Человек-Миксер (СИ), стр. 4

— Не впускать, — резко сказал голос.

— Да я и не приглашал! — шагнул я вперёд.

Тварь метнулась на меня всей массой. В глазах всё сузилось до красного ядра, визга металла и девочки, которая плакала под столом, зажав рот ладонями. Вот из-за неё я и не отступил. Не из-за доблести и потому, что резко возомнил себя героем крутых боевиков. Просто если бы я отступил, эта штука добралась бы до ребёнка. А это как-то совсем уж неправильно.

— Подавись! — выкрикнул я, замахнулся и ударил.

Венчик-рука вошла в раскрытый корпус твари с мерзким хрустом. Металл сопротивлялся. Лезвия скребли по моей руке, пытались срезать её, перекусить, перемолоть. Внутри было горячо, мокро и просто жесть как отвратительно! Я не хочу знать, что именно там было мокрым… Посчитаем дружно, что моё кофе, выпитое им ранее.

«ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!» — раскрутился венчик на полной скорости.

— НЕТ! НЕ ИНГРЕДИЕНТ! НЕ ЖРАТЬ! НЕ ЖРАТЬ! — противно и жалко завизжала тварь.

— Поздно! — заорал я, хотя понятия не имел, почему ору именно это. Наверное, потому что это круто звучало.

Моя рука взбивала тварь изнутри. Это было ужасно и мерзко, и настолько неправильно, что где-то глубоко внутри меня маленький адекватный человечек собрал вещи и уехал навсегда. Кухонный монстр бился, дёргался, пытался раскрыть дополнительные лезвия, но они ломались в вихре. Шестерни вылетали наружу, вилки гнулись. Молотки для мяса стучали по полу, как будто у них судороги. Красное ядро треснуло. На секунду я увидел в этой твари человека. Не лицо и не обрывки воспоминаний — просто ощущение, что когда-то внутри этого мясо-металлического кошмара тоже кто-то был. Как и я просыпался утром, ненавидел работу, пил кофе, думал о деньгах и, может быть, даже кого-то любил. А потом что-то пошло не по плану…

— Он был человеком? — прошептал я.

Голос внутри ответил не сразу.

— Раньше.

Вот это почему-то ударило сильнее всего, что было ранее. Наверное, потому что между «он» и «я» внезапно оказалось слишком мало расстояния.

Тварь снова дёрнулась. Я почувствовал, как красное ядро пытается втянуть меня в себя. Не само тело — личность. То, что было Максимом внутри: страхи, усталость, злость, желание просто лечь и не вставать. Всё это потянулось к чужому голоду, как мусор к мусоропроводу.

— Не отпускай себя, — сказал голос.

— Что⁈

— Себя, Максим. Держи.

Я ни хрена не понял. Потом оглянулся на девочку. Она сидела под столом, вся в слезах, с трясущимися руками, но живая. Этого оказалось достаточно.

Я сжал несуществующие пальцы, венчик завыл, затем рванул руку вниз. Красное ядро лопнуло. Тварь разорвало пополам. Мерзкая туша из металла и мяса рухнула на пол, забрызгав всё вокруг ошмётками, кофе и чем-то, что официально лучше не классифицировать. Всё стихло достаточно быстро. Сначала исчез визг лезвий, затем гул. Потом плитка на стенах снова стала обычной стеной кофейни. Столы перестали ползти. Люди застыли ещё на секунду, а потом будто вдохнули разом. Кто-то закричал.

— Лиза! Лиза! — женщина у окна сорвалась с места и бросилась к девочке.

Девочка вылезла из-под стола и заплакала громче, когда мать схватила её в объятия. Я стоял посреди разрушенной кофейни, а моя рука больше не была таковой. Металлическая культяпка с венчиками медленно остывала. По ней стекало что-то тёмное. Внутри предплечья щёлкали шестерни, а плечо ныло так, будто его одновременно вывихнули, собрали обратно и попросили не жаловаться. Я хотел сказать что-нибудь нормальное. Например, «Все живы?» или «Вызовите скорую», а может «Пожалуйста, не пишите плохой отзыв на кофейню, мы и так закрываемся!», но вместо всего этого просто смотрел на свою руку…

— Это… — начал я.

Голос внутри очень осторожно сказал:

— Адаптация прошла успешно.

