Притворись её мамой (СИ), стр. 1
Притворись её мамой
Зоя Астэр
1
1
— Лика, все поймут, что я — не ты… — жутко нервничаю.
Можно сказать, паникую.
Мало того, что нужно будет притворяться не собой, так ещё придётся на сцену выйти!
На подиум…
Моя старшая сестра, Лика, — модель. И сегодня у неё должен был быть показ. За прогул — жуткая неустойка.
А над нами и так висит немыслимо огромный долг… Увеличивать его — просто самоубийство.
Понимаю, Лика не справляется со свалившимися на нас проблемами… Я сама почти спать перестала от нервного напряжения. Но…
Досада гложет изнутри.
Ей обязательно было напиваться прямо перед показом? Даже такому далёкому от мира моды и шоу-бизнеса человеку, как я, понятно, что с таким опухшим лицом её на сцену не пустят.
Да она даже до сих пор не протрезвела!
Лежит на диване в обнимку с пластиковым тазом и стаканом, в котором явно алкоголь…
— Не дрейфь, Ника, я сейчас тебя накрашу — и никто не отличит! — сестра икает и тянется к лежащей рядом с ней бархатной косметичке ядрёно-малинового цвета.
Мы действительно очень похожи. Почти как близняшки — малознакомые люди нас даже путают.
Только я на три года младше.
И совсем другая…
Лика — яркая. Любит быть в центре внимания. А спокойную тихую жизнь презирает. В восемнадцать она сбежала из дома ради карьеры модели. Несколько лет жила в Европе. И только недавно вернулась в Москву.
Бабушка, которая нас с ней воспитала, была категорически против такого выбора Лики. Они не общались с тех пор, как сестра уехала. И даже на бабушкины похороны Лика не приехала.
По характеру я совсем не похожа на сестру.
Тихоней или тряпкой себя не считаю — упрямая, как бабушка.
Но публичность и сцена меня совсем не манят. Скорее наоборот — пугают и отталкивают…
Вот закончу институт, и обязательно пойду работать по специальности — преподавателем французского языка в школу.
Если закончу…
Два месяца назад мне пришлось устроиться на полный день консультантом в магазин одежды. С трудом закрыла сессию из-за пропусков…
Сейчас лето. Можно работать и не волноваться об учебе. Но что будет осенью? Об этом я думать боюсь.
Скорее всего, придется перевестись на заочное…
Боже! Да это самая незначительная из наших проблем!
Ведь нас с Ликой могут… посадить…
Такая глупость вышла. Стыдно даже рассказывать об этом.
Два месяца назад сестра была в отъезде и попросила меня передать пакет из её шкафа одному другу.
Внутри лежали запечатанные серые кулечки, похожие на те, в которые упаковывают товары на маркетплейсах. Я отвезла их по названному сестрой адресу. А там уже ждала полиция…
Оказалось, что в пакете находились запрещённые вещества. А я, получается… курьер… наркокурьер…
Лика вернулась на следующий день и каким-то чудом сумела договориться. Пообещала огромную взятку за то, чтобы ни меня, ни её не посадили. Сказала, что тоже не знала о содержании пакета.
Мы написали расписку под залог единственного нашего имущества — доставшейся от бабушки квартиры. И теперь должны успеть собрать деньги.
Часть удалось взять в кредит на моё имя. Часть — одолжить у друзей… Но нам всё ещё не хватает.
Поэтому пропускать работу — не вариант.
Одно неверное движение — и мы либо окажемся на улице без жилья, либо вообще сядем в самую настоящую тюрьму!
Неужели Лика этого не понимает?
— Сойдёт! — сестра придирчиво осматривает результаты своей работы.
Она всё-таки нашла в себе силы подняться с дивана и внесла в мой макияж пару правок своей рукой.
Подвела брови так, как она это делает. И нарисовала на верхних веках стрелки, которые обычно носит.
Так мы действительно стали неотличимо похожи.
— Ну вот, нормального человека из тебя сделали, — сестра усмехается, — не парься ты так, Ника, это заштатный показ новой коллекции локального свадебного салона. Ничего важного… Главное — не грохнись, и сойдёт.
