Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ), стр. 17

А попав сюда, я будто бы расслабилась. Как-то даже не поняла, в какой момент я отпустила собственные границы и установки, и доверилась этим мужчинам?

— Сожалеешь? — бросает Морт.

Встрепенувшись, перевожу на него взгляд. Мужчина, оказывается, всё это время внимательно наблюдал за мной. Мотнув головой, тяну руки, молчаливо прося помочь сесть. Эдриан тут же притягивает под свой бок и опять обнимает. На этот раз не наглеет.

— Как думаешь, к утру Люциус приедет? — меняю тему, опять забирая флягу с водой.

— До утра ждать не будем. Ты столько не протянешь. Если через час не появится, отправимся в город и воспользуемся услугами лекарей. Поспи немного. Тебе нужны силы.

— Ты же не будешь приставать? — ворчу беззлобно.

— Обещаю, мои руки останутся на твоих границах, — усмехается он.

Глава 17

Меня будит возня. Со стоном распахиваю веки, чувствуя сильную боль в ноге. И таращусь на дерущихся мужей. Стоят, держат друг друга за грудки. Рычат что-то сквозь зубы. Глазами сверкают. У эльфа на челюсти синяк алеет. Что там у Эдриана, не видно, он ко мне спиной.

— Вы же вроде бы помирились, — бурчу, с усилием приподнимаясь на локтях. — Кто-нибудь позаботится об умирающей жене или решили овдоветь раньше времени?

— Мира! — Люций отпихивает Эдриана в сторону и бросается ко мне.

— Он не поверил, что стрелу выпустили эльфы, — рычит Морт, отряхиваясь.

— Да, белогвардейцы оказались плохими, — лепечу, падая опять на спину. Перед глазами всё кружится и тошнота бьёт в нос. — Что-то мне совсем нехорошо.

— Лечи давай, — пихает в плечо побратима мужчина.

Люциус садится на пятки и прижимает ладони к ране. Его руки светятся и ногу печёт. Всё тело обволакивает жар. Становится больнее. Я словно бы чувствую, как срастаются мышцы и соединяется кожа.

— Больно, — хнычу со стоном.

— Сейчас, малышка, потерпи, — Морт резковато садится рядом и, приподняв мой торс, даёт опору, обнимает.

Он шепчет что-то милое, ласковое. Обещает достать мне самую комфортную и большую карету. Угостить фруктовым льдом и самым вкусным шоколадом.

Минут через пятнадцать всё прекращается. Люциус с тяжким вздохом отклоняется и развеивает магию. Падает на пятую точку и зачёсывает волосы, показывая свои остроконечные уши. На них я основательно залипаю. За эти дни ни разу не видела их, он прятал за длинными волосами.

Светлый муж снимает ремень и одёргивает штанину, окончательно порвав материю. Тёмный муж подхватывает флягу с остатками воды и смывает кровь, вытирает собственной накидкой.

— Больше не болит? — спрашивает Люциус.

— Нет, только тянет немного. Будто фантомно, — признаюсь, прислушиваясь к себе.

— Это пройдёт, когда восстановишь силы. Поехали, не будем задерживаться. С отцом я после разберусь, — гневно рычит эльф и подхватывает меня на руки.

— А где наш тёмно-светлый отряд?

— Они остались задержать и запутать следы. Поедем без них и налегке.

— Знаете что, можно ещё лошадей ваших сменить. Они очень запоминающиеся. Хоть я и полюбила Сумрака, и твой пегас очень классный, но, если мы хотим добраться до храма без новых потерь, стоит замаскироваться под местных. Вам наряд поменять.

— Да, я думал об этом. Но коня менять не будем. Изменим их иллюзией. Помнишь, мы рассказывали, как Люций себе хвост отрастил? — усмехается Морт, пихая друга.

— Вы собрались Сумраку отрастить хвост?

— Нет. Мы скроем пегасу крылья, а моего коня окрасим в другой цвет.

— В розовый! — восклицаю я, а пасущийся недалеко чёрный конь возмущённо-злобно ржёт.

— В коричневый! — давит голосом и смотрит предупреждающе Эдриан.

— Скучные вы. Давайте пегаса перекрасим тоже.

Пасущийся рядом с Сумраком белоснежный красавец фыркает и пятится подальше.

— В серый, — соглашается Люциус, косясь на своего коня.

— Никакой фантазии, — закатываю глаза, укладывая голову на плечо эльфа.

