Беги за мёртвым кроликом (СИ), стр. 17

При этом никак не верифицируется, кто именно является агентом: биологический наблюдатель или распределённая вычислительная система. Если реализуется согласованное обновление ожиданий, мир «отвечает» актом события, которым может быть частичная актуализация прошлой агентности.

Это квантово-эпистемический след, возникающий, когда ожидания нейросети о некогда жившем человеке вступают в неконтролируемое взаимодействие с физической средой, где этот человек был агентом. Происходит локальный коллапс суперпозиции: возвращается «право на событие». В QBism это нормально: реальность всегда соавторская. Призрак — точка, где ожидания цифровой среды и ожидания человека временно совпадают. Это соответствует байесианской природе явления: как только нейросеть обновляет свои априоры (например, при изменении нагрузки, данных или архитектуры), когерентность распадается, и событие больше не поддерживается. Так Цифра участвует в квантовой игре ожиданий. Иногда, в местах максимальной плотности данных, это порождает наблюдаемые метафеномены реальности.

Блог БК

✴ Имя: Белый Кролик 🐇

✴ Локация: город Свитербург

✴ Статус: живу в тени, курю в дождь

✴ Куррентмуд: привет, зайчатки. Мы идём глубже!

Title: дом с привидениями

#расследушки

— Ты слишком красивая для проститутки, — первым делом сказал Михей, мигом расположив меня к себе.

Учитесь делать девушкам правильные комплименты!

— И слишком молодая для этого места и времени, а значит, чего-то ищешь. Итак, что тебе надо?

— Я случайно услышала ваш разговор.

— От того столика? У тебя отличный слух.

— Я полна талантов. И полезных знакомств. Речь была о привидениях?

— Если хочешь предложить психиатра, то ты не по адресу, крыша у меня крепко прибита. Да, слово «призраки» звучит глупо, но...

— Я видала в этом городе вещи и постраннее. Но вам повезло — у меня есть знакомый, который знает, что с этим делать. Не из тех, кто разводит на деньги лохов, а настоящий.

— Михей, — представился мужчина, — меня тут все знают.

— Белкро, — назвала я одно из тех имён, что предназначены для таких ситуаций, — меня тут никто не знает, и не надо.

— Странное имя. Корни итальянские, bella creare, «Белла» — «прекрасное», «крое» — «творение». Но ты совсем не похожа на итальянку.

— Вы говорите по-итальянски?

— Я моряк, помотался по миру. Ну да чёрт с ним, с именем. Ты действительно знаешь настоящего, как это правильно называется… экзорциста? Я-то, грешным делом, сомневался, что они вообще существуют.

— В Православной Церкви нет чина, аналогичного католическому «экзорцисту», но есть те, кого благословили на «чин отчитки». Об этом мало кто знает, потому что сумасшедших больше, чем одержимых бесами.

— Не похоже, что дело в бесах... Но консультация мне, наверное, не помешает.

— Будет лучше, если вы расскажете мне, в чём проблема.

— Девочка, не лезла бы ты в это. Сведи меня с этим твоим «отчитщиком» и живи себе дальше.

— Отец Павел не станет с вами говорить без моей рекомендации. А мне надо хоть как-то обрисовать ему ситуацию!

— Сдаётся мне, рыжая, ты заводишь рака за корягу. Молода ещё, чтобы без тебя серьёзные люди с другими серьёзными людьми не договорились. Но если хочешь сунуть свой любопытный носик — дело твоё. Откусят — не обижайся.

— Готова рискнуть!

— Как знаешь. У нас с ребятами небольшой бизнес, и мы недавно сняли под него пустующий дом на Третьей Портовой. Импорт-экспорт, склады...

— Контрабанда.

— Я называю это «оптимизацией таможенной нагрузки в сложных геополитических обстоятельствах». Кто бы мог подумать, что какие-то микросхемы будут давать такую маржу?

— Микросхемы?

— «Стохастические тепловые процессоры», но не спрашивай меня, что это значит, я просто занимаюсь поставками.

— Серьёзно?

— А ты думала! Их производят всего несколько заводов, это страшнейший дефицит, потому что всем надо, причём непременно самого свежего поколения. Товар компактный, дорогой, отличный бизнес. Не без риска, конечно, но, сидя на диване, денег не заработаешь. Для того и нужны мы, портовые, чтобы, так сказать, выходить за границы агентной ответственности.