— Успешно?.. — спросил я под нос, медленно подняв взгляд.

На полу передо мной была огромная лужа. Кофе, вода, кровь — моя, не моя, чья-то ещё — не имеет значение. Поверхность дрожала от падающих с потолка капель. Я увидел своё отражение и понял, что проблема с рукой — это мелочи. Вместо головы у меня был миксер. Настоящий миксер. Гладкий чёрный корпус. Металлические детали. Венчик там, где раньше было лицо. Холодный блеск, отсутствие рта, носа, глаз и всего того, что обычно делает человека человеком.

Я несколько секунд просто смотрел. Мозг попытался защититься. «Это усталость». «Это адреналин». «Это отражение кривое». «Это сон». «Это просто очень дорогой косплей, о котором ты забыл».

«Нет, Максим, не надо себе врать. У тебя вместо башки миксер. Он самый.»

Я поднял обе руки к лицу. Одна была металлическим венчиком на месте предплечья, а вторая дрожала, но пока ещё оставалась человеческой. Пальцы коснулись холодного корпуса. Послышался тихий звяк. Венчик слегка качнулся.

— … серьёзно? — выдохнул я.

Голос получился странный, не совсем мой. Как будто его пропустили через старую колонку и пустую банку из-под тушёнки. Люди начали смотреть на меня. Вот это пипец как хреново. Кто-то кричал, кто-то пятился, а кто-то снимал на телефон, потому что человечество даже при виде невозможного первым делом думает: «А вдруг залетит в рекомендации?» Женщина с девочкой тоже уставились на меня. Девочка — Лиза, кажется, — выглядывала из-за маминых рук. Лицо мокрое от слёз, глаза огромные. Она смотрела на меня не так, как обычно смотрят на героя или спасителя. Скорее пыталась понять, что перед ней: человек, монстр или миксер на ножках? Я хотел сказать ей: «Не бойся». Правда хотел. Однако врать ребёнку, когда ты стоишь перед ним с миксером вместо головы и рукой-венчиком, было уже как-то слишком даже для меня. Вместо этого я просто поднял нормальную руку. Медленно, осторожно. Типа: «Всё, я не опасен.» Наверное… Сам не знаю. Давайте все будем делать вид, что это социально приемлемый жест.

Девочка всхлипнула, а через секунду разревелась ещё сильнее.

— Логично, — вздохнул я.

Вдалеке завыли сирены. Люди зашевелились. Часть бросилась к выходу — настоящему, который почему-то снова появился на месте стены. Кто-то пытался поднять перевёрнутый стол и укрыться за ним, кто-то плакал, какой-то одинокий мужичок ругался. Начальника я не видел, что было даже обидно: очень хотелось спросить, входит ли превращение в миксер в должностную инструкцию. Голос внутри снова заговорил:

— Рекомендуется покинуть место происшествия.

— Кто ты? — спросил я тихо.

— Позже.

— Что со мной?

— Позже.

— Я умер?

— Нет.

Я посмотрел на свою руку и на отражение. Потом окинул взглядом мёртвую тварь, девочку, которую только что спас и напугал до истерики, и кофейню, в которой ещё утром думал, что худшее в моей жизни — это гости, просящие убрать пенку.

— Жаль, — сказал я.

— Твоё состояние несовместимо с уничтожением.

— Вот уж спасибо…

Сирены стали громче. Я сделал шаг назад, потом ещё один. Ноги дрожали так, будто тоже хотели уволиться. Металлическая рука тихо щёлкала. Миксер вместо головы отражал свет разбитых ламп. В груди, если она всё ещё была грудью, стучало что-то живое, упрямое и крайне недовольное происходящим. Я посмотрел на девочку в последний раз. Она всё ещё плакала, зато была жива. Именно это не давало мне окончательно развалиться.

— Если это навсегда, — пробормотал я, отступая к выходу, — то для первого замеса было не так уж и плохо.

А потом я побежал. Знаете ли, когда ты только что стал Человеком-Миксером, разнёс кухонного демона, напугал спасённого ребёнка и услышал голос внутри головы, у тебя появляется очень сильное желание не объяснять всё это в отделе полиции. Особенно если у тебя нет лица и паспорта на миксер…

Глава 2

Не пытайтесь снять голову!