Светлый муж устраивается у дерева и протягивает свою флягу с водой. Пока я утоляю жажду, Эдриан сжигает свою накидку и часть моей штанины. Зачищает траву от крови и не оставляет никаких следов.

— Твоя очередь, — говорит, стряхивая с рук остатки магии и забирает меня.

Люций поднимается, копается в наплечной сумке, что привязана к седлу пегаса. Быстро смешивает несколько зелий, добавляет травы, разогревает в маленькой колбе эту субстанцию. Отложив тару, присаживается на корточки. Плетёт из светлой магии непонятный узор, шевелит пальцами, произносит длинное витиеватое заклинание и напитывает отвар магией. Та светится сначала золотом, потом серебром, а под конец появляется розовый оттенок и всё затухает.

Эльф подхватывает зелье и капает пару капель на крылья пегаса. Через миг воздух вокруг коня идёт рябью, и крылья пропадают. Словно и не было никогда.

— Вау! — восхищённо выдыхаю я, подскочив на месте.

— Смотри-ка, ты не напортачил, — с иронией подкалывает Эдриан.

— Сейчас тебя оболью, потеряешь все конечности, — беззлобно огрызается Люциус, запечатывая колбу и убирая в сумку.

После он кружится вокруг коня, создавая из собственной магии нечто ажурное и светящееся. Набрасывает это заклинание, бормоча опять непонятные слова. Перед глазами всё расплывается, и пегас меняет цвет, становясь обычной серой лошадью в яблоках.

То же самое эльф делает и с конём Морта. Сумрак превращается в рыже-коричневого с чёрной мордой. Мне так нравится преображение. Я восхищаюсь умениями и наглаживаю недовольного коня по морде.

— Ну всё, поехали уже, — ворчит Эдриан. Ревнует, что ли, к коню?

Не спорю. Пока Морт седлает Сумрака, разглядываю свой наряд. Да уж, видок у меня тот ещё. От брюк осталась только одна штанина. Блузка вся мятая. И вообще грудь ноет из-за одного наглеца.

Люциус протягивает свою накидку. Благодарно улыбнувшись, кутаюсь в неё и взбираюсь к эльфу. Буду по очереди кататься. Да и ночные воспоминания оставили неприятный осадок, нужно время, чтобы отойти от них.

Ранним утром мы выезжаем из леса на пустынный тракт и продолжаем путь до ближайшего города. Мы с Люциусом впереди, Морт за нами, прикрывает спину. Оба напряжены и больше не перебрасываются смешными историями.

Через пару часов доезжаем до очередного небольшого города под названием Велесса. Мы разделяемся. Эдриан уводит наших лошадей и бронирует номер на местном постоялом дворе. А мы с Люциусом идём на первый в моей новой жизни шоппинг.

Я люблю тратить деньги. А чужие деньги я люблю тратить ещё больше. С удовольствием разглядываю платья да брючные костюмы. Оказывается, все брючные костюмы относятся к верховой езде, и у них довольно скудный выбор. А вот платья мне совершенно не нравятся. Большинство из них требуют помощи в одевании. С корсетами, завязочками и крючками на спине.

Зато ажурному белью я очень радуюсь и покупаю побольше. Беру два верховых костюма и два платья.

— Всё? — удивлённо выгибает бровь ждущий у кассы эльф.

— Да, — киваю с улыбкой, протягиваю свои покупки продавцу, чтобы упаковал, и верчусь в новеньком брючном комплекте.

— Прекрасно выглядишь, но этого мало, — цокает муж, отодвигает меня и сам идёт осмотреться.

Люциус довольно долго ходит по рядам, снимает с вешалок разнообразные наряды и протягивает продавцу.

— Мы путешествуем налегке, забыл? — шепчу, осматривая ещё два платья. И довольно фривольную сорочку. Я бы сказала, ужасно сексуальную полупрозрачную сорочку на тонких лямках. На что рассчитывает этот… муж?!

— Не волнуйся, мы возьмём в лавке артефактов сумку с пространственным карманом. Весь твой гардероб поместится, — отвечает он, расплачиваясь.

— Отличный выбор, — широко улыбается женщина, сноровисто упаковывает в бумагу и, подвязав бечёвкой, протягивает нам.

— Спасибо, — киваю ей и иду на выход.

— Приходите ещё, — кокетничает она с Люциусом.

После шоппинга для меня мы меняем гардероб и эльфу. Заодно покупаем пару вещей Эдриану. А потом заходим в лавку артефактов и берём мне небольшую вязаную сумочку. И надо же, в ней помещается не только мой объёмный свёрток, но и вещи мужчин. И вес не меняется.