Ложь может быть везде. Предубеждения и факты в постправдивом мире, стр. 1

Алекс Эдманс

Ложь может быть везде. Предубеждения и факты в постправдивом мире

В оформлении обложки данного издания использовано изображение, созданное Nano Banana

Введение

Пот струился по моему лицу, пока я ждал «жаркого» допроса в Палате общин Великобритании. Меня вызвали дать показания перед Комитетом по делам бизнеса и торговли [1] – группой парламентариев, разъяренных громкими скандалами и решивших разобраться, как на самом деле управляются компании.

Годы, проведенные за кафедрой, приучили меня держать удар в любом диалоге – будь то студенческая аудитория, редакционная встреча или семинары с топ-менеджерами. Но одно дело – живое общение, и совсем другое – допрос членами парламента в прямом эфире, когда каждое слово фиксируется и становится достоянием общественности. Поэтому неудивительно, что меня одолевала тревога.

В Палату общин я пришел заблаговременно и поприсутствовал на предыдущем заседании комитета, погрузившись с головой в заметки: хотел в последний раз пройтись по вопросам, которые могли возникнуть.

Насторожился я тогда, когда один из свидетелей на заседании упомянул исследование, прозвучавшее весьма весомо [2]. Якобы оно показало: компании добиваются большего успеха, когда разрыв между зарплатой генерального директора и средней зарплатой сотрудника невелик.

Меня это заинтересовало – ведь мои собственные исследования как раз доказывают, что «дружелюбные к сотрудникам» компании опережают конкурентов [3]. Правда, я никогда не фокусировался именно на оплате труда, но новое свидетельство, казалось, прекрасно дополняло мои выводы.

Годами я пытался убедить бизнес, что справедливое отношение к работникам – не благотворительность, а стратегическое преимущество. И вот теперь передо мной возник еще один аргумент в пользу этой идеи. Мне очень хотелось, чтобы он оказался правдой.

Однако 20 лет, проведенных в науке, научили меня одному: никогда не принимать заявления за чистую монету.

Я открыл письменные показания свидетеля и увидел, что речь шла о докладе Фалейе, Рейса и Венкатесварана. Но когда я нашел саму работу, она, похоже, утверждала прямо противоположное: чем больше разрыв между зарплатой гендиректора и рядовых сотрудников, тем выше результаты компании.

Я растерялся. Неужели нервы сыграли со мной злую шутку и я неверно истолковал результаты исследования? В конце концов, академические статьи редко славятся ясностью изложения. Но вывод красовался прямо на первой странице – четкий, недвусмысленный, как надпись на белом листе: компании добиваются лучших результатов, когда разрыв в оплате труда между руководством и сотрудниками шире.

Тут-то меня и осенило, в чем дело.

В показаниях свидетеля цитировался не окончательный вариант исследования, а черновой набросок Фалейе, Рейса и Венкатесварана – тот, что просочился в сеть за три года до публикации [4]. А я смотрел уже на финальную, рецензированную версию статьи, где авторы исправили ошибки и пришли к прямо противоположному выводу [5].

Свидетель, о котором идет речь, представлял Конгресс профсоюзов Великобритании (TUC) – организацию, публично выступающую против разрыва в величине зарплат. Еще в 2014 году TUC опубликовал доклад, в котором прямо заявлялось: «Большие различия в оплате труда подрывают моральный дух сотрудников, вредят эффективности компаний и усугубляют неравенство в экономике».

Неудивительно, что профсоюз с готовностью ухватился за тот самый черновой вариант исследования, не удосужившись проверить, появилась ли уже окончательная версия. Ведь предварительные выводы идеально ложились в русло его личной позиции.

Мое собственное выступление прошло спокойно. Один вопрос поставил меня в тупик – но вместо того, чтобы выдумывать ответ, я честно признался парламентариям, что не являюсь экспертом в этой теме. Они выглядели удивленными, будто никто прежде и не осмеливался признать своего незнания.

