Человек-Миксер (СИ), стр. 63

— Последний шанс передумать, Максим, — нахмурился незнакомец.

— У меня плохая привычка не пользоваться хорошими шансами! — я крепко сжал кулак и тут же ударил правым прямым, как учил Громов. Нога в пол, корпус вслед за плечом, вес вперёд.

На долю секунды всё даже получилось как надо. Я почувствовал, как движение собирается не в руке, а во всём теле. Как плечо, бедро и шаг наконец-то работают вместе, а не изображают коллектив, который познакомился пять минут назад. Мой кулак летел ему в лицо. Но мужчина даже не отступил. Он поднял ладонь и ловко поймал удар. Просто поймал… Пальцы сомкнулись вокруг моего кулака мягко, почти бережно. Холод мгновенно полез под кожу. Я увидел, как иней расползается от его пальцев по моим костяшкам. Боль пришла постепенно. Сначала было онемение. Потом резкий укус, будто руку окунули в жидкий азот. Я дёрнулся, попытался вырваться, но его пальцы даже не напряглись. Мужчина посмотрел мне прямо в глаза.

— Семь минут, Максим, — мягко сказал он, — Семь минут, это всё, что я могу уделить твоей игре.

Глава 23

Семь минут

Сначала я попытался ударить левой. Звучит логично, если не учитывать, что правый кулак всё ещё был зажат в его ладони, а сама ладонь была холоднее перспективы прожить остаток жизни в ГОСТовском изоляторе. Я развернул плечо, вложил вес, как учил Громов, и выбросил левую почти вслепую. Мужчина в светлом пальто чуть наклонил голову. Мой кулак прошёл мимо его лица. Он просто сместился на полшага — резко, коротко, будто кадр вырезали из реальности и переставили уже чуть в стороне. Я даже не сразу понял, что промахнулся. Потом он отпустил мою правую руку. Я дёрнул её к себе, отступил на шаг и тут же пожалел, что сделал это. Подошва скользнула по льду. Равновесие ушло куда-то в сторону, но я удержался, широко расставив ноги. Пальцы правой руки почти не слушались. Костяшки побелели от инея. Кожа горела так, будто холод успел прописаться внутри. Мужчина спокойно поправил манжету. Вот просто взял и поправил! Я стоял перед ним, дышал через зубы, а он выглядел так, будто задержался на крыше между деловой встречей и поздним ужином.

«Ладно. Ладно, Максим. Он быстрый. Значит, надо не думать, а действовать!»

Я пошёл вперёд. Левая, правая, шаг, корпус. Ещё раз. Коротко, без размаха. Громов бы, наверное, сказал что-нибудь сухое вроде: «Уже не катастрофа». Я бы в другой ситуации даже прослезился от счастья, Но этот мужик будто не участвовал в той же драке, что и я. Он уходил рывками. Сначала я видел его перед собой, в следующую долю секунды — сбоку. Я бил туда, где было лицо, а попадал по воздуху. Пытался поймать корпус, но пальцы проходили мимо светлого пальто. Слышал только хруст льда под его подошвами и собственное дыхание, которое быстро превращалось в паровое шоу. Он не бил в ответ. И это бесило. Блокировал кистью, уводил плечом, слегка касался локтя — и мой удар уходил в сторону. Один раз он просто наклонился назад, пропуская мой кулак в сантиметре от подбородка, и его очки, которых до этого не было, поймали отблеск городской рекламы. Откуда у него взялись очки? И когда он успел их надеть? Плевать. Я тут же ударил коленом. Он исчез. Не телепортировался, нет. Просто рванулся вбок так быстро, что зрение не успело собрать движение в нормальную картинку. Я увидел только белую полосу пальто, короткий след инея и его спокойный профиль уже у вентиляционного блока.

— Смело, — посмотрел он на меня с лёгким интересом, — Глупо, но смело.

— Спасибо, — прохрипел я, — Я всю жизнь строил личный бренд на этой концепции!

— Можешь звать меня Альберт Вайс, — слегка улыбнулся он.

— Альберт Вайс? — замер я на секунду, — Ты что, прикалываешься?

— Для разговора этого достаточно, — кивнул он.

— Это ведь… не настоящее имя?

— Разумеется.

— Обидно, — сказал я, вытирая губу тыльной стороной ладони, — Я тут стараюсь, падаю, мёрзну, бьюсь за жизнь, а мне даже настоящим именем не представились. Никакого уважения к молодому специалисту!