— Я парюсь не о том, как буду смотреться на сцене, Лика! — сердито цежу я. — А о неустойке, которую нам никак не выплатить вместе с долгом за… сама знаешь, за что! Может, всё-таки ты поедешь? Раз показ неважный…
— Не-а, не поеду, — сидящая на диване сестра поправляет разошедшиеся края шёлкового халата и отпивает из своего стакана. — Меня в таком виде не пустят на сцену. Я же сказала. И ты не ходи, если не хочешь. Нам всё равно не собрать нужную сумму. Лучше просто продать квартиру…
— Ну уж нет! Надо постараться, Лика! — категорично заявляю я. — Как потом без своего угла?
Сестра равнодушно пожимает плечами.
— Мужика себе найди и переезжай к нему. Давно пора.
Отвожу глаза и одергиваю вниз края блузки.
Не люблю с ней про это говорить. И в этом мы разные. Мой опыт пока что равен нулю. А для Лики мужчины — азартный спорт. И у неё есть свой список побед.
Подтягиваю джинсы и сую ноги в кеды. Нужно ещё успеть доехать вовремя.
— Просто влезь в это чертово свадебное платье, пройдись на каблуках туда и обратно с нормальным лицом — и всё, — напутствует меня сестра.
— Без проблем, — я раздражённо улыбаюсь Лике, — а ты пока возьми вот тот распечатанный документ со стола и выполни перевод с французского.
Киваю на стол.
— Можно даже без нормального лица, — добавляю ехидно.
— Окей, Никуль, — сестра беззаботно салютует мне опустевшим стаканом.
Конечно, она не сможет этого сделать. Её познания в иностранных языках равны почти нулю, несмотря на то, что она несколько лет жила в Европе.
Мне придётся делать и её, и свою работу. Да ещё и с нормальным лицом.
Давлю в себе злость, пока еду на нужный адрес.
Знаю, она в такой же ситуации, как и я. Мы обе не знали, что было в том пакете. Друг, который дал его ей, исчез в неизвестном направлении. Но всё-таки не могу избавиться от мысли, что именно сестра втянула меня в проблемы.
Пока она не приехала, я жила обычную жизнь без долгов и криминала.
В гримерке перед показом мне заново поправляют макияж и укладывают волосы. Все спешат и с друг другом почти не разговаривают.
Никто действительно не замечает подмены.
И в конце концов я оказываюсь за кулисами — в очереди из одетых в свадебные платья девушек.
Они выходят друг за другом, а потом возвращаются обратно.
Передо мной остаётся три модели, потом две…
Ну всё, вперёд!
Расправляю плечи и поднимаю повыше подбородок.
На мне длинное белое платье с кружевными рукавами. Красивое. Я бы хотела надеть такое на свою свадьбу. Разве что вырез на груди слишком глубокий.
Когда выхожу на подиум, меня тут же ослепляют софиты. Так даже лучше — плохо видно сидящих рядом с подиумом зрителей.
Смотрю в затылок идущей впереди модели и стараюсь двигаться так же, как она. Что там ещё? Ах да — нормальное лицо…
Вспышки сбивают с шага, и я оступаюсь. Но не падаю. Чуть приподнимаю рукой юбку и шагаю дальше.
Когда оказываюсь за кулисами, на меня тут же наезжает организатор.
— Корова! — цедит тучная женщина в чёрном деловом костюме. — Совсем ходить разучилась?
— Извините, так вышло, — бурчу я, семеня в сторону гримерки, в которой можно снять с себя платье и туфли.
— Куда собралась? А финальный выход?
Меня буквально за шкирку возвращают обратно к сцене, по которой сейчас дефилируют маленькие девочки в белых платьях. Они закрывают показ.
Затем все модели снова собираются за кулисами и вместе выходят на подиум.
Музыку приглушают. Модельер проходит вперёд и берёт микрофон.
И в этот момент в зале раздаётся громкий детский крик:
— Мама!
Я поворачиваю голову и вижу, как ко мне со всех ног бежит светловолосая малышка в пышном белом платье.
Она врезается в мои ноги и крепко обнимает пухлыми ручками подол свадебного платья.
— Я тебя нашла, мама! — голос малышки звенит от восторга. — Ты нашлась! Ула! Я так и знала, что ты плинцесса!