Человек-Миксер (СИ), стр. 19

— Охренеть, — прошептал я.

И в ту же секунду левый глаз дёрнулся, щека щёлкнула, а из виска на полсантиметра вылез маленький венчик.

— НЕ-Е-ЕТ! — заорал я, хватаясь за лицо.

Форма сорвалась, лицо с тихим металлическим звоном схлопнулось обратно в миксер. Венчик печально дрогнул.

— Стабилизация сорвана, — спокойно сказал голос из динамика, — Ничего страшного, у вас почти получилось!

— Да я заметил! Спасибо! — поблагодарил я, а затем тихо добавил, — Мамкин мотиватор…

К вечеру у меня стало получаться куда более уверенно. Не идеально, конечно. Если я концентрировался, дышал ровно, не думал о кофе, Алисе, смертной казни, зарплате, Блендо, ГОСТе, ужасном детстве, кошмарном будущем, коммуналке и том, что мне теперь нельзя нервничать, потому что я могу разложиться обратно в бытовую технику, то лицо в принципе держалось. Минут пять, иногда семь. Один раз даже одиннадцать, но на десятой минуте у меня начал звенеть зуб. Врать не буду, это было трудно, очень трудно. Как будто всё тело приходилось держать мыслью. Расслабился — щёлк, и на подбородке металлическая полоска. Испугался — «вж-ж-ж», в пальце венчик. Разозлился — корпус головы начинает проступать под кожей. Один раз я чихнул. Просто чихнул и на секунду стал миксером целиком. Врачи записали это как «рефлекторная декомпозиция».

На следующий день, когда я сидел на кровати и пытался удерживать человеческое лицо уже двенадцатую минуту, дверь камеры открылась. Я вздрогнул. Левое ухо тихо звякнуло.

— Да чтоб тебя… — прошептал я, прижимая ладонь к уху.

Вошёл Киприянов. Как всегда, спокойный, с каменным лицом. Рядом с ним была и Алиса. По прежнему в своей униформе. Чёрная куртка, юбка, сапоги до колена. Лицо красивое, как всегда отчего-то недовольное, но при том такое спокойное, будто она не пыталась вчера сделать из меня горячий бутерброд.

— Доброе утро, Максим Константинович, — поприветствовал Киприянов.

— Не уверен, что оно доброе, Павел Аркадьевич, — ответил я, — Но лицо пока человеческое, так что будем считать, что начало хорошое.

— Звенишь, — Алиса посмотрела на моё ухо.

Я тут же зажал его ладонью. Киприянов положил на стол небольшую пластиковую карточку. Я наклонился к ней. На карточке была моя фотография. Нет, не та, где у меня вместо башки миксер. Обычная. Меня сфотографировали утром, когда я на три минуты вернул лицо и ещё не успел понять, что выгляжу как человек, которого за последние сутки выжали досуха. Под фото было написано: «КОВАЛЁВ МАКСИМ КОНСТАНТИНОВИЧ, СТАЖЁР-НОСИТЕЛЬ, МКС-01, ДОПУСК: ВРЕМЕННЫЙ, СТАТУС: БРД-ЛОХ» Я потерял дар речи, надолго.

— Павел Аркадьевич, — медленно поднял я взгляд на Киприянова.

— Ась?

— Почему у меня на пропуске написано, что я лох? — у меня задёргался глаз.

Алиса быстро отвернулась, подозрительно быстро. Да я поклясться готов, что она сейчас угарает надо мной.

— Это аббревиатура, Максим, — сообщил Киприянов.

— Нет, — категорически не согласился я, — Это не аббревиатура, а оскорбление.

— БРД — Базовый Риск Дестабилизации, — ровно пояснил Киприянов. — ЛОХ — Личность Остаточно-Хрупкая.

— То есть я официально лох.

— Нет, Максим, ты не лох.

— Но написано «ЛОХ».

— Это просто сокращенная классификация, — потёр он подбородок.

— Классификация лоха.

— Классификация носителя, — настойчивее сказал он.

— Носителя-лоха.

— Максим Константинович… — устало обратился ко мне он.

— Нет, подождите. Я хочу зафиксировать этот момент. Я вчера просто постебался над вашими тупыми аббревиатурами, когда сказал что-то в стиле «БРД-лох». А вы сейчас хотите сказать, что у вас это реально существует?

— Поздравляю! Ты угадал! — вклинилась Алиса.

Я резко повернулся к ней. Ухо снова звякнуло.

— Искрина, вам весело? — насупился я.

— Немного, — она тихонько усмехнулась в ладошку.

— Это мой официальный статус⁈

— Д-да… — продолжала она хихикать в ладонь.