В коридоре после заседания я рассказал секретарю о прозвучавших ранее сомнительных данных. Он был потрясен и попросил направить официальную записку с разъяснением ошибки. Я так и сделал – и комитет ее опубликовал.

Между тем в финальном отчете комитета по итогам расследования то самое опровергнутое исследование цитировалось так, будто это непреложная истина. Там было сказано: «Конгресс профсоюзов утверждает: „Существуют четкие академические доказательства того, что значительные различия в зарплатах внутри компаний вредят производительности и эффективности бизнеса“», – хотя сами ученые, на которых ссылались, в окончательной версии своей работы пришли к прямо противоположному выводу.

Именно на этом утверждении – среди прочих аргументов – был основан рекомендательный пункт отчета: обязать каждую крупную британскую компанию раскрывать внутренний разрыв в оплате труда. Со временем эта рекомендация переросла в закон [6].

Главный вывод, который я хотел бы сделать, не имеет отношения к разрыву в зарплатах – ни к тому, следует ли его публиковать, ни к тому, полезны или вредны большие различия в оплате. Даже если окажется, что более широкий разрыв действительно повышает эффективность, мы все равно можем ценить справедливость выше прибыли. Речь здесь о другом – о том, насколько внимательно и критически мы должны относиться к любой представленной «доказательной базе».

Этот эпизод преподнес мне два важных урока. Во-первых, под любую точку зрения можно подобрать «исследование» – даже если оно грешит серьезными методологическими ошибками и давно опровергнуто. По любой злободневной теме публикуют десятки работ, так что выбрать нужную – не проблема. Фразы вроде «Исследования показывают, что…», «Один из анализов выявил, что…» или «Существуют четкие академические доказательства того, что…» часто используют как неоспоримый аргумент, хотя на деле они нередко ничего не значат.

Во-вторых, даже источники, которым мы привыкли безоговорочно доверять (будь то правительственная публикация, экспертный доклад или академическое исследование), не всегда заслуживают слепой веры. Любой отчет, составленный политиками, консалтинговыми фирмами или даже такими учеными, как я, пишется людьми. А у людей неизбежно есть предубеждения.

Вполне возможно, что члены комитета изначально были убеждены: зарплаты топ-менеджеров завышены и их нужно ограничить. Именно это убеждение, скорее всего, и стало причиной самого расследования.

Это отнюдь не единичный случай. Газеты публикуют статьи, возвещающие о сенсационных результатах исследования, которого на самом деле никогда не было. Компании выпускают «научные» отчеты, за которыми не стоит никаких реальных данных – лишь заранее заданные выводы. Университеты распространяют доклады с громкими заявлениями об эпохальных открытиях, хотя проведенные ими тесты на деле не выявили ровным счетом ничего значимого. Но если читателям хочется верить в такие утверждения, они принимают их без тени сомнения.

Проблема выходит далеко за пределы бизнеса. Дезинформация окружает нас повсюду и напрямую влияет на повседневные решения – как мы голосуем, осваиваем навыки или заботимся о здоровье.

Во время референдума по брекситу в 2016 году по улицам Лондона ездили автобусы с лозунгом: «Членство в Евросоюзе обходится Великобритании в 350 миллионов фунтов каждую неделю». На деле же сумма составляла 250 миллионов, а с учетом средств, которые ЕС возвращает стране, – всего около 120 миллионов фунтов [7].

Многие верят в «правило 10 000 часов» – якобы именно столько практики нужно, чтобы достичь мастерства в любом деле. Однако в исследовании, на котором основан этот миф, касающемся исключительно скрипачей, не измеряли их уровень мастерства объективно и вообще никогда не упоминали цифру 10 000.

В 1988 году престижный журнал Nature опубликовал статью, прославляющую гомеопатию – метод лечения, при котором сверхразбавленные вещества якобы передают свои свойства воде [8]. Но последующие исследования не выявили никакого терапевтического эффекта, и сегодня научное сообщество единодушно признает: гомеопатия неэффективна при любых заболеваниях и состояниях [9].