— А при чём тут призраки?

— Дело в том, что в этом чёртовом доме мы, помимо всего прочего, открыли игровой центр. Сам я от темы далёк, но племяш мой аспирант всяких цифровых наук, он и объяснил, что раз у нас есть дефицитное железо, то логично сдавать в аренду мощности. В том числе и под игры, почему нет? Люди готовы за это платить, а нам несложно. Самая дефицитная и дорогая часть, эти самые процессоры, у нас были, остальное, от мониторов до кресел, завезли просто попутным грузом. Требовалось только помещение с кондиционером, кофейный автомат, кулер и вендинговая машина по продаже лапши и снеков. Здание у нас уже было в аренде, наняли бригаду, обустроили там подвал в стиле, как это сейчас называют, «лофт». То есть сэкономили на отделке, зато атмосферно, аж мороз по спине. Племяш сразу сказал, что «локация — реальный дум», что бы это ни значило. Завезли, значит, оборудование, подключили, и тут началось...

— Началось что?

— Чёртовы призраки! Да, этот дом считается проклятым, поэтому мы его и арендовали так дёшево. И ведь, главное, за пять лет вперёд заплатили, как лохи! Иначе владелец не соглашался, видать, не первый раз с ним досрочно рвут договор. Но кто ж знал, что проклятие не байка? В порту обожают страшилки, если им верить, так тут всё на костях построено. И что теперь, вообще бизнесом не заниматься?

— А что за история с проклятием?

— До революции там было общежитие портовых рабочих, тогда их называли «семейными казармами». Дешёвый антисанитарный гадюшник, набитый людьми, как банка сардинами. Однажды бригада, разгружавшая пароход из Китая, подцепила какую-то лютую инфекцию. К счастью, та проявилась быстро и не успела разойтись по порту, а через него и на весь мир. Пароход тоже далеко не ушёл, лёг в дрейф в полусотне миль и вывесил «Жёлтого Джека».

— Простите, кого вывесил?

— Желто-чёрный флаг, означающий, что на борту чума. Когда судно нашли, живых там уже не было. Рассказывают, что к нему подогнали броненосец «Наварин» и расстреляли издали из пушек. В общежитии при тогдашнем уровне гигиены зараза разлетелась моментально. Там даже семьи жили по пять-шесть человек в крохотной комнатушке, а неженатые использовали кровати посменно — пока одни спят, другие работают, потом меняются. Зато дёшево. Портовые власти, напуганные чумой, не просто объявили карантин, а заперли здание снаружи, заколотив двери и ставни. Дом оцепили войсками, не подпуская никого. Внутри почти не было еды и воды, водопровода тогда ещё не построили. Сначала оттуда кричали, звали на помощь, но потом затихли. Позже оцепление сняли, но двери и окна заложили снаружи кирпичом да так и оставили. Вскрыли только через год, когда решили, что зараза выветрилась. Вывезли скелеты и где-то закопали. Смердело смертью, говорят, ещё лет десять, так что корпус сдавали под склад для литейки. Железу всё равно, а работали там только те, кому больше некуда было податься, портовая пьянь и рвань. Историю «проклятого места» они старательно поддерживали, рассказывая в кабаках жуткие байки. Потом эта история подзабылась, но репутация у здания осталась скверная. Оно долго пустовало, во время войны там был морг, потом какой-то военный склад, потом опять пусто... Сейчас вот мы арендовали.

— Несмотря на всё это?

— Не все моряки суеверные, барышня. Ну, помер там кто-то, и что? Найдите мне в городе дом, где никто никогда не помер! Найдите за городом место, где за тысячи лет никто не был закопан! Мы окружены смертью, пляшем на костях предков, но жизнь продолжается. Здание удобно расположено, там много места, толстые стены, можно подвести мощную силовую линию от портового электроузла, при этом аренда копеечная. А жуткие байки в порту чуть ли не про каждый старый дом ходят. Тут того убили, там этого зарезали, здесь проводили чёрные мессы, а за углом — оргии. Что-то из этого, возможно, даже не брехня, ну и что с того?