— На пропуске? Я че, теперь буду ходить по штабу, а у меня на груди «ЛОХ»⁈

— Не обязательно на груди. Пропуск можно носить на поясе, — ответила она, по прежнему хихикая в ладонь.

— О, спасибо! Тогда все будут знать, что я лох ниже пояса.

Алиса всё продолжала скрывать смех за ладонью, она сто пудов улыбалась, но старательно это скрывала. Миленько, очень миленько… Но отчего-то это было даже хуже, чем когда она пыталась меня убить. Зато реально мило… Киприянов продолжил, будто мы обсуждали не мою государственную лоховскую сертификацию, а погоду на ближайшие выходные.

— Сейчас статус предварительный. При успешной подготовке он будет пересмотрен.

— А дальше что будет? «БРД-НЕ-ЛОХ»? — надеялся угадать я.

— Нет.

— А какие есть ещё?

Киприянов явно не хотел отвечать на этот вопрос. Это было видно по его лицу. То есть по отсутствию изменений на лице. У таких людей именно отсутствие реакции и является ей самой.

— СРД-ДУБ, — Алиса ответила за него.

— Какой нахрен «дуб»? — я медленно повернулся к ней.

— Средний Риск Дестабилизации. Демон Удержан Блокировкой, — с важными видом расшифровала она.

— «ДУБ»?

— Да, СРД-ДУБ.

— У вас следующий ранг после лоха — дуб?

— Не ранг. Статус, дурак, — Алиса уже явно начала получать от этого удовольствие.

— Конечно, простите. Статус дуба. Дальше, я боюсь спросить?

— ВРД-ПСИХ, — на сей раз она попыталась вернуть хоть какую-то серьёзность, — Высокий Риск Дестабилизации. Психоэмоциональная Синхронизация: Хищная.

— Нет-нет-нет, это вы только что придумали, чтобы поржать надо мной. Я отказываюсь верить в этот абсурд всем своим миксерным сердцем!

Я посмотрел на Киприянова. Он всё еще молчал, говорить явно не собирался.

Значит, правда…

— Павел Аркадьевич, скажите, что она врёт, — умоляюще посмотрел я ему прямо в глаза.

— Оперативник Искрина не врёт, — покачал головой он.

— То есть у вас РЕАЛЬНО есть официальные статусы: лох, дуб и псих?

— Упрощенно — да, — подтвердила Алиса.

— А дальше что идёт? КРД-КИРДЫК? — усмехнулся я.

Киприянов несколько раз быстро моргнул. Алиса застыла на моменте вдоха.

— Нет, — сказал я, — Только не говорите…

Киприянов кашлянул в кулак. Этот каменный чайникоподобный человек реально кашлянул.

— КРД-КИРДЫК не используется в открытой маркировке.

Я медленно опустил лицо в ладони.

— Господи… Я попал в организацию, где люди умирают по протоколу, а аббревиатуры пишет какой-то школьник…

— Исторически классификатор формировался в полевых условиях, — сказал Киприянов.

— То есть пьяными школьниками с оружием?..

— Нет.

— Но близко?

Он промолчал.

— Привыкай, БРД-ЛОХ, — Алиса вошла во вкус окончательно, возможно бесповоротно.

— Я вас ненавижу… — процедил я.

Палец на левой руке щёлкнул и превратился в маленький венчик.

— Вот! — воскликнул я, показывая на него, — Вот что вы со мной делаете!

— Нестабильная эмоциональная реакция, — заметил Киприянов.

— Да я сейчас эмоционально стабилизирую вам весь кабинет! Нет, сразу весь штаб!

— Это всё ещё БРД-ЛОХ, — добавила Алиса, — Его не стоит бояться.

— Искрина!

Если бы в этот момент меня убил стыд, ГОСТу пришлось бы написать в моём некрологе, что я умер от самовоспламенения достоинства.

После пропуска мне выдали форму. Я ожидал чего-то крутого. Ну а что? Секретная организация всё-таки. Боевые носители, демоны, утилизация… Я думал, будет хотя бы броня, или крутой чёрный плащ, тактический костюм… Может, маска? Хотя с масками у меня теперь сложные отношения. В итоге мне выдали: белую рубашку, чёрные брюки, чёрный галстук, серый пиджак. Всё. Я стоял в раздевалке и смотрел на это с полным недоумением.

— Это что?

— Форма стажёра, — сказал Киприянов, подавая мне пиджак.

— Это офисная одежда… — процедил я.

— Да, у нас в ГОСТе дресс код, — он сказал это так, словно искренне гордился.

— Вообще-то я думал, что вступил в крутую боевую группу, — недовольно буркнул я.