну. Я опустил взгляд вниз. На крошечное тёмное пятно на своих новых брюках. Потом взглянул на женщину, которая могла превратить руку в кофепушку. И в конечном итоге — на ночную Москву за окном.
— Блендо, — мысленно позвал я, — если ты сейчас прокомментируешь это, я тебя выключу.
— Комментарий не требуется. Всё и так предельно понятно.
— Спасибо.
— Ситуация уже достаточно неловка и унизительна.
— Ты всё-таки прокомментировал!
Мы приехали к высотному жилому комплексу на набережной, где даже воздух перед входом казался дороже. Здание возвышалось перед нами, как древнее божество, покрытое стеклом, металлом и безразличием к людям с маленькой зарплатой. Внизу — охрана, мягкий свет, аккуратные деревья в кадках, гладкий камень, подъезд без подъезда, потому что такие места, видимо, не опускаются до таких слов. На вывеске было написано: «Резиденция Северный Дом». Я посмотрел на фасад.
— Конечно, после человека-холодильника мы приехали в «Северный Дом». Символизм уже даже не старается.
Таксист остановился у входа.
— Приехали, — сообщил он.
Вероника не отреагировала.
— Вероника Сергеевна. Мы приехали, — я аккуратно потряс её за плечо.
— Уж… угж-ж-ж… угже?.. — открыла она лишь один глаз.
— Да.
— Жаль…
— Вам понравилось спать у меня на коленях?
— Угу, теперь ты официально моя подстилка…
— Да твою… — выругался я.
Она медленно села, провела ладонью по волосам, попыталась принять вид женщины, которая полностью контролирует ситуацию, и почти преуспела. Если не считать того, что прядь волос прилипла к щеке, а взгляд был мутноватый.
— Надо дать водителю на чай, — объявила она.
— Не обязательно, — пробубнил я себе под нос.
— Максим, я приличная… ИК!.. женщина, — икнула она.
— Сейчас это заявление весьма спорное, при всём уважении.
Она уже доставала кошелёк. Я не успел её остановить. Вероника раскрыла его, достала пачку купюр и с царственным жестом рассыпала деньги по салону. Рубли полетели на сиденье, коврик, одна купюра приземлилась таксисту на плечо, а другая зацепилась за рычаг коробки передач. В машине наступила неловкая пауза. Таксист посмотрел на деньги, потом на нас, как на дебилов.
— Это… — начал он.
— На чай, — великодушно сказала Вероника, — Буквально! Хи-хи-ИК!
— Вероника Сергеевна, — я закрыл лицо ладонью, — Деньги обычно передают в руки.
— Скучно!
— Зато прилично с точки зре… Ай, ладно, — отмахнулся я.
Таксист всё ещё молчал. Судя по лицу, он уже пытался понять, можно ли оставить чаевые в виде денежного снегопада и не стать участником какого-нибудь незаконного дела. Я быстро собрал купюры с сиденья, сложил их более-менее прилично и передал ему.
— Извините. Тяжёлый выдался вечер.
Таксист посмотрел на сумму, тут же стал добрее и кивнул.
— Да ничего. Хорошего вечера!
— Поздно, — тяжело вздохнул я. А Вероника хихикнула.
Мы выбрались из такси. Вернее, я выбрался, взял пакеты, потом помог выйти Веронике, которая решила, что бордюр — это личный вызов её репутации. Она ухватилась за мой рукав, поправила платье и посмотрела на вход в резиденцию с видом хозяйки маленького государства.