— Уважение нужно заслужить, Максим.

— Ну я тебе сейчас так заслужу! — я сорвался вперёд.

На третьем шаге правое предплечье пошло металлом изнутри. Кожа разошлась пластинами, пальцы слиплись, ладонь провалилась внутрь, и на месте руки выдвинулся венчик. Следом голову сжало знакомым давлением. Мир на секунду мигнул, и вместо башки — родной миксер. Отлично. А с каких пор он родным стал?..

«ВЖЖЖЖЖЖЖ!» — раскрутился венчик.

Звук раздался на всю крышу, отразился от вентиляционных шахт, заставил несколько тонких сосулек сорваться с трубы. Альберт Вайс посмотрел на мою руку с некой нежностью учёного, который видит редкий, но пока бесполезный образец. Он даже не стал менять форму, словно вообще не воспринимал меня как угрозу. Я ринулся в атаку. Венчик прошёл по диагонали, взбивая воздух. Вайс ушёл вниз, скользнул под ударом и оказался у меня за спиной. Я развернулся, ударил локтем с левой, венчиком повёл снизу вверх, пытаясь зацепить хотя бы край пальто. Он перепрыгнул траекторию. Натурально перепрыгнул! Почти без усилия, с лёгким разворотом в воздухе, как будто гравитация была для него рекомендацией, а не законом физики. Приземлился на лёд, не поскользнулся, даже не качнулся. Я же, развернувшись следом, едва не улетел миксером в вентиляционный короб.

— Блендо, он что, издевается⁈ — мысленно выкрикнул я.

— Да, Максим. У нас нет ни единого шанса, — сухо ответил Блендо.

— Как всегда спасибо за поддержку!

— Фактологическая точность важнее поддержки…

Я снова пошёл в атаку. На этот раз не пытался попасть сразу. Давил сериями. Венчик — слева. Шаг. Удар ногой. Разворот корпуса. Венчик снова, шире, ниже, чтобы заставить его отступить к парапету. Лёд под ногами трещал, крошился, летел белой пылью. Воздух наполнился металлическим визгом и моим дыханием. Вайс уходил. Он появлялся там, где его не должно было быть. Иногда его движение было плавным, почти ленивым. Иногда — резким рывком, настолько быстрым, что я видел только следы: белый мазок пальто, бледную руку, спокойный поворот головы. Один раз я почти достал его. Венчик прошёл в миллиметрах от плеча. Я уже почувствовал, как край ткани попадёт в вращение, как его потянет, как появится первый шанс. А Вайс… посмотрел на часы… На часы! На запястье у него были тонкие серебристые часы с чёрным циферблатом. Он повернул руку ровно в момент моего удара, глянул на стрелки, шагнул за пределы траектории и лёгким движением пальцев толкнул мой локоть. Меня развернуло. Я врезался боком в металлический блок кондиционера. Внутри что-то жалобно хрустнуло. Надеюсь, что это блок, а не я.

«Он что, реально засёк семь минут⁈»

Вайс стоял в пяти шагах и снова смотрел на меня. Да. Реально. Он ведь не дрался даже, а просто водил меня за нос. Семь минут. Семь минут, чтобы я понял разницу между нами. А самое главное и неприятное — я понимал. Каждая секунда вбивала это в голову лучше любого объяснения. Я оттолкнулся от блока и пошёл снова. Пусть играет. Пусть смотрит на часы. Пусть считает себя настолько выше, что даже форму менять не нужно. Если он ошибётся один раз, мне этого хватит! Наверное… Возможно… Очень хотелось верить!

Я ударил сверху. Он ушёл внутрь. Я попытался поймать его ногой, но он сделал подсечку, почти не касаясь. Лёд сам уехал из-под меня. Я рухнул на спину, ударился затылком, увидел грязное вечернее небо и красную лампу на антенне. Но венчик всё ещё крутился. Я перекатился в сторону ровно в тот момент, когда Вайс опустил ногу туда, где секунду назад была моя грудь. Однако удар был не сильный. Он просто поставил подошву. Но бетон под тонким льдом треснул. Я вскочил, замахнулся, и он снова исчез рывком. На этот раз оказался на вентиляционной шахте. Стоял сверху, руки в карманах, пальто почти не развевалось на ветру.

— Ты слишком сильно рассчитываешь на импульс, — спокойно сказал он.